Житель Янгона (dragon_naga) wrote,
Житель Янгона
dragon_naga

Category:

Мьянманская мобильная революция

День 2 августа 2014 года несомненно войдет в историю мьянманских телекоммуникаций. Журналисты даже назвали этот день «мобильной революцией». В самом деле, впервые на рынок Мьянмы вошел международный оператор, и впервые предложил сим-карты, стоимостью всего полтора доллара.

Еще 1 августа безраздельным монополистом на рынке была государственная МПТ – фактически коммерческое подразделение Министерства телекоммуникаций. Пять лет назад ее сим-карты стоили порядка 1500 долларов (речь идет о стоимости подключения, а не о деньгах на балансе). В начале 2011 года эта стоимость была уменьшена до 600 долларов (то есть, до 500 тысяч кьят по тогдашнему курсу). В марте 2012 года цена сим-карты была снижена до 250 долларов (то есть, до 200 тысяч кьят).

Причина такой дороговизны официально объяснялась просто: нужно было в условиях санкций с нуля создавать телекоммуникационную инфраструктуру. Кроме того, национальный оператор мыслился как гарантия государственной безопасности, но денег на его развитие у государства не было.

То есть, дорогие сим-карты стали своеобразным целевым «налогом на роскошь» (как и пермиты на ввоз в страну автомашин) и способствовали привлечению в отрасль капитала, необходимого для закупки оборудования и строительства вышек. К началу 2014 года этих вышек в Мьянме было построено около 3 тысяч (что совсем немного – учитывая, что в соседнем сопоставимом по площади Таиланде их в 10 раз больше), и была достигнута цель охватить мобильной связью более-менее густонаселенные территории страны. Даже международные эксперты указывали на то, что Мьянма – одна из немногих стран мира, сумевшая создать мобильную связь самостоятельно, на базе национального оператора.

Понятно, что все призывы удешевить сим-карты наталкивались на жесткое противодействие властей. В начале 2012 году была довольно загадочная история с компанией «Шве Пьи Да Гон», которая сначала заявила о грядущем выпуске сим-карт стоимостью 5 долларов, а затем дезавуировала это заявление. В руководстве телекоммуникационной отраслью победило мнение о том, что цену на сим-карты надо снижать постепенно. То есть, если сим-карты стоят 600 долларов – надо подождать, пока эти карты перестанут покупать по причине того, что произойдет насыщение рынка. В этот момент как раз и следует немного снизить цену – чтобы привлечь тех покупателей для которых цена в 600 долларов была бы слишком большой. Фактически каждый раз планировалось установить новую цену отсечения и ждать, когда рынок придет в равновесие.

Резко снижать цену симок правительство не решалось и по другим причинам, далеким от экономики. Представьте, что месяц назад вы купили сим-карту за 600 долларов, а сегодня она вдруг стала стоить в сто раз дешевле. Что вы будете делать? Для многих мьянманцев правильный ответ будет таким: пойду на центральную площадь и начну кидать камни в окна мэрии. Именно поэтому резкие движения в мьянманской политике и экономике не приветствуются.

При всех экономических и политических резонах такой политики она фактически делала телефоны предметом роскоши – а это значит, что многие бедные регионы так и не получили сколько-нибудь приемлемой плотности абонентов (в 2013 году мобильный телефон был лишь у каждого десятого жителя 60-миллионной Мьянмы, причем большинство из абонентов жили в крупнейших городах). А отсутствие должного уровня телекоммуникаций не способствовало повышению качества управления страной. И правительство все-таки пошло на выпуск пятидолларовых симок, но их было выпущено в оборот ограниченное количество и распределялись они по принципу «нужности» - то есть, люди писали заявления, где обосновывали мысль о том, что симка им жизненно необходима. А дальше, если число заявлений было больше числа выделенных местным властям симок, они должны были распределиться по принципу лотереи или жребия (хотя, естественно, многие симки ни в какой лотерее не участвовали, а напрямую перекочевывали в карманы чиновников).

При всей ограниченности количества этих симок, они позволили сбить цену на вторичном рынке – к началу 2014 года симка стоила в салонах связи чуть выше 100 долларов. Продавалась она вместе с документами на уже существующего владельца – никакого переоформления контракта на нового хозяина не происходило, и такие вещи в Мьянме никого не смущают. К августу 2014 года, то есть, к моменту выхода на рынок первого иностранного телекоммуникационного оператора, цены на вторичном рынке в ожидании этого события обвалились до 30-40 долларов за симку.

2013 год ознаменовался и другим событием – правительство объявило тендер на две GSM-лицензии для международных телекоммуникационных компаний. И опять же все было сделано «по науке». Как рассуждали правительственные чиновники, практика показывает, что оптимальным для страны является набор из 3-4 мобильных операторов. Понятно, что одним из таких операторов по определению должна стать уже упомянутая государственная МПТ. Другим национальным оператором мыслилась компания «Яданапон Телепорт», которая, в отличие от МПТ, была полугосударственной (МПТ владела в ней долей в 51 процент, остальные доли были распределены среди двух десятков мьянманских акционеров). Таким образом, оставались вакантными еще две лицензии на GSM, которые и были выставлены на тендер.

Уже с самого начала было понятно, что решение о победителе будет скорее политическим, чем техническим. Логика была такой: практически все ведущие операторы смогли бы обеспечить достойное технологическое воплощение проекта, а их предыдущий опыт позволял надеяться на то, что экспертизы проведены качественно и предлагаемые ими бизнес-планы рассчитаны грамотно. Именно поэтому главной задачей было извлечь максимум политического капитала из принятого решения о выделении лицензий. А тендерную комиссию возглавил не министр телекоммуникаций, а замминистра национального планирования и экономического развития У Сет Аунг.

Тут нужно указать на одну очень интересную практику принятия решений в Мьянме. Курс правительства на борьбу с коррупцией приводит к созданию системы сдержек и противовесов в министерствах, когда один высший чиновник находится под контролем недружественного ему другого чиновника. Чаще всего такая практика действует на уровне «министр-замминистра». Иногда, впрочем, президент У Тейн Сейн борется с коррупцией другим радикальным образом – просто меняет министров местами, чтобы они не успели обрасти коррупционными проектами. Например, в июле 2013 года он поменял местами министров энергетики и железнодорожного транспорта.

В министерстве телекоммуникаций была классическая ситуация двух «вотчдогов», контролирующих действия друг друга. Ставший в феврале 2013 года министром бывший главком ВВС генерал-лейтенант Мьят Хейн был классическим политическим назначенцем.

myathein

Вряд ли на своем предыдущем жизненном пути при налете в 3000 часов в качестве военного летчика он как-то соприкасался с телекоммуникациями – разве что с телефонной трубкой и самолетной рацией. Но, как и подобает бравому политическому назначенцу из военной среды, он сразу попытался рьяно взяться за руководство министерством.

И тут выяснилось, что в министерстве есть еще один «стронгман» - замминистра У Таунг Тин.

Thaung Tin

Этот человек сделал успешную карьеру в бизнесе - созданная им мьянманско-сингапурская группа компаний «КМД» (формально сегодня управляемая женой) до сих пор является одним из ведущих поставщиков компьютерного оборудования в Мьянме, владеет магазинами, пунктами сервиса и даже имеет свои учебные центры. Поговаривают, что на должность замминистра У Таунг Тина пригласил сам президент. В отличие от нового министра, он имел хорошее представление о телекоммуникациях, и при этом уже успел поработать на своей государственной должности, войти в курс дел и укрепить свои позиции. При этом министр У Мьят Хейн перед принятием какого-то крупного решения вряд ли забывал о том, что его предшественник У Тейн Тун был снят с должности именно из-за подозрений в коррупции (в СМИ фигурировали копии платежных документов сингапурского банка, причем счет был открыт на имя министра, и, по слухам, замминистра У Таунг Тин имел некоторое отношение к инициированию этого скандала).

Такая ситуация может и помогала борьбе с коррупцией, но отнюдь не способствовала принятию стратегических решений, каждое из которых неизбежно было бы связано с чьими-то коммерческими интересами и рассматривалось бы под лупой конкурентом. Фактически все вопросы выносились наверх, на уровень президента и «экономического» министра президентского офиса У Со Тейна (при отсутствии в Мьянме должности премьера, министры президентского офиса по статусу равны отраслевым вице-премьерам в правительствах других стран), а министр и замминистра занимались рутиной и текучкой. Именно поэтому надеяться на инициативное лоббирование со стороны министерства телекоммуникаций в продвижении интересов того или иного участника конкурса было делом практически бесполезным. Профильное министерство, как это часто бывает в Мьянме, оказалось на обочине процесса.

Итак, ключевым игроком на этом этапе стал председатель тендерной комиссии У Сет Аунг, которого многие называли доверенным человеком президента. Именно ему и предстояло вынести финальный вердикт о том, кто будет победителем в тендере на получение двух лицензий. На тот момент было известно только основное правило: одна лицензия будет дана европейской компании, вторая – азиатской. Всего на конкурс было подано 83 заявки, из которых отобрали 12 финалистов. Потом один из финалистов вышел из конкурса (это была китайская компания «Чайна Мобайл» в союзе с «Водафоном»), и таким образом к финальной черте подошли 11 конкурсантов.

Именно на этом этапе началась другая интрига. Многие иностранные участники, чтобы усилить свои позиции в Мьянме и повысить шансы выигрыша на тендере, сформировали консорциумы с мьянманскими олигархическими структурами. И теперь уже эти мьянманские группы начали водить шумные хороводы вокруг президента и главы тендерной комиссии. Учитывая тот факт, что речь шла о миллиардных инвестициях, можно себе представить масштабы оказываемого давления. Каждая из мьянманских структур обладала солидным административным ресурсом, каждая была кровно заинтересована в победе (не только из-за денег, но и с репутационной точки зрения), поэтому гвалт стоял жуткий.

За день до оглашения результатов тендера, в последних числах июня 2013 года, разгорелся очередной скандал – нижняя палата парламента своим решением запретила оглашать результаты на том основании, что закон о телекоммуникациях, на основании которого нужно было выдавать лицензии, еще не был принят. Ситуация на самом деле получалась дикой, потому что из-за отсутствия нового закона (а старый устанавливал монополию МПТ и категорически запрещал иностранцам работать в сфере мьянманских телекоммуникаций) победители получили бы не лицензию, а кота в мешке. Это был вполне законный компромисс, который позволил бы «подвесить» ситуацию и умерить степень давления со стороны олигархических групп, лоббирующих своих кандидатов.

Как рассказывали мои друзья, на президента У Тейн Сейна этот парламентский документ произвел ошеломляющее впечатление. Дело в том, что при голосовании его поддержали и депутаты, назначенные по армейской квоте (а это четверть парламента), которые, по логике, должны были голосовать так, как это надо правительству и президенту. То есть, президент по сути остался без поддержки той силы, которая дала ему полномочия главы государства. Его стремление стать президентом для всех мьянманцев, а не только для военной верхушки, сыграло злую шутку – не только он дистанцировался от военных, но и военные дистанцировались от него.

Зато победителем в этот момент мог себя чувствовать спикер нижней палаты парламента Тура У Шве Ман – тоже бывший генерал и начальник Генштаба. Именно он взял на себя роль «защитника военных», и именно с ним традиционно связывали интересы некоторых мьянманских групп, лоббировавших «своего» иностранного оператора. Высокие мьянманские чиновники (одни с восторгом, другие – с испугом) рассуждали в эти дни о том, что власть уходит от президента к спикеру – то есть, фактически происходит верхушечный переворот. По сути дела, президент сам внезапно оказался в той же самой ситуации, которую он так тщательно конструировал в министерствах: образовывался новый центр силы, который мог при необходимости действовать независимо от президента, и даже против президента.

Понимая это, президент демонстративно решил идти до конца. Было объявлено, что вмешиваться в вопросы тендера – не компетенция парламента. И что результаты будут объявлены и опубликованы независимо от какого бы то ни было давления извне. После этого У Сет Аунг огласил названия компаний-победительниц.

Сказать, что выбор был неожиданный – значит ничего не сказать. Да, это были азиатская и европейская компании. Но что это будет «Уреду» из Катара (мусульманской страны! – при этом Мьянма в это время только-только вышла из «горячей» стадии конфликта буддистов и мусульман) и норвежский «Теленор» - не предсказывал, видимо, никто. Как мне говорили мьянманцы, свою роль сыграло то, что обе эти компании фактически были коммерческими подразделениями органов власти своих государств – а значит лица, принимающие решения в этих компаниях, были больше чиновниками, чем бизнесменами. Именно с такими людьми мьянманским бюрократам всегда было комфортнее всего общаться.

Был и еще один аспект этой победы в тендере. Дав телекоммуникационный проект катарской «Уреду», правительство Мьянмы тем самым до определенной степени связало руки властям этой страны – а значит «Аль-Джазира» теперь уже должна более тщательно выбирать выражения в критике буддистского правительства Мьянмы по «мусульманскому вопросу». То же самое – и с Норвегией: именно эта страна стоит за вещанием на Мьянму через спутник и Интернет телерадиостанции «Демократический голос Бирмы» (со штаб-квартирой в Осло).

Но самое главное было не в этом. Обе компании оказались чуть ли не единственными, кто не вступил в союз с мьянманскими структурами и шел на тендер самостоятельно. То есть, в тендере потерпели поражение абсолютно все местные олигархи. И это было самой большой сенсацией, учитывая простую мысль, постоянно высказываемую высшими мьянманскими чиновниками: «найдите себе достойного партнера в Мьянме – и тогда у вас все получится».

После оглашения результатов тендера никто не посмел с ними спорить, и критики президента были вынуждены замолчать. Началось более будничное и рутинное решение вопросов выдачи лицензии. И вот тут оказалось, что отсутствие нового закона о телекоммуникациях – это скорее благо, чем зло.
Дело в том, что в случае быстрой выдачи лицензий иностранцам мьянманские МПТ и «Яданапон Телепорт» тут же неизбежно оказывались в лузерах. У них не было инвестиций на обновление технической базы, а дешевые симки конкурентов убивали надежду на привлечение инвестиционного капитала от продажи дорогих сим-карт. Техническая база обеих компаний оставляла желать лучшего, а «Яданапон» к тому же вообще не обладал опытом работы с GSM (эта компания специализировалась на предоставлении доступа к Интернету). Поэтому, пока иностранные победители не получили лицензии, для обеих мьянманских компаний нужно было найти зарубежных стратегических партнеров и инвесторов, чтобы у всех был одинаковый старт.

Парламент неспешно продолжил обсуждение закона о телекоммуникациях. И даже когда в октябре 2013 года он наконец был принят, министерство по маскимуму использовало данные ему по этому закону 90 дней для подготовки регулирующих документов (в том числе – и по выдаче лицензий). Лицензии торжественно выдали только в конце января 2014 года – и только с этого момента «Уреду» и «Теленор» получили право начать работу в Мьянме. А в течение всего этого времени правительство лихорадочно искало иностранных стратегических партнеров для МПТ и «Яданапона».

Третьим после двух победителей в списке 11 конкурсантов значился французский «Орандж» - но, по словам мьянманцев, руководство компании сообщило им, что оно хотело бы работать в Мьянме самостоятельно, не вступая в союзы с МПТ и «Яданапоном», даже на условиях обладания большинством в совете директоров. Единственное, на что они были согласны – это на подписание с МПТ договора о роуминге. После этого были перебраны и другие кандидатуры – прежде всего сингапурская «СингТел» и японская КДДИ. Переговоры шли тяжело, вопросы решались медленно. Каждая из сторон не хотела уступать, при этом иностранные партнеры понимали, что мьянманцы, если они хотят сохранить на плаву МПТ, рано или поздно согласятся на все условия.

В конце концов было достигнуто соглашение с японской КДДИ (в союзе с «Сумитомо») – и это при том, что замминистра У Таунг Тин был напрямую связан с этой компанией, а его жена продолжает вести с ней бизнес. Когда министр У Мьят Хейн публично упрекнул У Таунг Тина, что он действует, даже не поставив в известность его, своего формального руководителя, тот заявил, что согласовал этот вопрос с более вышестоящим начальством - с министром президентского офиса У Со Тейном. Министр У Мьят Хейн был вынужден принять такое объяснение своего подчиненного, хотя ясно, что позитивных эмоций он при этом не испытал. В июле 2014 года стратегическое соглашение МПТ с КДДИ было подписано.

Если о чудесном спасении МПТ уже можно говорить с большой долей уверенности, то на «Яданапон Телепорт» сегодня уже, похоже, вообще махнули рукой как на стопроцентного лузера. Интересно, что изначально КДДИ шла на тендер с одним из основных акционеров «Яданапона», мьянманской группой компаний «А1». Но даже имея ключевых друзей в «Яданапоне» (председатель правления «А1» У Ян Вин сейчас возглавляет совет директоров этой мьянманской телекоммуникационной компании), КДДИ в итоге не рискнула иметь с ним дело.

Сейчас «Яданапон» тихо барахтается в своем сегменте интернет-доступа. Иностранные гости, посмотрев на этот колхоз из разномастных акционеров, тянущих на себя одеяло, в ужасе от него шарахаются. Ситуацию осложняет тот факт, что, по словам знакомых мьянманцев, некоторая доля в компании принадлежит структурам, аффилированным с властями народности Ва, живущей на северо-востоке Мьянмы, и этот расклад стал результатом соглашения о примирении этой народности с центральным правительством страны. То есть, в случае прихода стратегического иностранного инвестора и увеличения уставного капитала, правительству Мьянмы придется на свои деньги докупать акции, чтобы избежать размытия доли, подконтрольной Ва – но у правительства на это просто нет денег, да и экономический смысл такой сделки выйдет за грань разумного. А если структура интересов в «Яданапоне» нарушится – это чревато тем, что рухнет весь баланс, на котором основано соглашение о примирении с Ва…

После получения лицензии «Уреду» и «Теленор» сделали все, чтобы их имена стали узнаваемыми. «Уреду» массово раздавала большие красные зонты для уличных торговцев со своей символикой в виде цепочки пузырей с буквами и перекрашивала в корпоративный красный цвет выходящие на оживленные улицы торцы домов. «Теленор» был скромнее – он работал в основном с традиционными мьянманскими чайными, договариваясь о перекраске стен этих заведений в голубой цвет (почему-то при этом выбирая самый мерзкий оттенок голубой масляной краски). На голубых стенах рисовались белые лепестки корпоративной эмблемы, призванные напомнить посетителям, зачем вообще были перекрашены стены.

telenor

Как и ожидалось, «Уреду» встретила в Мьянме не только горячие приветствия. Ее рекламная кампания сопровождалась скандалами и призывами известных и авторитетных монахов (в том числе лидера буддистского движения «969» Ашина Вирату) бойкотировать эту мусульманскую структуру. На Фейсбуке были сформированы сообщества противников «Уреду», где участники соревновались в вывешивании разных картинок, из которых можно было понять, что эта компания спонсирует всех мусульманских террористов на свете – особенно тех, кто зверствует в Мьянме. Было организовано также несколько пикетов буддистских активистов. В ответ «Уреду» объясняла, что в компании уже сейчас работает почти тысяча мьянманцев – то есть, она дает работу и средства к существованию местным жителям, не говоря уже о дешевой мобильной связи. Тем не менее, противников «Уреду» переубедить оказалось сложно, а дешевизна подключения сослужила плохую службу – на Фейсбуке сейчас много фотографий, где сим-карты этой компании горят ярким пламенем.

Именно поэтому «Уреду», находясь изначально в менее комфортных условиях, чем «Теленор» просто обязана была стартовать первой. И она стартовала 2 августа, хотя ее покрытие до сих пор включает только некоторые районы крупных городов страны, и даже там качество связи оставляет желать лучшего. «Теленор» обещал выйти на рынок в сентябре. Сколько буддистов откажется от «Уреду» и перейдет к нему – вот вопрос, на который мьянманцам еще предстоит ответить.

* * *

2 августа за картами «Уреду» с раннего утра выстраивались очереди. Некоторые салоны связи, пользуясь ажиотажем, в первый день при цене в полтора доллара продавали их за 5 или даже за 7 долларов. Мьянманцы покупали их сразу по несколько штук. Они были всерьез уверены, что карт «Уреду» будет выпущено ограниченное количество, и что спустя какое-то время они с выгодой перепродадут их по 100 долларов за штуку. Собственно, исторический опыт пока еще не научил их тому, что на свете может быть и совсем другая реальность.

ooredoo
Tags: Телеком Мьянмы myanmar telecom
Subscribe

  • Конституционный переворот

    Как мьянманские военные снова пришли к власти Главком вооруженных сил Мьянмы (Тамадо) старший генерал Мин Аун Хлайн, выступая…

  • Под красным знаменем

    Сила и слабость правящей партии на выборах в Мьянме Спустя двое суток после закрытия избирательных участков можно сделать…

  • Выборы и Ковид

    Как голосовали в Мьянме 8 ноября Сегодня в Мьянме прошли всеобщие выборы, которые должны определить судьбу 55-миллионной…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

  • Конституционный переворот

    Как мьянманские военные снова пришли к власти Главком вооруженных сил Мьянмы (Тамадо) старший генерал Мин Аун Хлайн, выступая…

  • Под красным знаменем

    Сила и слабость правящей партии на выборах в Мьянме Спустя двое суток после закрытия избирательных участков можно сделать…

  • Выборы и Ковид

    Как голосовали в Мьянме 8 ноября Сегодня в Мьянме прошли всеобщие выборы, которые должны определить судьбу 55-миллионной…