Житель Янгона (dragon_naga) wrote,
Житель Янгона
dragon_naga

Categories:

Старые авто на три буквы

В сентябре правительство Мьянмы объявило программу утилизации старых автомобилей. Причем, сообщения об условиях этой программы и ход ее реализации были сделаны настолько «по-мьянмански», что вполне могут рассматриваться в качестве «кейс-стади» для понимания того, как принимаются и выполняются решения в Мьянме

Но сначала – о том, на каком фоне разворачивались эти события.

В Мьянме всегда были проблемы с ввозимыми машинами. Основным препятствием для мьянманцев на протяжении последних десятилетий была, как ни странно, не цена автомобиля. Главное было получиь пермит на ввоз транспорта, который выдавался далеко не всем желающим. Причем, стоимость этого пермита часто в несколько раз превышала стоимость ввозимой автомашины. Формально средние ставки пермита таковы: 20 миллионов кьят за небольшой грузовичок, 30 миллионов кьят – за автобус (напомню, что сегодняшний курс доллара к кьяту – 1:830). Пермит на легковые машины стоил в зависимости от класса и назначения. И если за страшную на вид 50-летнюю развалюху нужно было заплатить порядка 10 миллионов кьят, то за «Ленд Крузер» - 150-200 миллионов. При этом число желающих получить пермит всегда превышало число его обладателей. А после отстранения от власти генерала Кхин Ньюнта правила по ввозу машин были еще более ужесточены. В итоге еще чуть больше года назад число официально зарегистрированных в Янгоне машин не превышало 200 тысяч.

Но любое ограничение всегда приводит к тому, что возникает параллельная реальность. Возникла она и в Мьянме. В страну начался завоз контрабандных машин. А при современном развитии печатного дела и отсутствии единой базы данных подделать документы на машину большой проблемы не составляет. После регистрации машины документы занимают свое место с другими подобными бумагами в большом холщовом мешке (типа того, в каком в России хранят картошку) и относятся на склад. А поскольку никто не хочет без нужды блуждать на этом складе среди пыльных мешков в поисках подтверждающих документов, то водитель «липы» многие годы чувствует себя вполне безопасно. Нужно совсем уже достать местных дорожных полицейских с их буддистским спокойствием, чтобы кто-то начал по тебе проверку – действительно ли это твоя машина. Проблемы теоретически могли возникнуть только на заправке (до начала прошлого года все заправки в Мьянме были государственными, а отпуск топлива на каждую машину квотировался, о чем при заправке ставилась печать в специальную красную книжечку, которую имел владелец автомашины). Но повсеместная продажа излишков топлива, выделяемого госструктурам и воинским частям (один из неофициальных механизмов обогащения госслужащих и военных) автоматически решала эту проблемы.

Число нелегальных машин не поддавалось исчислению. Завозили их по-всякому. Иногда дело ограничивалось банальной взяткой пограничной страже. А иногда на территорию Мьянмы въезжала новенькая машина, а через пару дней обратно через границу по тем же документам торжественно пересекал границу ржавый каркас, чуть ли не толкаемый изнутри ногами. Продавалась такая машина на внутримьянманском рынке, естественно, намного дешевле.

Кроме того, существовала целая категория людей, которым эти пермиты выдавались фактически бесплатно. Это – отличившиеся чиновники или достигшие определенного звания или должности военные. Те из них, кому машина была не особо нужна (некоторые за время добросовестной службы получали не один пермит, а у кого-то в семье уже была машина), тут же эту машину продавали – естественно, по льготной цене. В Мьянме это стало настольео стандартной практикой, что многие мои друзья ездят не на своих машинах, а на машинах, принадлежащих престарелым отставных полковникам. Тем не менее, с этим полковником заключен контракт на тему «хотя по документам это твоя машина, на самом деле она – моя, потому что я дал тебе за нее деньги». Интересно, что эти контракты безусловно признаются мьянманскими судами при возникновении тех или иных юридических ситуаций.

То есть, фактически пермит на машину выполнял роль своего рода «налога на роскошь» и позволял поддерживать высокие цены на рынке (даже нелегальные машины стоили намного дороже их рыночной цены, например, в соседнем Таиланде).

Ситуация начала меняться примерно год назад, когда власти страны, обеспокоенные ростом курса кьята, в качестве одной из мер объявили амнистию на нелегально ввезенные машины. То есть, ездившие до этого нелегально машины автоматически получали пермит и скидку на его оформление. Естественно, тут же благодарные сограждане начали в массовом порядке нелегально тащить в страну машины, и не отъезжая от границы начинать их амнистировать. В результате цены на автомобильном рынке рухнули, в Янгоне впервые появились пробки, а желающих купить машины становилось все больше и больше. Рост курса кьята тогда удалось остановить, но летом 2011 года он взлетел с новой силой.

Вот в этих условиях власти страны объявили о программе замены старых машин на новые. То есть, тот, кто утилизирует на специальном пункте старую ржавую колымагу – будет иметь право получить пермит на ввоз автомобиля. Формальное объяснение было таким: старые машины портят вид Янгона, загрязняют воздух и создают угрозу жизни и здоровью ни в чем не повинных людей.

11 сентября министр железнодорожного транспорта У Аунг Мин объявил о трехэтапном плане по обмену автомобилей. Согласно этому плану, на первом этапе обмену подлежали автомобили старше 40 лет, номера которых начинались с букв «салоун», «салейн» и «загвэ» (в Мьянме в номере машины сначала идет буква мьянманского алфавита, потом – цифры). При смене владельца (если машина покупается частным лицом у частного лица) номерные знаки, как правило, не меняются. Именно этот факт был использован властями для определения возраста машин. При этом владелец старой машины мог эту машину не менять и продолжать на ней ездить, но власти подчеркнули, что если машина при обмене лицензии будет признана «представляющей опасность» - то ее использование может быть запрещено.

Согласно решению властей, на свой пермит владелец старого авто мог ввезти в Мьянму машину не старше 1995 года выпуска, и купленную по цене не выше 3500 долларов. При этом он обязан был заплатить налог на импорт (65%) и налог на автотранспортное средство (100%). То есть, машина ценой 3500 долларов с учетом всех налогов должна обойтись владельцу в 9275 долларов, минус стоимость старой машины, которая оценивается при утилизации.

Сообщение министра вызвало ажиотаж на автомобильном рынке. Многие бросились скупать старые 40-летние развалюхи, пользуясь тем, что их владельцы уже в том возрасте, в котором люди живо не следят за новостями. Для того, чтобы купить старую рухлядь, они продавали свои гораздо более новые машины – и тем самым вызвали настоящий обвал цен.

По сути, никого не волновало, где находится старая машина, и может ли она хоть как-то перемещаться в пространстве. Главное, что на нее были документы – и вот этими документами шла бойкая торговля. Лично мне на ум приходит одна аналогия – российские ваучеры, поскольку эти документы тут же начали котироваться на рынке автомобилей. Немедленно возникли брокеры-перекупщики, которые объезжали владельцев старых авто с выгодными предложениями. Напомню, что начальная стоимость обычного пермита на ввоз автомобиля – около 13 тысяч долларов (при том, что его дают далеко не всем желающим), поэтому документы на старую машину можно было легко продать за 10 тысяч долларов – не считая цены самой развалюхи . На рынке тут же появились поддельные талоны на сданную автомашину – в отличие от российских ваучеров это были обычные бумажки, заполненные от руки, поэтому подделать их было очень легко. Случалось и так, что иногда владельцы старых машин сами не знали, что когда-то купили нелегальный транспорт – все это выяснилось только после того, как у правительства дошли руки до перелопачивания пыльных мешков. Вполне могли быть и такие случаи, что документы на старые машины уже давно съели термиты (мьянманские «ча» с одинаковым аппетитом питаются как мешками, так и хранящимися в них бумагами), и доказать что бы то ни было владельцу машины даже с бумагами в руках было невозможно.

Тем не менее, при запуске этой программы правительство исходило из того факта, что машин старше 40 лет в Мьянме около 10 тысяч. Еще 8300 автомобилей – от 30 до 40 лет, и 37 тысяч – от 20 до 30 лет. Вот эти «возрастные категории» как раз и должны были стать основой для трехэтапного плана по замене автомобилей.

А дальше все пошло чисто по-мьянмански.

После объявления об обмене для тех, у кого машине «за сорок», владельцев более новых машин (от 20 до 40 лет) попросили ждать и следить за новостями. При этом вдруг оказалось, что более старые машины есть и в других «буквенных» категориях, и владельцы этих машин не поняли, с чего это они должны ждать. И хотя правительство объявило, что потом в процесс обмена включат следующие три буквы («заминзвэ», «нге» и «наджи»), все равно вдруг появилась масса людей, недовольных таким избирательным подходом. Причем, людей, с которыми лучше не связываться.

Дело в том, что старые машины в принципе могли менять номерные знаки в том случае, если они меняли статус (например, переходили из частных машин в категорию такси – такси в Мьянме ездят с красными номерами) или выставлялись на государственные аукционы при обновлении госструктурами своего автопарка. Если таксистов еще можно как-то не замечать, то в случае с государственными аукционами покупателями машин как парвило оказывались чиновники ведомств, которые сегодня тоже хотят получить пермит на новую машину. То есть, власти, сами того не ведая, лишили права на пермиты ту категорию людей, которые составляют их основу. Если же они включат эту категорию в процесс обмена – немедленно найдутся обладатели таких же букв, которые громко заявят о своих правах.

21 сентября правительство объявило о том, что требуется для обмена машин. Всего в перечне оказались четыре документа: заверенный купон о том, что машина сдана в утиль, книжка владельца валютного счета в одном из двух уполномоченных мьянманских госбанков, копия удостоверения личности гражданина Мьянмы и счет, выставленный фирмой-продавцом автомобиля. Причем, выяснилось, что для получения пермита нужно везти все документы в Нейпьидо (лично, или с доверенным человеком).

(В скобках замечу, что сложнее всего приходится как раз не получателям пермита, а тем компаниям, которые выдают им счета (инвойсы). Чтобы получить право выдавать такие счета, они обязаны предъявить в Министерство торговли отгрузочные документы на машины. А откуда их взять, когда этих машин физически еще нет и заказ на них еще только формируется с учетом желания покупателей – этот вопрос компании должны решать сами. При том, что японцы, например, страшно боятся выдавать фиктивные документы на отгрузку – даже при перспективе хорошей прибыли. Впрочем Мьянма – на то и Мьянма, чтобы здесь без проблем могли подделать любой коносамент. Правда, сделают это на удивление халтурно, но все равно мьянманские власти ничего проверять не будут.)

И вот на этом этапе как раз стало ясно, ради чего вся эта затея с обменом машин была начата. Дело в том, что на счете в банке будущий владелец пермита должен иметь сумму, необходимую для покупки автомобиля (у каждого владельца корпоративного или личного счета в Мьянме есть «банк-бук» с фотографией, куда заносятся все движения по счету – как в советской сберкнижке). А поскольку доллар официального хождения в банковской системе Мьянмы не имеет, то вносить средства было необходимо в «феках» - «Foreign Exchange Certificates», эмитируемым Центробанком Мьянмы в долларовом эквиваленте (я уже писал об этом феномене мьянманского рынка иностранной валюты). Дальнейшие платежи на счте фирмы-продавца можно было осуществлять только безналичным путем – включая уплату налогов, котрые уполномоченный банк удерживал со счета.

В начале лета «феки», которых на рынке наличной валюты в силу многих причин расплодилось великое множество, объективно «тянули» доллар вниз, причем их курс при официально объявленном долларовом эквиваленте, был проценнтов на 10 ниже курса наличного доллара. Обмен автомобилей развернул процесс вспять. «Феки» быстро пошли в гору, и вскоре догнали доллар. А сам факт ажиотажного спроса на «феки» привел к росту курса доллара.То есть, если раньше «феки» тянули доллар вниз, то теперь они начали наоборот тащить его курс вверх. А главное – властями была проведена монатарная стерилизация, в результате которой большая часть бумажных «феков» была изъята с рынка наличной валюты и перестала давить на курс кьята. Курс оказался близким к тому, каким его хотели видеть власти для стимулирования замершего в ожидании экспортного сектора. Они объявляли о желаемых 900 кьятах за доллар. Сейчас курс – 800 кьят.

Нужно сказать, что это – видимо, последняя лебединая песня «фека» на мьянманском валютном рынке. После того, как излишки этих бумажек были изъяты, власти объявили о том, что скоро это явление мьянманской действительности исчезнет вообще. С 1 октября шесть коммерческих банков официально получили право открывать обменники, а мьянманцы тем самым – держать в руках иностранную валюту. Прощание с «феком» и переход к рыночному валютному курсу будут еще одинм шагом Мьянмы к построению нормальной финансовой модели страны. А «феки» займут свое место в музеях и коллекциях собирателей мьянманских денежных знаков, где уже есть такие диковинки как купюры номиналом в 15, 35, 45 и 90 кьят, выпущенные в обращение во времена генерала Не Вина.

Вот они. Пока еще живые: ))))



Сейчас на рынке купли-продажи автомобилей идет бойкая торговля. В Мьянму направляются суда со старыми японскими машинами (злые языки поговаривают, что часть их приходит из зоны аварии атомной станции в Фукусиме). И уже ясно, что обновление парка автомобилей приведет к потере Янгоном своего неповторимого туристического колорита - города, законсервированного во времени. Если лет пять здесь еще можно было видеть грузовики с фанерными кабинами, а такси в большинстве представляли собой ржавый антиквариат на колесах, типа того, на котором разъезжал Штирлиц, – то сейчас этого уже нет. Кстати, сейчас уже практически невозможно встретить на улицах Янгона старые «Волги», которые раньше периодически попадались на пути. Автопарк за последние пару лет очень существенно обновился, и на смену раритетам из прошлого пришли «мыльные» силуэты японских машин 1990-х годов, при том, что на улицах появилось много новых современных и дорогих автомобилей. Уже сейчас в Янгоне периодически возникают пробки – немыслимые еще пару лет назад. С появлением новых машин он скоро станет вторым Бангкоком, но с куда более худшей инфраструктурой, и транспортные проблемы в нем только усугубятся. То есть, город совсем скоро потеряет значительную часть своего прежнего уникального имиджа, зато получит кучу новых серьезных проблем – и это, к сожалению, вполне прогнозируемый факт.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments