Житель Янгона (dragon_naga) wrote,
Житель Янгона
dragon_naga

Category:

"Голландская болезнь" мьянманского кьята

На эту тему можно было бы написать хорошую научную статью. Или даже защитить диссертацию. Могу лишь констатировать, что она еще ждет своего исследования. В свою очередь прошу читателей не выдавать этот текст или отдельные его фрагменты за собственную интеллектуальную собственность (как уже пару раз случалось).

Итак, в сентябре курс кьята (ну вот не могу я эту валюту называть «джа», как не готов и называть Мандалай «Манд’ли») повысился до максимума, которого он не достигал больше пяти лет. В отдельные дни он составлял 850 кьят за доллар. А менее чем за три года до этого курс был 1350. То есть, за этот период мьянманская валюта укрепилась более чем на 30 процентов. И это при том, что власти предприняли немало усилий, чтобы не допустить такого роста курса.

Причина укрепления кьята весьма проста и банальна – переизбыток иностранной валюты (прежде всего, долларов). А учитывая то, что валютный рынок в Мьянме относительно маленький, на курс способно повлиять любое даже не очень значимое событие. Например, в «голодные» на доллары годы курс очень часто подскакивал в начале месяца – тогда в некоммерческих организациях и в посольствах сотрудникам выдавали зарплату, и эта зарплата оказывалась на валютном рынке. Кроме того, курс кьята подскакивал зимой, к середине туристического сезона (когда из-за рубежа приезжали люди с долларами), и снова опускался летом, в туристическое затишье. Кстати, отсутствие скачка курса после циклона «Наргиз» в мае 2008 года может довольно четко сигнализировать о том, что денежная помощь Мьянме отнюдь не была разворована ее лидерами, как об этом любят рассуждать некоторые западные общественные и политические деятели.

К этому нужно добавить вот какой немаловажный факт. Говоря о рынке наличной валюты в Мьянме, априори нужно иметь в виду рынок валюты вообще. Из-за неразвитости банковского сектора и ограничений на операции с иностранной валютой, валютные транзакции здесь осуществляются по принципу «спасение утопающего – дело рук самого утопающего». То есть, клиентам предложено осуществлять их самим. Для этого Центральный банк Мьянмы печатает так называемые «феки» («форин искчейндж сертификэйтс»), при этом по счастливой случайности один фек равен доллару. Феки, как и доллары, представляют собой небольшие вытянутые бумажки с разным номиналом. В этих феках получают зарплаты иностранцы, в них же без проблем обналичивается иностранная валюта с валютных счетов мьянманских компаний.

Государство от этого вполне себе выигрывает: доллары остаются государству, а на руки выдаются бумажки. При этом никакого риска нет: за пределами Мьянмы феки все равно никто не возьмет – разве что коллекционеры денежных курьезов (в коллекции которых достойное место занимают прежние мьянманские купюры по 35, 45 и 90 кьят). А практика показывает, что лишь меньшая их часть меняется в Мьянме на доллары – в основном на феки покупают кьяты.

То есть, по сути дела особенность мьянманского валютного рынка в том, что он существует не в виде классической бухгалтерской «двойной записи». Валюта остается на счете у государства, а вторая запись существует буквально – в виде надписи на непонятных бумажках которые государство раздает юридическим и физическим лицам. То есть, валютная клиринговая система существует не в виде электронных платежей, а в виде граждан с сумками, мешками и чемоданами, набитыми эрзац-валютой, которые они сами переносят с места на места. По степени архаичности эту систему можно, пожалуй, сравнить с ситуацией, когда, вместо того, чтобы поговорить по телефону, люди посылают друг другу почтовых голубей с записками.

Поскольку формально за каждым феком стоит доллар (хотя о реальных объемах эмиссии феков в Мьянме знает очень ограниченный круг лиц), паритет фека к доллару никем не оспаривается, и на валютном рынке Мьянмы феки свободно конвертируются в наличную иностранную валюту. Но выплеснутые на валютный рынок Мьянмы феки тоже оказывают свое давление на курс кьята, повышая его.

И, наконец, надо сказать еще и о том, что все уличные валютные операции в стране формально остаются за гранью закона. Мьянманец даже не имеет права держать в руках иностранную валюту – за это положен срок. Раньше, по прибытию иностранного гражданина в страну, этот гражданин в обязательном порядке должен был обменять определенную сумму ввозимой им наличной валюты на феки, и уже ими расплачиваться с мьянманцами. Теперь это жесткое требование никем не соблюдается, но формально оно так и не отменено.

Мьянма в этом отношении – уникальная и интересная страна. Полноценного законодательного органа в стране нет уже почти пятьдесят лет, причем последние двадцать лет парламента (то есть, органа, отвечающего за законотворчество) в стране не было вообще. Законов, введенных в силу Государственным советом мира и развития (то есть, военными, которые совершили в 1988 году переворот и назначили сами себя на те или иные должности в государстве) за последние 20 лет было не так уж и много, да и направлены они были на затыкание уж очень некрасиво зияющих дыр, а не на создание какой-либо комплексной законодательной базы.

Зато для Мьянмы характерен другой феномен: потерявшие актуальность законы зачастую никто не отменяет (потому что отменять их просто некому, да и руки не доходят), а на них просто по факту начинают плевать (хотя не факт, что при необходимости власти не используют тот или иной закон против конкретного человека). Например, как рассказывали мне мьянманские чиновники, до сих пор официально не отменен запрет на пользовании в Мьянме мобильной связью – при том, что в стране действует государственный провайдер, который такую связь предоставляет. Говорят, что это же самое касается и ограничений на передвижение в ночное время суток, которые были введены после переворота 1988 года – постепенно на них просто перестали обращать внимание, и по ночному Янгону сейчас спокойно ходят и ездят все, кому не спится в ночь глухую.

Рынок наличной валюты – явление того же порядка. Он действует открыто, на виду у всех, а власти делают вид, что ничего такого под носом у них не происходит. Прямо участвовать в операциях на этом рынке им мешает именно его нелегальность. А легализовать его мешает вся существующая система финансовых отношений, построенная на официальном курсе кьята (1 доллар = примерно 6,5 кьят), не имеющего ничего общего с реальностью. Поэтому административных решений два: или жестко пресекать всю эту деятельность (тем самым, загнав ее в подполье, но не искоренив), либо закрывать на все это глаза. Хотя «экономическими» методами государство на уличный рынок наличной валюты влияние оказывать может – что оно иногда и делает.

В целом же на курс кьята оказывают влияние многие процессы. Конспективно перечислю, причем порядок их может быть любым.

1. Инвестиции. Чем больше инвестиций – тем больше денег на счетах мьянманских компаний. Чем больше денег – тем больше они обналичиваются в виде феков, выплескиваются на рынок наличной валюты и давят на кьят, заставляя его курс расти. А теперь – голые цифры. Общий объем инвестиций в Мьянму с 1988 года по настоящее время составил около 32 миллиардов долларов. В 2008-2009 финансовом году объем инвестиций составил 985 миллионов, в 2009-2010 году – 315 миллионов долларов, а с апреля по август 2010 года в страну (по недавнему сообщению Синьхуа) было вложено 15 миллиардов долларов. То есть, получается, что за четыре первых месяца 2010-2011 финансового года в страну была вбухано столько же иностранных инвестиций, сколько было в нее вложено за два предыдущих десятилетия. Такого счастья ни одна экономика не сможет выдержать без трагических последствий для себя. Представьте себе давление на рынок наличной валюты в стране.

2. Объемы валютной выручки. За последние пару лет в Мьянме завершено несколько масштабных проектов, значительно увеличивших валютные поступления в страну. Это проекты, связанные в основном с добычей и экспортом природных ресурсов. Только на поставках газа в Таиланд Мьянма зарабатывает ежегодно почти 3 миллиарда долларов. Значительная часть этих средств, конечно, оседает по пути в Мьянму, но и в страну их поступает год от года все большее и большее количество. К этому нужно добавить стабильные потоки иностранной валюты за вывозимые из страны полезные ископаемые. А учитывая, что объемы инвестиций в нефтегазовую и горнодобывающую сферу весьма высокие, следует рассчитывать на увеличение объемов экспорта. При том, что ежегодные темпы инфляции в Мьянме – минимум процентов 20. То есть, здравствуй «голландская болезнь» в ее тропическом проявлении!

3. Туризм. В прошлом туристическом сезоне наблюдался 30-процентный рост по сравнению с позапрошлым сезоном (число туристов составило за год чуть менее 300 тысяч человек). Туристы – это всегда ввозимые в страну деньги, которые тоже вбрасываются на валютный рынок. В этом году объем турпотока еще вырос. По крайней мере, рекорд 2009 года по числу иностранных посетителей Шведагона был побит еще в ноябре. Причем, турист попёр именно групповой и распальцованный – а у «групповиков», покупающих пакедж-туры, всегда с собой больше денег, чем у нищих любителей буддизма, заказывающих билеты самостоятельно и ночующих в дешевых гестхаузах. Это – еще один источник переизбытка валюты в Мьянме.

4. Переводы из-за рубежа. Несколько миллионов мьянманцев работает за рубежом, присылая домой деньги, на которые живут их семьи. Существует даже целая индустрия, обслуживающая денежные переводы из Сингапура, Бангкока и из стран Персидского залива, позволяющая не платить налоги на переводимые деньги и получать в Мьянме наличные доллары или кьяты. Кроме того, мьянманцев очень много по всему миру среди экипажей морских судов. Во время кризиса 2008-2009 годов поток иностранной валюты от гастарбайтеров в страну несколько сократился, но сейчас он снова растет.

5. Работающие и живущие в стране иностранцы. За последние несколько месяцев число иностранцев, живущих в Мьянме, резко выросло. Каждый из них приехал сюда с деньгами, тратит их на аренду жилья и на проживание. Излишне говорить также, что они получают тут зарплату, а при довольно скромном обороте рынка наличной валюты этот факт оказывает на него существенное влияние.

Существует и еще несколько факторов, в конечном итоге играющих на повышение кьята. Например, манипулирование обменным курсом. Государственные предприятия, производящие закупки за рубежом, покупают для оплаты контрактов валюту у государства по официальному курсу. То есть, фактически даром. Со всеми вытекающими последствиями ее перераспределения.

Я долго думал, включать ли в число факторов давления на валютный рынок объемы коррупции. Потом решил, что на фоне других факторов их влияние не столь значительное, да и бòльшая их часть появляется на счетах отнюдь не внутри Мьянмы. Кроме того, именно эти средства максимально эффективно стерилизуются правительством.

Вот теперь – самое время сказать о том, как мьянманское правительство пытается стерилизовать излишнюю денежную массу в иностранной валюте. Эти действия изящны и просты.

Самый действенный до последнего времени регулятор - фактический налог на роскошь. Очень многие товары, относящиеся к предметам роскоши, в Мьянме продаются по ценам, не имеющим ничего общего с их реальной стоимостью. Причина – огромные ввозные пошлины и необходимость покупать пермиты на их ввоз. Самый наглядный пример – автомобили, которые реально в Мьянме до недавнего времени стоили раз в пять дороже, чем в соседнем Таиланде. Чтобы купить развалюху, которой цена несколько сотен долларов в базарный день, мьянманский покупатель выкладывал несколько тысяч долларов. А цены на более дорогие машины были совсем заоблачными. То же самое до недавнего времени можно было сказать и о мобильных телефонах и компьютерной технике. Так правительству удавалось связывать излишнюю долларовую массу и засасывать ее в бюджет.

Я очень осторожно говорю обо всем это в прошедшем времени, потому что за последний год ситуация значительно изменилась. Если машины нелегально ввезти до сих пор сложно, то более мелкая техника с развитием торговых связей с Китаем пошла в страну контрабандой. Все документы на ввоз без проблем оформляются и покупаются в Лашио или Мандалае, и никакие пошлины при этом не платятся. Да, платятся взятки – но они также остаются на территории Мьянмы в несвязанном виде, и взяточник их волен тратить как хочет (в отличие от денег, перечисленных в бюджет, попадание которых на рынок наличной валюты можно контролировать). А это значит, что на валютный курс отток коррупционной составляющей никак не влияет. В итоге, столкнувшись с контрабандой и невозможностью наладить контроль на дырявых северных и восточных границах, государство вынуждено было резко снизить ввозные пошлины – чтобы получить хоть что-то взамен ничего.

С машинами вышло еще смешнее. Когда летом курс кьята резво подскочил до 850-900 за доллар, правительство стало лихорадочно искать способы его понизить. И не нашло ничего лучше как объявить до 30 сентября месячную амнистию нелегально ввезенным в страну машинам. Мера не такая эффективная, как кажется на первый взгляд, поскольку при отсутствии доступа постового гаишника к базе регистрации автомобилей, а также при современных успехах полиграфической промышленности, подделать документы на машину не составляет особого труда. И если раньше жизнь владельца машины осложняла невозможность иметь ежедневную квоту горючего на заправке (бензин для нее обычно покупался у «черных заправщиков»), то сейчас, после приватизации заправок, эти заботы стали уже неактуальными.

Нелегально ввозили машины через границу очень простым способом. На территорию Мьянмы временно (на пару дней) въезжала нормальная машина. Через два дня по тем же документам обратно границу пересекало нечто из крашеной фанеры, толкаемое изнутри ногами. Взятка немедленно теряющему бдительность таможеннику была в сотни раз ниже, чем официальная стоимость пермита на ввоз этой машины.

Чем обернулась объявленная государством амнистия на нелегально завезенные в страну машины, в результате которой официальное оформление автомобиля осуществлялось со значительной скидкой (а с учетом подскочившего курса кьята скидка получалась еще более привлекательной)? Правильно, тем, что мьянманцы начали в массовом порядке до конца сентября нелегально тащить в Мьянму машины и немедленно их амнистировать. А это нанесло такой удар по ценообразованию на автомобильном рынке, что сейчас можно уверенно сказать: цены на автомобили уже никогда и близко не будут такими же высокими, какими они были еще полгода назад.

Между прочим, эта мера правительства нанесла удар и по инвесторам. Некоторые инвестконтракты содержали очень интересные положения о том, что вместо расплаты живыми деньгами правительство давало инвестору определенное число пермитов на ввоз автомобилей. То есть, инвестор получал право ввезти машины в Мьянму, продать их там на рынке по существовавшим тогда заоблачным ценам, и тем самым вернуть себе часть вложенных денег. Изящество подобной схемы заключалось в том, что мьянманское правительство не только не расплачивалось живыми деньгами, а компенсировало затраты инвестора налогом на роскошь с богатых граждан, причем предлагало инвестору этот налог еще и самому собрать. Нужно ли говорить, что после падения цен на машины некоторые инвесторы поняли, что кто-то их банально кинул.

К числу других мер (помимо уже упоминавшихся пошлин) входят действия правительства в сфере экспорта-импорта. На эту тему можно рассуждать много, потому что мьянманские правила тут тоже отличаются оригинальностью. Например, импортер товаров при заключении контракта с зарубежным поставщиком обязан зарезервировать в мьянманском банке валютные средства на сумму сделки. Эти деньги он не имеет права трогать до завершения выполнения обязательство по контракту, а значит – они никак не будут обналичены и не попадут на уличный валютный рынок. Тем не менее, и тут эффективность действий правительства постепенно сужается – прежде всего из-за неконтролируемого потока китайской контрабанды с севера страны. Кроме того, широко распространены схемы, когда, например, по одним и тем же документам в страну завозится несколько партий товара – а это снижает налоговую составляющую. Фактически сейчас правительство хоть что-то имеет только с тех товаров, которые по тем или иным причинам приходится завозить в Мьянму по морю.

Объявление правительством в пожарном порядке амнистии на ввезенные нелегально машины – это показатель состояния, близкого к панике. В результате этой меры курс кьята на самом деле остановился и даже чуть-чуть двинулся назад. Но при нынешних тенденциях никто не скажет, что будет с ним в ближайшее время. Больше того, всё говорит о том, что кьят скоро может снова начать укрепляться – в страну повалили туристы, а инвестиционный бум и поступления от экспорта в ближайшее время вряд ли прекратятся.

Что будет делать правительство в ситуации, когда старые методы корректировки курса стремительно теряют свою эффективность, а новых на горизонте не просматривается? Отвечу так, как отвечают мне на этот вопрос мои мьянманские собеседники: «Не знаю!». Конечно, одним из способов ослабить давление на кьят было бы ограничение на обналичивание иностранной валюты в виде феков. Но это может кончиться тем, что доверие к фекам будет потеряно окончательно, а те немногие элементы «белого» рынка валюты, которые сегодня существуют в Мьянме, тоже уйдут в тень. А значит, в итоге весь рынок станет «черным», с него уже не дождешься никаких налогов, и его уже никак нельзя будет регулировать, кроме как отовариванием дубинками по башке – а такие резкие движения в Мьянме, в отличие от России, никогда ничем хорошим для власти не кончались.

Справедливости ради надо сказать, что сейчас начали стихийно создаваться рыночные механизмы стерилизации избыточной валютной массы. Например, вложения в землю и в недвижимость (при том, что поток иностранной валюты в страну стимулирует строительство – не только зданий и сооружений, но и, скажем, дорог, повышающих цену прилегающих к ним земельных участков). Земля покупается у государства, а при возведении домов застройщик по нынешним правилам обязан отдать половину построенных площадей в госфонд (а государство может их, например, выставить их на аукцион и вырученные деньги перечислить в бюджет). Если учесть, что цены на недвижимость в Янгоне сейчас по некоторым позициям выше, чем в Бангкоке, то нетрудно понять, какие деньги изымаются из оборота в результате риэлтерской деятельности. Пока цены на землю и недвижимость устойчиво растут (и, видимо, будут еще какое-то время устойчиво расти) – но кто поручится за то, что если не завтра, то послезавтра этот пузырь не лопнет, родив социальную нестабильность?

Итак, сегодня курс кьята висит на уровне 890-900 за доллар. Два года назад он колебался в районе 1300 за доллар. Инфляция в стране составляет не менее 20 процентов в год. В страну продолжается беспрецедентный для нее приток наличной и безналичной иностранной валюты.

Плюс к этому в Мьянме сейчас – переходный период, и до формирования нового правительства (то есть, до марта 2011 года) никто никаких серьезных мер в финансовой сфере принимать не будет.

Остается только чисто по-буддистски сидеть и смотреть, что же произойдет в итоге.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments