Житель Янгона (dragon_naga) wrote,
Житель Янгона
dragon_naga

Category:

Янгонские озера

yangon-l

Многие авторы книг про Рангун-Янгон, спланированный по дизайн-проекту доктора Уильяма Монтгомери и начавший строиться с учетом новых реалий под руководством лейтенанта Александера Фрезера, находят довольно точное сравнение территории, на которой этот город был расположен. Они пишут, что Рангун расплоложен «на кончике вытанутого на юг языка». С юга и запада этот «язык» омывается желтой и мутной водой реки Янгон, которая именно здесь впадает в океан, с востока естественной границей служат река Баго и небольшая речка Пазундаунг. По центру дуги этого «языка», находится пагода Суле, стоявшая в середине 19 века на возвышенном полуострове. Именно на кончике этого «языка» в начале 1850-х годов начались работы по строительству нового Рангуна.

Я уже писал, что с точки зрения «красивости» доктору Монтгомери следовало бы сделать пагоду Суле центром нового города – этакой архитектурной доминантой, к которой стекались бы главные городские улицы. Вместо этого она оказалась на северо-восточной окраине. С точки зрения прагматического выбора все было понятно: к западу от пагоды местность была относительно сухой (хотя и ее пришлось укреплять и выравнивать специально привезенным и насыпанным вдоль береговой линии грунтом), поскольку чуть севернее, сразу за нынешним Хледаном, был большой овраг, по которому вода, текущая с севера, с материка, стекала «вбок», в реку Янгон, и не достигала города. Зато к востоку от пагоды Суле, на другой стороне «языка», начинались болотистые места, изрезанные маленькими ручейками и озерцами, не очень пригодные для нормальной жизни. И хотя постепенно Рангун дотянулся и до них, жить в этом малярийном раю под названием Пазундаунг могли только самые отчаянные европейцы.

Тем не менее, проблемой болот британцам все-таки пришлось заняться. Причина – обилие комаров, стаями летевших к «цивилизованным» кварталам Рангуна. Морщась от горького рома с хинином, страдающие малярией европейцы не без оснований видели в болотах к востоку от пагоды Суле источник многих своих бед. К этому добавлялась нехватка в городе чистой воды. Вода из реки Янгон, в которую стекали все городские нечистоты, приносимые к берегу обратно приливом, для гигиенических целей не годилась. Кроме того, вода этой реки - мутная, со взвесью липкой грязи, и перед стиркой белья ее нужно было долго отстаивать. Плюс к этому воду из реки приходилось носить ведрами, возить бочками, или качать руками – а это стоило денег и человеческих усилий. Когда же в Янгоне начинался один из многочисленных пожаров, то часто оказывалось, что тушить его попросту нечем.

Именно поэтому встала задача создать севернее Янгона на более высокой местности что-то вроде естественного резервуара, где скапливалась бы вода, текущая во время сезона дождей с севера, с материка. В этом резервуаре она бы отстаивалась, а потом, под воздействием гравитации, стекала бы к городу по специально сделанным арыкам, наполняя бочки и колодцы.

Но севернее нового Рангуна (там, где сейчас расположен район Инсейн) еще недавно были дикие джунгли, куда иногда забредали слоны и тигры. За несколько денсятилетий до этого жители городского центра жаловались, что они находятся под постоянной угрозой обнаглевших тигров, которые среди белого дня охотились на городских улицах на бродячих собак. Для того, чтобы осваивать эти территории и делать там водоем, пришлось бы приложить слишком много усилий. Поэтому городские власти решили пойти по более легкому пути – сделать водоем к северо-востоку от центра нового города. То есть, именно там, где сейчас расположено озеро Кандочжи.

До начала преобразований озеро Кандочжи (Большое Королевское) было всего лишь самым крупным водоемом среди болот. По проекту, активно обсуждаемому Муниципальным комитетом в середине 1870-х годов (автором его был главный инженер городских сооружений по фамилии Мэттью), предполагалось осушить и укрепить прилегающие к озеру территории, соединиить все мелкие водоемы в один и возвести вдоль его южного края дамбу. С помощью этих мер инженер Мэттью надеялся добиться такого уровня снабжения водой, чтобы на человека приходилось по десять галонов воды в день.

Надо сказать, что это был не единственый проект. Некто инженер Кларк предложил свой вариант, который в то время по дерзости замысла казался чем-то вроде поворота сибирских рек на юг. Его идея заключалась в том, чтобы прорыть канал вдоль речушки Пазундаунг, которая обтекала рангунский «язык» с востока, а для того, чтобы напор воды был достаточным, начало этого канала должно было располагаться в сорока милях выше Рангуна по течению речки. Мотивировал свои идеи инженет Кларк вычисленимями, показывающими, что с помощью воды из озера Кандочжи удастся обеспечить только по пять галонов воды в день на человека – то есть, вдвое меньше оптимистических предположений его коллеги Мэттью. Впрочем, несмотря на это, мечтаниям инженера Кларка вскоре был положен конец. Во-первых, в муниципальной казне не было денег на то, чтобы прорыть такой длинный канал. А во-вторых, медик доктор Коуи заключил, что вода в озере Кандочжи не такая уж и грязная, и при отсутствии лучшей альтертативы после прохождения через фильтры ее вполне можно использовать.

Именно этот проект был утвержден Главным комиссаром и тут же начал воплощаться в жизнь. После возведения дамбы несколько мелких озер стали частью Кандочжи, а озера ниже дамбы (например, второе по величине – Кандолэй) просто прекратили свое существование. От Кандочжи были прорыты каналы, ведущие к жилым кварталам Рангуна,которые наполняли водой специально вырытые колодцы или наземные резервуары. А оттуда сами жители разносили воду по домам, или, чепрпая воду ковшиком, прямо у резервуаров совершали ежедневные гигиенические процедуры.

Сразу после запуска новой системы водоснабжения, в 1879 году, городские власти рапортовали о снижении заболеваемости холерой – в этот год было зафиксировано всего 29 случаев холеры, против 499 годом ранее. Было решено сразу две задачи – город получил источник снабжения водой для гигиенических целей, плюс были ликвидированы малярийные болота. А озеро Кандочжи стало популярным местом загородного отдыха – его берега, заросшие деревьями, идеально подходили для роматических прогулок на лодочках. Сверху кроны деревьев предохраняли от жаркого солнца, снизу вода навевала прохдаду, а спускавшиеся низко к воде ветки с листьями создавали множество укромных уголков для влюбленных. По озеру плавали маленькие яхты под парусами, вдоль его берега в парке неспешно гуляли рангунцы, а после открытия рядом зоопарка по утрам от озера доносились радостные трубные звуки слонов, которых водили сюда купаться.

Сейчас озеро Кандочжи – одна из «визитных карточек» Янгона. Это – место утренних пробежек янгонцев и заятий дыхательной гимнастикой на берегу под деревьями. Вдоль южного берега озера (как раз там, где была возведена дамба) сейчас сделан дощатый мостик для пеших прогулок длиной в несколько километров. Вдоль северного берега, на улице Натмаук, сейчас стоит небольшой позолоченный памятник генералу Аун Сану, за которым начинается цепочка популярных в Янгоне ресторанов – в основном, китайской и тайской кухни. У западного берега, обращенного к пагоде Шведагон, расположен парк развлечений, в котором любят гулять янгонцы. Основная его достопримечательность – ледовый сарай, где внутри есть настоящая снежная горка, с которой можно один раз скатиться. Правда, стоит это недешево – и поэтому мечта увидеть настоящий снег для большинства янгонцев так и остается мечтой. Здесь же расположен ресторан «Сигнича» с обращенной к озеру верандой - одно из мест утрених деловых завтраков и вечерних посиделок богатых янгонцев и заезжих иностранцев. Другой ресторан на прибрежной веранде расположен в отеле «Кандочжи Палас» - здесь подают блюда французской кухни, правда, цены сильно кусаются.

А вдоль восточного побережья, на небольшом полуострове, располагается еще одна зона отдыха – с аллеями гля гуляний и множеством маленьких ресторанчиков на берегу. Здесь, на специальной открытой площадке, часто проводятся концерты мьянманских популярных певцов и музыкантов. А главное украшение этой территории, привлекающиее массу туристов – огромное украшенное позолотой судно в форме сказочной утки, повторяющее очертания королевской барки, с рестораном «Каравейк» и живым традиционным мьянманским шоу внутри...

* * *

Уже в середине 1870-х годов, когда шли разговоры об использовании воды озера Кандочжи, было понятно, что это лишь временно поможет решить задачу водоснабжения нового города.

И доктор Монтгомери, и лейтенант Фрезер в середине 19 века предполагали, что они создают основу для компактного портового города, который служил бы перевалочной базой для морских судов, заходивших в тихое устье реки Янгон. Здесь товары проходили бы таможенную очистку, перегружались на небольшие речные корабли и развозились по населенным пунктам внутренней Бирмы. Собствено, этим функции Рангуна и исчерпывались. Даже инициатор всех тогдашних преобразований, «киндер-сюрприз», молодой и амбициозный вице-король Индии лорд Дальхузи вряд ли мог предвидеть бурный рост этого небольшого городка.

А между тем, этот бурный рост совсем скоро не заставил себя ждать. И вошел он в историю Янгона как «индианизация».

Получившие в свое владение город, британцы считали, что местные управленческие кадры как-нибудь появятся сами собой, поэтому силы и средства на их подготовку тратить не стоит. А для текущего руководства они начали завозить уже обученных и готовых к использованию чиновников-индусов (колониальная Бирма структурно являлась частью Британской Индии). Как это было принято, многие из этих чиновников привезли с собой с десяток индийских родственников. За ними приехали полицейские-индусы (тоже с семьями). Большая часть торгового оборота рангунского порта приходилась на Индию – и вскоре тут в массовом порядке появились индийские бизнесмены и индийские же портовые рабочие. На предприятия Рангуна стали активно завозить рабочих-индусов. Появились целые кварталы, заселенные индусами-кули. Плюс к этому началась активная миграция жителей Индии для работы на рисовых полях – в Бирму приезжали целыми деревнями, и путь мигрантов лежал через Рангун, где они проводили от нескольких дней до нескольких месяцев. А еще индусские рабочие с тиковых заготовок и с рисовых полей массово приезжали в Рангун коротать время в межсезонье.

По социальному составу индийских иммигрантов можо сделать вполлне резонный вывод, что это были в большинстве своем люди, которые либо вообще не имели опыта городской жизни, либо этот опыт у них был весьма своеобразным, индийским по своему характеру. А для крестьян и сезонных рабочих, например, туалет начинался сразу же за входной дверью.

Все это усугублялось скученностью населения, потому что Рангун оказался не резиновым, и к такому наплыву жителей был явно не готов. Все больше и больше домов переходили в разряд бараков, где в одной комнате жило несколько семей. Как-то муниципальный служащий насчитал в одной комнате в центре города 23 живущих в ней человека. В документах муниципалитета описываются антисанитарные условия жизни тогдашних рангунцев – особо отмечается грязный пол, покрытый мусором, остатками жизнедеятельнтсти и слоем мутной овды. Появлялись наскоро построенные сараи, где жили рабочие – естественно, при постройке этих временых сооружений напрочь игнорировались идеи о том, что живущим в них людям буду нужны канализация и водопровод. Положение осложнялось тем, что такие сараи были очень доходным бизнесом зажиточных европейцев и бирманцев – поэтому наводить порядок в этом секторе городским властям было очень непросто.

Британцы, которые тогда не считали нужным беспокоиться о национальной толерантности и называли вещи своими именами, писали прямо: город загадили индусы с их своеобразным представлением о гигиене. В 1872 году число этнических индусов среди жителей Рангуна составляло 16 тысяч. человек (16% от стотысячного населения города), а в 1882 году их было уже 66 тысяч человек (49% населения). И на этом, кстати, процесс не остановился - в 1901 году число живущих в Рангуне индусов было уже 119 тысяч.

Вот в этих условиях перед властями встала задача обеспечить в городе хотя бы минимум санитарии. Попытки ввести налоги на домохозяйства по вывозу нечистот не имели успеха: собираемость налога оказалась крайне низкой, а привезенные из Калькутты ассенизаторы постоянно бастовали, требуя повышения оплаты труда. По сути, эта система более-менее работала в западной части города (где жили платежеспособные европейцы, бирманцы и китайцы), но остальные части города постепенно превращались в зловонные клоаки. Здесь начались эпидемии, грозившие перекинуться на более благополучные части города.

Власти попытались обратиться к помощи полиции, но вскоре оказалось, что именно полиция в этом процессе менее всего эффективна. Во-первых, полицейские-индусы не видели ничего особо страшного в том, что люди отправляют естественные потребности прямо за порогом своего дома. Во-вторых, у этих людей все равно не было денег, чтобы заплатить штраф, а битье палками приводило лишь к тому, что в следующий раз они принимали позу орла только тогда, когда убеждались, что рядом нет полицейского – при этом число куч на дороге не уменьшалось. И в-третьих, требования полиции о гигиене все равно нельзя было выполнить: воды в Рангуне не хватало, и гигиенические резервуары и колодцы были пусты. Вдобавок ко всему не оправдались оптимистические умозаключения доктора Коуи о том, что воду из озера Кандочжи можно после очистки смело употреблять для гигиенических нужд. Фильтры не справлялись с очисткой, а вода в озере год от года становилась все грязнее.

Вот в этих условиях в начале 1880-х годов муниципальные власти приняли решение о создании еще одного водоема, который должен был восполнить потребности Рангуна в воде и помочь жителям очистить город. Под этот водоем максимально подходила местность Кокайнг – именно там, на шестой миле от центра, как раз и пролегала ложбина, уводящая текущие вниз с материка воды в сторону, в реку Янгон, и не давая им залить город. Идея была простой – построить параллельно с дорогой на Пром (сейчас это улица Пьи) дамбу, а попутно соединить перемычками несколько небольших холмов. К этому времени джунгли там уже были вырублены, а город активно двигался на север. Именно поэтому работы, которая оказались более масштабными, чем в случае с озером Кандочжи, потребовали совсем немного времени. В 1884 году новый водоем появился на карте. Он был назван озером Виктории – по имени правившей тогда британской королевы. «Обильный и чистый» источник водоснабжения с помощью каналов и трубопроводов наполнял водой озеро Кандочжи (его уровень тут же поднялся на три фута, для чего потребовалось заново укреплять берега), а оттуда распределялся по Рангуну.

За свое 130-летее существование озеро Виктория успело сменить название (теперь это озеро Инья) и стать свидетелем многих громких событий в истории современной Бирмы. На южном берегу озера находится построенный еще англичанами университесткий кампус – и именно оттуда начиналось большинство общественых движений страны. С юга к озеру примыкает Шветаунгджар – янгонская «рублевка» с виллами хозяев здешней жизни. Среди них – и вилла, где лидер оппозиции До Аун Сан Су Чжи коротала время под домашним арестом. Немного в стороне – дом бывшего диктатора Мьянмы генерала Не Вина. Здесь же находится Мьянманская федерация яхт и несколько хорошо обустроенных парков с недешевыми ресторанами. На восточном берегу расположена местная достопримечательность – отель «Инья-лейк», спроектированный К.Кисловой и В.Андреевым. Этот отель был построен и передан Советским Союзом в дар народу Бирмы в 1961 году.

А для янгонцев попроще озеро Инья – это две аллеи для массового гуляния. Одна аллея – вдоль улицы Пагоды Каба Эи, на восточном берегу озера, у отеля «Седона». Здесь же – парк развлечений с нехтитрыми каруселями и аттракционами, знакомыми многим по советскому детству.

Другая аллея – вдоль улицы Пьи, на западном берегу озера. Она знаменита своим ресторанным двориком в самом начале дорожки, где можно относительно недорого поужинать на любой вкус. Вдоль склона, между идущей вдоль берега прямой аллеей и проезжей частью улицы Пьи, – место вечерних пикников янгонской молодежи, с песнями под гитару и бурными обсуждениями событий прошедшего дня. А по аллее обычно романтически бродят влюбленные парочки и гуляют перед сном янгонские бубушки и дедушки. Вдоль аллеи, лицом к озеру, установлены лавочки для того, чтобы вместе с любимым человеком задумчиво смотреть вдаль. Здесь запускают змеев, палят из китайских хлопушек, кормят приплывающих к берегу рыб. А по утрам, когда влюбленные парочки спят, берег озера Инья целиком отдан в распоряжение бегунов трусцой и любителей китайской гимнастики.

Недавно дорожки вдоль озера заново покрыли асфальтом, поставили новые лавочки и сменили фонари. Теперь это уже не низкорослые «советские» антивандальные грибки с круговыми железными жалюзями вместо стеклянного плафона, как это было раньше, а вполне современные яркие светильники. Жизнь меняется и здесь, на берегу этого самого популярного озера Янгона.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments