Житель Янгона (dragon_naga) wrote,
Житель Янгона
dragon_naga

Categories:

В объятьях дракона: зачем Аун Сан Су Чжи ездила в Китай

Моя статья под этим заголовком была опубликована на сайте РСМД 25 августа (http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=8055#top-content). Но, поскольку она при публикации была сокращена на четверть, я решил здесь выложить полный текст. Вдруг кому-то покажется интересным именно то, что было сокращено. Плюс тут картинок побольше. )))))


_________


17-21 августа государственный советник и министр иностранных дел Мьянмы Аун Сан Су Чжи совершила визит в Китайскую народную республику. Именно Китай оказался первой страной за пределами АСЕАН, куда поехала Аун Сан Су Чжи после того, как возглавляемая ей Национальная лига за демократию (НЛД) победила на выборах 8 ноября 2015 года и сформировала новое правительство страны. Китайские СМИ всячески подчеркивали символизм этого визита, отмечая, что в США Аун Сан Су Чжи поедет только осенью этого года.

Перед визитом обе стороны заявляли, что на первом месте в его ходе будет стоять обсуждение экономических проблем двустороннего сотрудничества. А это тем более заставляло задуматься о том, почему Аун Сан Су Чжи выбрала все-таки Китай, а не США. С одной стороны, хорошо известно, что КНР – крупнейший торговый партнер Мьянмы (экспорт и импорт на «китайском» направлении составляет около трети внешнеторгового оборота этой страны) и самый большой инвестор (с 1988 по 2015 год объем одобренных китайских инвестиций в эту страну составил 15,5 млрд долларов – это 26% от общего объема прямых иностранных инвестиций в Мьянму). Тем не менее, в подобных вопросах экономического сотрудничества по определению не может быть ничего срочного – такого, что нельзя отложить на месяц-другой.

При этом на 31 августа в Мьянме намечено открытие «Панлонской конференции 21 века» - персонального проекта Аун Сан Су Чжи по подписанию соглашения о мире со всеми крупными сепаратистскими группировками страны. О значимости этой конференции говорит хотя бы тот факт, что на ее открытии будет присутствовать генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун. В этом процессе роль КНР во многом является решающей: практически все самые «непримиримые» сепаратисты в Мьянме действуют вдоль границы с Китаем и критически зависят от него зависят. Таким образом, главная причина срочности визита может быть сформулирована следующим образом: Китай готов содействовать мирному процессу в Мьянме, но хочет «продать» это содействие с максимальной выгодой для реализации китайских интересов в этой стране. И эти интересы действительно в основном лежат в сфере экономики.

"КИТАЙСКОЕ ДОСЬЕ" АУН САН СУ ЧЖИ

В 2008 году, после двух десятилетий правления военных, в Мьянме была принята новая конституция, на основе которой в ноябре 2010 года состоялись всеобщие выборы. Ведущая оппозиционная сила страны, возглавляемая Аун Сан Су Чжи Национальная лига за демократию, эти выборы бойкотировала, что позволило Партии сплоченности и развития Союза (ПСРС), за которой стояли военные, при отсутствии мощной конкурирующей оппозиционной силы одержать победу. В итоге президентом Мьянмы стал лидер ПСРС и бывший премьер-министр военного правительства страны, отставной генерал Тейн Сейн. Тем не менее, на довыборах в апреле 2012 года НЛД выставила своих кандидатов в 44 вакантных округах, и в результате получила 43 депутатских мандата, составив в итоге небольшую оппозиционную фракцию. Стала членом парламента и Аун Сан Су Чжи.

При президенте Тейн Сейне, как указывалось в одном из комментариев китайского государственного агентства Синьхуа, началось «некоторое охлаждение» китайско-мьянманских отношений. Существует мнение, что тогдашнему мьянманскому руководству надо было продемонстрировать странам Запада свою «антикитайскость» - считалось, что это позволит быстрее снять с Мьянмы санкции и будет способствовать привлечению инвестиций из развитых стран. В этот период было заморожено несколько китайских проектов. Самый знаковый из них – возведение Мьитсонской плотины в верховьях Иравади, крупнейшей реки Мьянмы. Кроме того, правительство Тейн Сейна отказалось дать китайской стороне разрешение на строительство железной дороги из лежащего на побережье Бенгальского залива западного мьянманского штата Ракхайн до китайской провинции Юньнань (стоимость проекта оценивалась в 20 миллиардов долларов). К тому же, именно в период правления Тейн Сейна вспыхнули боевые действия с этническими китайскими сепаратистами в Кокане (северо-восток штата Шан), при этом на территорию Китая несколько раз залетали снаряды, а в марте 2015 года мьянманский самолет залетел в воздушное пространство КНР и сбросил бомбу на китайскую территорию, в результате чего погибли граждане этой страны. Мьянманские официальные лица заявляли тогда, что с китайской территории сепаратистам оказывается помощь.

В этих условиях руководители КНР начали налаживать контакты к Аун Сан Су Чжи, поскольку вполне резонно полагали, что в случае проведения свободных выборов ее партия неизбежно получит большинство, а сама она в том или ином качестве возглавит страну. В свою очередь, и НЛД, где в руководстве есть несколько людей, имеющих по своей прежней деятельности хорошие контакты в КНР, а также бизнесменов, завязанных на торговлю с Китаем, демонстрировала готовность к сотрудничеству. С Аун Сан Су Чжи регулярно встречались послы Китая в Мьянме, а в начале 2014 года у нее побывал заместитель главы отдела международных связей ЦК КПК Ай Пин. Только в 2013 году состоялось четыре поездки высокопоставленных делегаций НЛД в Китай. Больше того, рассуждая о мьянманско-китайских отношениях, Аун Сан Су Чжи заявляла следующее: «Государства не похожи на женатые пары, - они не могут подать на развод и разойтись, если что-то не получится. Китай и Мьянма всегда будут соседями».

Но самым главным сигналом готовности к сотрудничеству многие наблюдатели посчитали деятельность Аун Сау Су Чжи в качестве главы парламентской комиссии, созданной для расследования конфликтной ситуации вокруг медного месторождения Летпадаун, которое ранее было передано китайской компании «Ваньбао» (в партнерстве с мьянманским военным холдингом UMEHL). В представленном в марте 2013 года отчете этой комиссии было предложено, несмотря на выявленные проблемы, не закрывать шахту и позволить китайской компании эксплуатировать ее и дальше. В результате Аун Сан Су Чжи вполне могла записать этот отчет себе в «прокитайский» актив. При этом она подставилась под критику со стороны международных правозащитных организаций, фактически обвинивших ее в поддержке действий китайской компании по насильственному переселению местных жителей и отказе платить им достойную компенсацию.

Кульминацией отношений Китая с лидером оппозиции Мьянмы стала поездка Аун Сан Су Чжи в Пекин менее чем за полгода до парламентских выборов – в июне 2015 года. В процессе ее организации обе стороны продемонстрировали приверженность к поиску компромиссов и следованию в духе realpolitik. Для руководителей Китая визит Аун Сан Су Чжи в качестве общественной фигуры, Нобелевского лауреата и «иконы демократии» (именно в этом качестве она посещала западные страны) был неприемлем хотя бы потому, что в адрес властей КНР постоянно звучит критика в нарушении прав человека, а их собственный лауреат Нобелевской премии Лю Сяобо сидит в китайской тюрьме. При этом Аун Сан Су Чжи на тот момент являлась всего лишь депутатом парламента – а это формально неспопоставимый уровень для встречи, например, с Председателем КНР. По этим же причинам для «иконы демократии» Аун Сан Су Чжи решение о поездке в Китай тоже было непростым и неизбежно повлекло бы репутационные издержки (так, в итоге и получилось – после этого визита в СМИ западных стран появилось много рассуждений о том, что ее ореол правозащитницы заметно потускнел).

Тем не менее, обе стороны в тот момент демонстрировали готовность к диалогу – и это позволило в итоге найти подходящую протокольную формулу для визита. Аун Сан Су Чжи поехала в Китай как лидер Национальной лиги за демократию - крупнейшей оппозиционной партии Мьянмы. При этом встречалась она с Генеральным секретарем ЦК КПК Си Цзиньпином (по совместительству – Председателем КНР). Формат встречи двух партийных лидеров нес в себе не только подчеркивание равного статуса обоих собеседников, но и позволил Аун Сан Су Чжи избежать излишней «демократической» риторики. Тем не менее, прием, оказанный в Пекине Аун Сн Су Чжи, по своему масштабу был сопоставим с визитами глав государств и правительств – и этим китайцы в очередной раз продемонстрировали свое уважение гостье из Мьянмы. На приеме в честь Аун Сан Су Чжи высший руководитель КНР говорил, что обе страны близки «как губы и зубы». Одна из южнокорейских газет, правда, обратила внимание на двусмысленность этой фразы, потому что подобное выражение уже применялось лидерами КНР для характеристики отношений Китая с Северной Кореей.

ПРИЗРАК ГЕНЕРАЛА АУН САНА

В июне 2015 года, когда Аун Сан Су Чжи совершала свой первый визит в КНР, до парламентских выборов в Мьянме оставалось менее полугода. В этот период президент Тейн Сейн прилагал максимум усилий для организации конференции с участием основных сепаратистских групп Мьянмы с целью подписания общенационального соглашения о прекращении огня. Достижение общенационального примирения в стране, где практически с момента провозглашения независимости в 1948 году не утихают гражданские конфликты (в последние десятилетия, основанные почти исключительно на этническом сепаратизме) на самом деле представляется сложнейшей и масштабной задачей, и любой человек, способный ее решить, неизбежно займет особое место в истории Мьянмы.

Новизна подхода президента Тейн Сейна состояла в том, чтобы добиться успехов не в отдельных сепаратных переговорах с каждой конкретной группой (как это было в течение предыдущих десятилетий), а именно достичь примирения в общенациональном масштабе, в духе конференциальной дипломатии. Это повысило бы статус подписанного документа, а главное - создало бы остыл к «духу Аун Сана» - национального героя Мьянмы, имя которого постоянно связывается с Панлонской конференцией 1947 года, определившей условия сосуществования бирманцев и национальных меньшинств в Бирме (до этого страна в нынешних границах никогда не существовала). Естественно, подобный документ, подписанный прямо перед выборами, неизбежно повысил бы рейтинг ПСРС, возглавляемой Тейн Сейном, а сам президент в истории страны встал бы рядом с Аун Саном. Для переговоров с сепаратистскими группировками еще в 2012 году был создан Мьянманский центр мира (МЦМ) – неправительственная организация, существовавшая на деньги западноевропейских стран и Японии.

В свою очередь, Аун Сан Су Чжи довольно ревностно следила за деятельностью правительства Тейн Сейна в этом направлении. Она к тому времени не раз заявляла, что способна «правильно» обеспечить процесс национального примирения и готова взять на себя эту ответственность в случае, если ее партия получит доверие народа на выборах. При этом, понимая, что время работает на нее, она призывала представителей национальных групп не бежать сломя голову подписывать соглашение, а медленно работать над процессом обеспечения длительного мира в стране.

К началу октября стало ясно, что идея с подписанием действительно общенационального соглашения о прекращении огня провалилась. Один из руководителей МЦМ Мин Зо У прямо указал на виновного – руководителя китайской наблюдательной миссии Сунь Госяна. По словам Мин Зо У, именно под влиянием Сунь Госяна две ключевые вооруженные группы сепаратистов отказались вообще принимать участие в переговорах. Больше того, после его вмешательства лишь восемь из пятнадцати групп, вовлеченных в переговорный процесс, выразили готовность к подписанию соглашения. «Китай обычно говорит, что он хочет стабильности. Конечно, он хочет стабильности, но в то же самое время он хочет оказывать влияние на группы вдоль китайской границы», - заявил Мин Зо У. По его словам, до этого он ничего не говорил о вмешательстве Китая в миротворческий процесс в Мьянме, но теперь «пришло время перестать шептаться».

Естественно, китайцы все предсказуемо отрицали. Тем не менее, в октябре 2015 года соглашение о прекращении огня было подписано именно в таком составе, как и предсказывал Мин Зо У – то есть, «общенациональным» оно могло называться с очень большой натяжкой. Аун Сан Су Чжи демонстративно отказалась присутствовать на его подписании, а руководители НЛД говорили об этом соглашении исключительно как о «так называемом».

Причины такого поведения представителей КНР достаточно очевидны. Скорее всего, Китай не готов был смириться с тем, что западные страны присутствуют в его «мягком подбрющье», обеспечивая в Мьянме процесс подписания соглашения о прекращении огня и контроля за его соблюдением. Больше того, среди этих стран оказалась Япония – традиционный жесткий соперник КНР в Азии.

При отсутствии информации, о чем разговаривали и о чем договорились Аун Сан Су Чжи и Си Цзиньпин на встрече в июне 2015 года, сложно делать выводы о некоторых причинно-следственных связях в эволюции китайского подхода к процессу общенационального примирения в Мьянме. Следует отметить лишь, что после прихода к власти правительства НЛД формат переговоров центральных властей с сепаратистами был изменен – причем, в гораздо более приемлемую для Китая сторону. Но даже без этого факта нельзя не признать, что Аун Сан Су Чжи была для китайского руководства наиболее удобным партнером в процессе внутримьянманского примирения. Ее авторитет и доверие к ней среди лидеров сепаратистских групп были гораздо выше, чем у президента Тейн Сейна (отставного генерала вооруженных сил страны, которые как раз и вели с ними боевые действия), а значит, для достижения договоренностей с ними ей уже не надо было активно задействовать толпу посредников и наблюдателей из развитых стран. Кроме того, в отличие от президента Тейн Сейна, ей никому не надо было демонстрировать свою «антикитайскость», и это давало лидеру НЛД гораздо большее пространство для маневра на переговорах с КНР. А значит – больше возможностей для компромиссов и договоренностей по ключевым вопросам, затрагивающим китайские экономические интересы в Мьянме.

При этом в выигрыше от таких изменений оказывался не только Китай, но и НЛД во главе с Аун Сан Су Чжи. Партия получала шанс самой добиться общенационального примирения и показать, что она действительно сможет сделать это лучше, чем ее политические оппоненты. А Аун Сан Су Чжи буквально с первых дней своего пребывания у власти провозгласила курс на проведение «Панлонской конференции 21 века», тем самым прямо «перебросив мостик» к мероприятию 1947 года, одним из основных организаторов которого был ее отец, генерал Аун Сан (кроме нее отсылок к Панлону никто из высших руководителей Мьянмы не делал). То есть, китайские руководители, как оказалось, сделали лично Аун Сан Су Чжи поистине королевский подарок, предоставив ей возможность занять в истории страны место рядом с отцом, национальным героем Мьянмы.

ДОЛГАЯ ДОРОГА В ПЕКИН

О том, что визит готовился долго и серьезно, и о том, что Китай придает важное значение своим взаимоотношениям с Мьянмой, свидетельствует череда визитов высокопоставленных гостей из Китая, начавшаяся сразу же после прихода Национальной лиги за демократию к власти в клнце марта этого года.

Первым гостем, которого Аун Сан Су Чжи принимала в начале апреля в качестве министра иностранных дел Мьянмы, стал ее китайский коллега Ван И. По сообщениям мьянманской прессы, Ван И поднял вопрос о Мьитсонской плотине, но Аун Сан Су Чжи в тот момент отказалась его обсуждать, заявив о том, что ей нужно время для детального ознакомления с этой проблемой. Спустя три месяца они снова встретились во Вьентьяне на саммите глав внешнеполитических ведомств АСЕАН. Именно там Мьянма заняла нейтральную позицию по территориальным проблемам Южно-Китайского моря, продекларировав необходимость избегать силы при решении вопросов – ясно, что этот подход более чем устроил китайскую сторону.

В июле Мьянму посетил министр государственной безопасности КНР Гэн Хуэйчан. Эксперты отмечали особый статус этого министерства и «специальный мандат» гостя из КНР по обсуждению вопросов, связанных с замирением сепаратистов вдоль китайской границы. Одновременно Китай пожертвовал три миллиона долларов на миротворческий процесс – при прежнем правительстве Тейн Сейна, когда был иной алгоритм достижения соглашения о прекращении огня, нечто подобное вряд ли можно было представить. Больше того, уже упоминавшийся китайский посол по особым поручениям Сунь Госян в конце июля принял участие во встрече руководства этнических сепаратистских групп, прошедшей в Мэйцзяяне на севере страны под эгидой Качинской организации независимости, и там заявил о поддержке Китаем курса на межнациональное примирение, проводимого правительством НЛД. Он и другие китайские чиновники проявили максимум настойчивости, чтобы побудить те группы, кто не подписал общенациональное соглашение о прекращении огня, принять участие в работе Панлонской конференции 21 века. При этом действовали они довольно жестко – некоторые этнические лидеры даже жаловались, что китайцы заставляют их «капитулировать» во имя высших целей Китая.

И, наконец, прямо перед китайским визитом Аун Сан Су Чжи в Мьянму приехал глава отдела международных связей ЦК Компартии Китая Сун Тао. Он пробыл в Нейпьидо несколько дней, и провел встречи не только с Аун Сан Су Чжи и с руководством возглавляемой ей партии, но и с главкомом вооруженных сил страны старшим генералом Мин Аун Хлайном, лидерами оппозиционной Партии сплоченности и развития Союза, спикером парламента предыдущего созыва Турой Шве Маном и даже с бывшим главой военного руководства Мьянмы Тан Шве. Интересно, что, хотя о визите Аун Сан Су Чжи к этому моменту уже все было известно, официальную информацию о нем представитель китайского МИДа Лу Кан озвучил лишь после завершения миссии Сун Тао. А это наводит на мысль о том, что сторонам в ходе предварительных консультаций уже удалось нащупать какой-то вариант соглашения, устраивающего обе стороны.

ПЛОТИНА ЖДЕТ ПРОРЫВА

Настойчиво муссируемая китайцами тема Мьитсонской плотины, судя по сообщениям СМИ, является основным раздражителем в китайско-мьянманских отношениях. О важности этого вопроса для КНР говорит, например, тот факт, что ее отдельно поднял на переговорах с Аун Сан Су Чжи премьер Госсовета Ли Кэцян.

Обсуждение проекта строительства в верховьях главной мьянманской реки Иравади пятнадцатой по масштабам гидроэлектростанции в мире началось еще при военном правительстве страны. В 2006 году Первое министерство электроэнергетики Мьянмы подписало меморандум о взаимопонимании с китайской стороной о строительстве ГЭС в Мьитсоне мощностью 6 тысяч мегаватт. Этим и последующими документами определялась сумма инвестиций в проект (3,6 млрд долларов США), а также распределение объемов вырабатываемой электроэнергии (10% - мьянманской стороне и 90% китайской стороне, при этом первоначально планировалась, что «китайская» электроэнергия будет доставляться в КНР). Через 50 лет весь гидрокомплекс стал бы собственностью правительства Мьянмы. В декабре 2009 года состоялся торжественный запуск проекта.

С самого начала этот проект вызвал неоднозначное отношение в Мьянме. Основными аргументами были негативное влияние на экосистему, а также относительно большие площади затопления, которые повлекли бы за собой переселение 47 деревень и поселков, где в настоящее время живут около 12 тыс. человек. И хотя китайская сторона планировала выделить 4,1 млрд кьят на компенсации и 25 млн долларов на переселение, недовольство местных активистов вызвал тот факт, что, по их сведениям, после строительства плотины под воду уйдут представляющие историческую ценность храмы, церкви и объекты культурного наследия. В середине 2011 года протесты против строительства Мьитсонской плотины в Мьянме при активной роли НЛД приобрели организованный и массовый характер, сопровождаясь общественно-культурными акциями (например, выставкой «Спасите Иравади», которую посетила Аун Сан Су Чжи). В этих условиях в сентябре 2011 года президент Тейн Сейн принял решение «заморозить» проект. Временные рамки такого решения не были определены, поэтому, согласно общему мнению, речь шла о сроке пребывания Тейн Сейна на посту главы государства. По этой логике, новый президент Мьянмы неизбежно должен был вернуться к этой теме сразу же после вступления в должность.



Таким образом, сегодня проект Мьитсонской плотины находится в подвешенном состоянии, и решать его надо уже сейчас. Известно, что если Мьянма откажется от осуществления этого проекта, Китай скорее всего потребует с нее штрафные санкции в объеме 800 миллионов долларов, плюс дополнительно 50 миллионов долларов за каждый год отсрочки исполнения проекта. При этом, если проект все-таки будет осуществлен, мьянманская сторона получала бы в бюджет 500 миллионов долларов в год. Тем не менее, Аун Сан Су Чжи готова предложить китайцам вместо большого проекта Мьитсонской плотины несколько проектов небольших ГЭС на территории Мьянмы, которые не вызовут протестов населения и будут менее вредны для окружающей среды.

О настойчивом желании Китая возобновить этот проект свидетельствует и активность китайской стороны незадолго до поездки Аун Сан Су Чжи в Китай. В начале июня китайский посол в Мьянме Хун Лян, сопровождаемый высокопоставленными представителями Китайской государственной энергетической инвестиционной корпорации, совершил поездку на место предполагаемого строительства плотины и встречался там с местными жителями.



Перед самым визитом Аун Сан Су Чжи в Китай нынешний президент Мьянмы Тхин Чжо (являющийся во многом декоративной фигурой и занимающий свой пост только потому, что самой Аун Сан Су Чжи сделать это мешает статья 59(f) Конституции страны – двое ее сыновей являются подданными Великобритании) 12 августа создал комиссию из 20 человек, которая должна принять решение о судьбе Мьитсонской плотины. Председателем комиссии стал вице-спикер нижней палаты парламента Т Кхун Мьят, его заместителем назначен министр офиса государственного советника Мьянмы Чжо Тинт Све. Сам факт создания комиссии можно рассматривать как тактический ход с целью ослабить китайское давление на Аун Сан Су Чжи в ходе визита (она всегда может сослаться на то, что нужно дождаться решения экспертов), но с другой стороны это – явный сигнал Китаю о том, что точка в этом проекте с мьянманской стороны еще не поставлена. Свой первый отчет комиссия должна представить президенту 11 ноября.

"СТЫКОВКА СТРАТЕГИЙ РАЗВИТИЯ"

Китайские руководители на переговорах с Аун Сан Су Чжи действительно говорили прежде всего об экономике (прежде всего, о необходимости «стыковки стратегий развития» в этой сфере), но каждый из них особо подчеркивал поддержку Китаем процесса общенационального примирения в Мьянме. В совместном пресс-релизе по итогам визита абзацы о содействии со стороны Китая усилиям по установлению мира в Мьянме (где, помимо прочего, содержится благодарность руководству КНР за помощь в этом процессе) и поддержке Мьянмой китайских инициатив «Один пояс – один путь» и «Экономический коридор Бангладеш-Китай-Индия-Мьянма» стоят рядом.



По словам Председателя КНР Си Цзиньпина, Китай нацелен на воплощение в Мьянме проектов «в области транспортно-коммуникационной взаимосвязанности», а также стремится «активно продвигать сотрудничество по таким важным направлениям, как энергоресурсы и медицина, и добиваться больших результатов в рамках двустороннего сотрудничества по производственным мощностям.» Премьер Госсовета КНР Ли Кэцян говорил о совместной деятельности в прокладке нефте – и газопроводов, а также о двусторонних проектах в сельском и лесном хозяйстве. Оба руководителя подчеркивали стремление развивать отношения в сферах культуры, образования, здравоохранения, СМИ и буддистской религии.



По итогам переговоров стало известно, что на проекты, связанные со здравоохранением, образованием, сельским хозяйством и обустройством приграничных территорий КНР готова выделить 150 миллионов долларов. Следует отметить, что еще в июне при содействии китайской стороны в Мьянме был создан фонд «Паукпхо», который должен содействовать популяризации в этой стране китайского языка и культуры, а также развивать контакты и взаимные обмены молодежи двух стран (в том числе – в сфере культуры и религии). Самим названием этого фонда был сделан отсыл к Бирме середины 50-х годов прошлого века, когда некоторые политики использовали это слово для характеристики отношений двух стран - в буквальном переводе «паукпхо» означает близкородственного человека, брата или сестру. Это же слово употребила государственная газета New Light of Myanmar в заголовке репортажа о встрече Аун Сан Су Чжи и Си Цзиньпина.

По завершению переговоров с премьером Госсовета Ли Кэцяном, один из высокопоставленных мьянманских дипломатов сообщил о том, что Китай готов построить две большие больницы в крупнейших городах Мьянмы – Янгоне и Мандалае. Кроме того, в населенном этническими китайцами Кокане, в 32 километрах от границы с КНР, на китайские деньги будет возведен новый мост. Были обсуждены графики дальнейших визитов, а министр планирования и финансов Чжо Вин подписал со своим китайским коллегой, министром торговли КНР Гао Хученом, соглашение о взаимном экономическом и техническом сотрудничестве.

Во время визита Аун Сан Су Чи встретилась также с президентом Азиатского банка инфраструктурных инвестиций Цзинь Лицюнем, а сопровождавшие ее министры вели переговоры с главами китайских корпораций в сфере энергетики, транспорта и связи. Как следует из текста совместного пресс-релиза, мьянманская сторона осталась довольна визитом, а Аун Сан Су Чжи передала председателю КНР Си Цзиньпину приглашение президента Тхин Чжо посетить Мьянму.

Примечательным оказался и внешнеполитический раздел совместного пресс-релиза. Согласно тексту, Мьянма поддерживает принцип «одного Китая» и одновременно выражает свое «понимание и поддержку» китайской позиции по Тайваню, Тибету и Синьцзяну. Вряд ли международная правозащитная общественность и политики стран Запада придут в восторг от «понимания» Мьянмой китайских действий в Тибете, особенно с учетом того, что живущий в изгнании буддийский лидер Далай-лама – тоже лауреат Нобелевской премии мира, как и Аун Сан Су Чжи. Несомненно, что она довольно четко представляет себе последствия подобных совместных заявлений, и уже давно внутренне сделала для себя выбор, кто она в первую очередь – «икона демократии», или прагматичный политик, отстаивающий интересы собственной страны, в том числе – путем достижения взаимных компромиссов.



Китайская сторона делала все для того, чтобы торжественность визита (а принимали Аун Сан Су Чжи на уровне главы государства) дополнялась неофициальной частью, способствовавшей установлению личных контактов. С ней встретились китайские комсомольцы, а вернувшийся незадолго до этого из Мьянмы глава отдела международных связей ЦК КПК Сун Тао пригласил ее на церемонию чаепития. Как и в 2015 году, визит Аун Сан Су Чжи включал в себя и поездку по стране. Китайская пресса, в частности, тиражировала фотографии государственного советника Мьянмы, сделанные в провинции Шэньси - с монахом в буддийском храме города Баоцзи, около терракотовых воинов Цинь Шихуанди в Сиани, а также на территории высокотехнологичной образцовой сельскохозяйственной зоны в Сяньяне.



МЕНЯЮЩАЯСЯ МЬЯНМА В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ

Китайские СМИ в преддверии визита всячески подчеркивали тот факт, что в своей нынешней должности Аун Сан Су Чжи в первую очередь едет именно в Китай, и уже потом – в США. К рассуждениям о том, что в китайско-мьянманских отношениях «маятник слова качнулся на Восток» обычно добавляется характеристика предыдущего правительства президента Тейн Сейна как «прозападного», при котором произошло охлаждение отношений между двумя странами. С Аун Сан Су Чжи связывают надежды на «нормализацию» ситуации.

Понятно, что для Аун Сан Су Чжи, в силу ее жизненного опыта, западный мир ментально ближе. Но именно в отношениях со странами Запада у нее сегодня достаточно проблем. Основная касается бенгальцев-рохинджа – мусульманского меньшинства, живущего в мьянманском штате Ракхайн у границы с Бангладеш.



На фоне давления международных правозащитных организаций и поддерживающих их требования западных политиков, Аун Сан Су Чжи, похоже, более комфортно чувствует себя именно в отношениях с Китаем, где не собираются давать советы по поводу того, что ей надо делать в ее собственной стране, а отношения строятся на базе прагматизма и экономической выгоды. Больше того, именно соображения realpolitik превалировали в решении вопроса о том, кто из членов китайского руководства должен был пригласить Аун Сан Су Чжи. Ее пригласил премьер Госсовета КНР (как «де-факто премьера» Мьянмы), но приглашение именно главы правительства (а не Генерального секретаря ЦК КПК, как в прошлый раз – при том, что Аун Сан Су Чжи остается председателем партии) тоже можно рассматривать как четкий сигнал об отсутствии в обсуждаемых во время визита вопросах какой-либо идеологической составляющей.

Ясно, что цели Китая в Мьянме намного выходят за рамки простой экономики, как понятно и то, что Аун Сан Су Чжи тоже активно использует китайский фактор в том числе для достижения нужных ей решений во взаимоотношениях со странами Запада. Отношения с Мьянмой для Китая важнее, чем для стран Запада, и поэтому он сегодня готов предложить Мьянме гораздо больше, чем политики из Европы и США. А значит, в этой игре Китай готов поднимать ставки – что, собственно говоря, и нужно Аун Сан Су Чжи для более продуктивного разговора с западными партнерами. При этом она вряд ли допустит какой-либо ощутимый крен в ту или иную сторону.

Но и китайцы тоже мягко показывают Аун Сан Су Чжи, что они сами будут предлагать ей повестку своего присутствия в Мьянме, а не действовать по ее указаниям. Практически все высокопоставленные гости из КНР, приезжая в последнее время в Мьянму (начиная от министра Ван И, и заканчивая высокопоставленным функционером ЦК КПК Сун Тао), демонстративно встречаются не только с Аун Сан Су Чжи, но и с главкомом вооруженных сил страны, и с руководством перешедшей в оппозицию ПСРС. Аун Сан Су Чжи на это нечего возразить: связи с ней руководство КНР начало развивать в то время, когда она сама была лидером оппозиции.

На сегодняшний день еще нет детальной информации о предстоящем в сентябре визите Аун Сан Су Чжи в США. Тем не менее, создается такое впечатление, что отношения между Мьянмой и ведущей развитой страной мира постепенно приобретают «ритуальный» характер. Барак Обама – уходящий президент, и сегодня он понемногу начинает все больше жить своими будущими мемуарами, а не нынешней ситуацией в международных отношениях. Мьянма в этих мемуарах – пожалуй, единственный пример в мире (на фоне ситуации в Ираке и Афганистане, или «арабской весны») свершившегося за время его правления перехода от диктатуры к демократии, который произошел «при поддержке США». Лучшим доказательством для потомков личной причастности Барака Обамы к этому процессу может служить тот факт, что он за время своего президентства дважды посетил эту страну (в 2012 и 2014 годах) – какая еще из равных Мьянме по степени своего влияния на глобальные проблемы стран мира может похвастаться подобным вниманием со стороны американского президента?

Именно поэтому сегодня Мьянма все больше и больше (особенно после выборов 2015 года и «гладкой» передачи власти оппозиции) воспринимается в США как уже завершенный проект, за которым достаточно «технического» наблюдения. Скорее всего, Обама на исходе своего президентства захочет поставить в этом проекте красивую точку и сделать Аун Сан Су Чжи какой-нибудь символический «прощальный подарок». Сломать эту тенденцию и вновь повысить интерес американской администрации к Мьянме сегодня можно только одним способом – играя на теме сближения Китая и Мьянмы. Скорее всего, именно поэтому для более продуктивных переговоров с американской стороной для Аун Сан Су Чжи как раз и нужен был визит в КНР.



Впрочем, возможна и еще одна интрига в ходе визита лидера Мьянмы в США – Аун Сан Су Чжи (которая является лауреатом Нобелевской премии, раскрученной на Западе «иконой демократии» и политической фигурой мирового уровня) может в том или ином виде выразить поддержку кандидату в президенты США Хиллари Клинтон (со слов бывшего госсекретаря США известно, что двух женщин-политиков связывают дружеские отношения). Такая игра, конечно, несет в себе элемент риска, но в случае благоприятного для Клинтон исхода президентских выборов Аун Сан Су Чжи может рассчитывать на какие-то дивиденды.

Вот именно в этой многосторонней игре как раз и формируется сегодня новая внешняя политика Мьянмы, основанная на «балансировании» между мировыми центрами силы и получении максимальной выгоды от торга со всеми сторонами (помимо США и КНР в этот список для Мьянмы можно добавить еще Японию, и, возможно, Индию). А визит Аун Сан Су Чжи в Китай (как и ее предстоящая осенью поездка в США) – это не что иное как «проговаривание» с зарубежными партнерами правил такой игры на годы вперед и выработка на их основе конкретных решений в сфере внешней политики и экономики.

Во время официальной церемонии встречи в Пекине Аун Сан Су Чжи сказала премьеру Госсовета Ли Кэцяну: «Сейчас в мире происходят сложные изменения». Похоже, что сама по себе поездка почитаемой на Западе «иконы демократии» с первым зарубежным визитом за пределы АСЕАН именно в КНР, а не в США, стала наилучшим подтверждением этой мысли.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments