Житель Янгона (dragon_naga) wrote,
Житель Янгона
dragon_naga

Categories:

"Скрепы молчания" Аун Сан Су Чжи

25 августа боевики Армии спасения рохинджа Аракана (ARSA), сопровождаемые разгоряченной молодежью рохинджа (по сегодняшним оценкам командования мьянманских вооруженных сил, их число составляло от 6 до 10 тысяч человек) напали на 30 полицейских и военных объектов в штате Ракхайн. В ответ мьянманские силовики начали спецоперацию по зачистке территории. Итогом этого стало массовое бегство рохинджа в Бангладеш – по данным ООН, в середине ноября число пересекших границу беженцев составило 622 тысячи человек. Многие беженцы рассказывают о зверствах мьянманских силовиков, об убийствах и изнасилованиях. Командование вооруженных сил Мьянмы отвергает эти обвинения, заявляя, что спецоперация силовиков направлена исключительно против «экстремистских бенгальских террористов», а не против мирных жителей любой национальности и религии.

Когда рассказы беженцев начали массово тиражироваться в странах Запада, многие правозащитные организации предсказуемо обратили взгляд на «икону демократии» - государственного советника Мьянмы Аун Сан Су Чжи. Профессиональным борцам за права человека казалось, что она вот-вот гневно обличит мьянманских силовиков и возьмет страдающих беженцев под свое покровительство. Аун Сан Су Чжи молчала – и это вызвало непонимание на Западе. Потом непонимание сменилось раздражением и осуждением. А когда 19 сентября Аун Сан Су Чжи выступила с речью перед иностранными дипломатами, где фактически поддержала операцию вооруженных сил, многочисленные шумные инициативные группы на Западе начали требовать лишить «икону демократии» Нобелевской премии, которую она получила в 1991 году, а также всех остальных наград за правозащитную деятельность. Городской совет Оксфорда в конце ноября лишил ее премии Freedom of the City (то есть, фактически - звания почетного гражданина этого города). Перед этим в начале октября в одном из колледжей Оксфорда был снят со стены портрет Аун Сан Су Чжи.

Разочарование поведением Аун Сан Су Чжи неизбежно требовало объяснений. Такие объяснения вскоре нашлись.

Несколько «специалистов» по Мьянме опубликовали в западных СМИ аналитические материалы о том, что Аун Сан Су Чжи мало что контролирует, а реальная власть в стране – по-прежнему в руках военных. Именно поэтому она никак не может вмешаться в ситуацию и вынуждена наблюдать за происходящим со стороны.

Даже отказ Аун Сан Су Чжи ехать в сентябре на сессию Генассамблеи ООН получил конспирологическое объяснение – ей было необходимо оставаться в стране, поскольку в тот момент реально существовала угроза военного переворота. Дело в том, что в эти дни президент страны, 71-летний Тхин Чжо, находился на лечении в Таиланде (ему была сделана серьезная операция, и, судя по последним по времени фотографиям и телерепортажам, он до сих пор выглядит неважно), а значит, у военных было гарантированное большинство в Совете национальной обороны и безопасности – конституционном органе, который может передать власть в стране командованию вооруженных сил. Зачем военным надо было устраивать переворот, если они и так все контролируют в стране, причем, такие их действия неизбежно бы вызвали введение масштабных экономических санкций против Мьянмы – аналитики обычно не объясняли, поскольку мьянманские военные привычно рисовались ими в мрачных красках предыдущей «военной диктатуры» и трактовались как некое иррациональное зло. При этом игнорировалось вполне логичное объяснение нежелания государственного советника появляться в Нью-Йорке: ее поездка на пике страстей по рохинджа неизбежно обернулась бы «публичной поркой» Мьянмы, участие в которой было бы для Аун Сан Су Чжи бесполезно и даже контрпродуктивно. В результате выступать в ООН послали «младшего» вице-президента, чина по национальности Генри Ван Тхио (кстати, тоже члена Совета национальной обороны и безопасности – хотя бы этот факт говорит о некоторой надуманности версии с переворотом), зачитавшего по бумажке речь на малопонятном английском и не вызвавшего особый интерес к своей персоне.

Но и эти объяснения не давали ответ на один простой вопрос: если все так плохо, то тем более - почему Аун Сан Су Чжи молчит? Почему не обратится за поддержкой к мировому сообществу? Почему не действует так, как она действовала при военном режиме – тогда ей хватало смелости критиковать генералов, даже ценой угрозы жизни и свободы? Если исключить невозможное «она боится», то ответов на этот вопрос могло быть два. Первый – она поддерживает военных. Второй – ей выгодно молчать, даже несмотря на развернувшуюся травлю и серьезные репутационные потери за рубежом.

Некоторые исследователи говорят о том, что условием допуска НЛД к власти, вероятнее всего, был некий «пакт о ненападении», когда обе стороны (гражданская и военная) договорились не вмешиваться в дела друг друга. В этом отношении понятно отсутствие критики со стороны Аун Сан Су Чжи действий военных в штате Ракхайн. Тем не менее, при таком умозаключении не берется в расчет одно «но» - сами военные говорят о необходимости построения «стандартной армии» и о «гражданском контроле» над ней, понимая под ним не указания гражданских властей, в какую сторону им надо стрелять, а прежде всего соблюдение людьми в погонах законности при осуществлении войсковых операций. Больше того, главком Мин Аун Хлайн неоднократно заявлял, что все случаи нарушения военнослужащими законности должны быть тщательно расследованы, а виновные наказаны. То есть, у Аун Сан Су Чжи, даже при наличии какого-либо «пакта о ненападении», развязаны руки в критике любого беззакония, совершаемого военными.

Для того, чтобы разобраться в вопросе о том, почему все-таки Аун Сан Су Чжи не сделала того, что от нее ждали на Западе и в странах исламского мира, повторим несколько базовых истин, фактически неоспоримых для рядового мьянманца.

Первая. Нет никаких рохинджа, есть нелегалы-бенгальцы, в разное время проникшие в страну. После столкновений рохинджа и ракхайнцев в 2012 году тогдашний президент Тейн Сейн обратился к мировому сообществу с призывом забрать куда-нибудь этих людей, которые незаконно живут на территории Мьянмы. Это обращение было проигнорировано – и мьянманцы уверены, что сейчас у них развязаны руки разбираться с этим вопросом так, как они считают нужным и как умеют.

Второе. Атаки боевиков рохинджа на полицейские и военные объекты в штате Ракхайн рассматриваются как нападение международных террористов на Мьянму. Год назад, после первой массовой атаки, пользователи Фейсбука даже ставили рамочки на свои профайл-фото: «Мьянма подверглась атаке международных террористов». Сегодня в официальном лексиконе нет никаких «боевиков ARSA», а есть «экстремистские бенгальские террористы», при этом известно, что организация боевиков тесно связана с определенными кругами в Пакистане и на Ближнем Востоке, а обучение в тренировочных лагерях рохинджа ведут иностранные инструкторы.

После этого – самое время ответить на вопрос о «скрепах молчания» Аун Сан Су Чжи.



СКРЕПА ПЕРВАЯ - ВОЕННАЯ

Понятно, что в нынешних условиях, когда, по мнению мьянманцев, вооруженные силы страны противостоят агрессии международных террористов, их авторитет не мог не вырасти. При этом авторы некоторых статей в западных изданиях видят в этом чуть ли не специальный заговор военных с целью поднять собственную популярность. Вот, например, что пишет «Ле Монд»: «Есть, однако, элемент, которого не достает Тамадо (вооруженным силам Мьянмы) – популярности. На данный момент она остается институцией, на протяжении полувека (1961 – 2011) ассоциировавшейся с угнетением населения. Но взявшись за разрешение вопроса с народом рохинджа, чье право на самоопределение отвергается буддистским большинством, вооруженные силы смогли, по меньшей мере, определить всеобщую цель.»

Эта точка зрения довольно распространена среди западных экспертов по Мьянме, привыкших рассматривать годы правления военных исключительно как «кровавую диктатуру». Тем не менее, согласно опросу, проведенному американским International Republican Institute (близким к Республиканской партии США) еще в 2013 году, вооруженные силы страны пользовались доверием 64 процентов населения. Опросы других служб, проводимые в это же время, дали аналогичные результаты, а к 2016 году (то есть, еще до кризиса рохинджа) о своем доверии вооруженным силам заявляли более трех четвертей населения.

Да, мьянманцам надоели одни и те же люди в мундирах, которых никто не избирал, но которые при этом сами себя назначили управлять страной. От них откровенно устали, и общество созрело для перемен. В этом – одна из основных причин проигрыша на выборах поддерживаемой военными Партии сплоченности и развития Союза (ПСРС). Но при этом когда военнослужащие выполняют свою основную функцию по защите государства – тут их важная роль не подвергается сомнению. А сам факт возвращения военных из министерств в казармы на деле содействовал росту авторитета вооруженных сил. Этому же способствовала и фигура нового главкома, старшего генерала Мин Аун Хлайна, занявшего свою должность в 2011 году. Сегодня это – один из самых узнаваемых и популярных политиков Мьянмы, с большими перспективами занять какую-то из высших государственных должностей после ухода в отставку в 2021 году (ему тогда будет 65 лет).

Именно поэтому неудивительно, что с самого начала военной операции в штате Ракхайн во многих городах Мьянмы прошли массовые демонстрации в поддержку армии. В Янгоне такая акция состоялась в конце октября – тысячи человек прошли по улицам даунтауна, неся портреты старшего генерала Мин Аун Хлайна, государственные флаги и знамена вооруженных сил. Больше того, в этой демонстрации приняли участие знаковые для Мьянмы фигуры – в том числе популярные артисты и другие деятели культуры. Это – нечто новое для сегодняшней Мьянмы, потому что до последнего времени подобные фигуры в основном появлялись на акциях под флагами НЛД. Демонстранты, помимо прочего, требовали не уступать давлению Запада, не признавать «бенгальцев» гражданами страны и не пускать их обратно в Мьянму. На последних по времени демонстрациях в штате Карен и в Мандалае участники несли лозунги в поддержку вооруженных сил - например: «Желаем хорошего здоровья главкому армии, защищающему суверенитет, нацию и религию страны». Организаторами этой и других массовых демонстраций стала «Группа почитателей Тамадо» - и если верны слухи, что она создана ПСРС в рамках экспериментов по ребрендингу этой партии к предстоящим в 2020 году всеобщим выборам, то понятно, что речь идет о серьезной политической заявке на будущее.

В этих обстоятельствах ввязываться в склоку с собственной армией, когда она фактически ведет боевые действия с международными террористами было бы по меньшей мере рискованным политическим шагом, который вряд ли был бы понят в мьянманском обществе. По сути, Аун Сан Су Чжи залезла бы на ту территорию, где вооруженные силы как раз и имеют свои три четверти поддержки со стороны населения. Даже для «тефлонового» политика это было бы довольно опасно. Аун Сан Су Чжи, похоже, это очень хорошо чувствует. Ясно, что в этих условиях она не могла поступить иначе, кроме как поддержать действия военных в штате Ракхайн, оговорившись, что все случаи беззакония должны быть тщательно расследованы, и в случае их подтверждения – виновные должны понести суровое наказание.

Многие в Мьянме сегодня согласны, что иная позиция государственного советника с большой долей вероятности могла бы спровоцировать массовые кровавые гражданские столкновения в стране – а именно это было бы лучшим подарком «экстремистским бенгальским террористам». При этом даже на выборах 2015 года, когда мьянманское общество сплотилось вокруг НЛД и Аун Сан Су Чжи в запросе на перемены, все равно почти каждый третий избиратель отдал свой голос за поддерживаемую военными ПСРС. Ясно, что сегодня, после неизбежного периода разочарования в «демократии» и «маме Су», такой поддержки народа, какая была в ноябре 2015 года, у НЛД и ее лидера уже нет.

СКРЕПА ВТОРАЯ - РЕЛИГИОЗНАЯ

В июле 2016 года, через три месяца после прихода правительства НЛД к власти, ему удалось разгромить Ассоциацию по защите нации и религии (или Патриотическую ассоциацию), известную по своему акрониму «Ма Ба Та». Эта Ассоциация была создана в начале 2014 года и объединила в своих рядах националистически настроенных монахов, а на пике своего влияния она с легкостью собирала стадионы своих сторонников даже в либеральном Янгоне, причем, ее отделения действовали по всей Мьянме. По инициативе Ма Ба Та предыдущее правительство ПСРС провело через парламент четыре закона о «защите нации и религии» - этим была обусловлена фактическая поддержка Ма Ба Та, оказанная на выборах 8 ноября 2015 года этой партии, за которой стояли военные. Ясно, что с победителем выборов, Национальной лигой за демократию (НЛД), отношения у Ма Ба Та после этого явно не сложились, хотя во время избирательной кампании было несколько раундов переговоров, а с одним из членов руководства Ма Ба Та, известным буддийским монахом Ашином Вирату, встретился второй человек в НЛД, отставной генерал Тин У. После выборов Ма Ба Та отметилась серией массовых акций, направленных против НЛД и Аун Сан Су Чжи.

Разгром Ма Ба Та был осуществлен руками членов государственного комитета Сангха Маха Найяка (сокращенно - Ма Ха На) – высшего органа по управлению монашеской общиной Мьянмы, куда государством назначаются авторитетные монахи страны. Как считается, основную роль в этом процессе сыграл главный министр округа Янгон Пхйо Мин Тейн, с фразы которого о том, что Ма Ба Та стране не нужна, началась атака на эту структуру. Комментируя заявления руководства Ма Ба Та о том, что эта ассоциация создана в соответствии с законами и правилами сангхи (то есть, монашеской общины страны), госкомитет Сангха Маха Найяка заявил, что он никогда не давал официального разрешения на создание Ма Ба Та. Кроме того, члены госкомитета указали на то, что в Мьянме официально действует девять школ (орденов) буддизма, и появление еще одного буддийского объединения - это, по сути, претензия либо на создание нового ордена, либо на формирование структуры, параллельной самому государственному комитету Сангха Маха Найяка. Одновременно с этим ряд активных членов руководства Ма Ба Та (в первую очередь, монах Ашин Вирату, фото которого журнал «Тайм» на своей обложке в свое время сопроводил заголовком «Лицо буддийского террора») столкнулись с перспективой уголовного преследования за свои радикальные высказывания. В итоге руководство Ма Ба Та было вынуждено выступить с примирительными заявлениями, отказаться от радикальной и агрессивной риторики, и в конце концов преобразовать Ассоциацию в фонд «Будда Дхамма Парахита».

Между прочим, случай с разгромом Ма Ба Та может служить подтверждением того, что между победившей на выборах НЛД и командованием вооруженных сил на самом деле существует некий «пакт о ненападении» и о невмешательстве в сферы деятельности друг друга. По крайней мере, со стороны командования вооруженных сил не последовало никакой реакции на действия правительства НЛД по отношению к Ассоциации Ма Ба Та (союзницы поддерживаемой ими партии). Более того, в самый разгар этого процесса старший генерал Мин Аун Хлайн выступил с речью, в которой осудил экстремизм в межнациональных отношениях и заявил, что конфликты вырастают из взаимного непонимания: «Меньшинства выражают несогласие по вопросам, касающимся политики, обычаев, национальности и религии, что приводит к нестабильности и войне». И хотя главком не назвал никаких имен или названий, ясно было, что он практически дословно в негативном контексте воспроизвел тезис о «защите нации и религии», отраженный в самом названии Ма Ба Та.

Удар по Ма Ба Та был настолько сильным, что в течение следующего года эта организация практически себя никак не проявляла, а Ашину Вирату 10 марта 2017 было запрещено выступать с публичными проповедями (этот запрет сроком на год ввел госкомитет Сангха Маха Найяка, и после этого Ашин Вирату несколько раз появлялся на публике с заклеенным скотчем ртом). Тем не менее, как оказалось, проблему буддийского национализма нельзя решить путем затыкания ртов националистически настроенных монахов и разгрома их организации, потому что такие взгляды имеют серьезную поддержку в обществе. События в штате Ракхайн это наглядно доказали.

С началом спецоперации вооруженных сил Мьянмы против «экстремистских бенгальских террористов» монашеское сообщество страны не могло не остаться в стороне. И понятно, что националистические тенденции в сангхе на фоне «агрессии международных террористов» начали только усиливаться.

Те, кто наблюдает за жизнью мьянманской сангхи, не могли не отметить один характерный случай. 30 октября самый, пожалуй, популярный буддийский монах Мьянмы, Ашин Ньяниссара (известный также как Ситагу Сайядо – по названию основанной и возглавляемой им религиозной академии Ситагу), выступая перед военнослужащими в штате Карен, привел им притчу про Дутугемуну, сингальского короля Шри Ланки, правившего во втором веке до нашей эры. Общаясь с буддийским монахом-арахантом, король посетовал на то, что он убил много тамилов (которые были индуистами). «Не печалься, король. В этом почти нет греха. – воспроизвел Ашин Ньяниссара ответ монаха. – Те миллионы, что ты убил – это всего полтора человеческих существа.» После этого Ашин Ньяниссара добавил: «Это не я сказал – так сказал тот монах. Но все же подумайте над этими словами применительно к вашему долгу». Проповедь транслировалась в прямом эфире, поэтому слова одного из самых известных монахов Мьянмы слышали не только солдаты.

При этом Ашин Ньяниссара – действительно популярная личность не только в Мьянме, но и за ее пределами. Он знаменит своей эрудицией, ораторским искусством, участием в благотворительной деятельности. Несколько известных зарубежных университетов избрали его почетным доктором. В начале этого года поздравлять его с 80-летием приезжала Аун Сан Су Чжи, а на стенах академии Ситагу висят фотографии, где Ашин Ньяниссара запечатлен вместе с государственными и религиозными деятелями мира. Есть там и его фотографии с Далай-ламой и с папой Бенедиктом XVI. Больше того, в ходе недавнего визита папы Франциска в Мьянму, именно Ашин Ньяниссара был единственным из буддийских монахов, кто отдельно встречался с католическим понтификом. Именно благодаря Ашину Ньяниссаре в подмосковной Балашихе появился буддийский центр Тхеравады, а сам он несколько раз посещал Россию – даже предпринял поездку по буддийским регионам страны. При этом его всегда относили к умеренным националистам-консерваторам – тем, кто старается избегать крайностей, призывает к мирному сосуществованию всех религий, и тем более не допускает экстремистских высказываний.

Именно поэтому история, рассказанная в прямом эфире Ашином Ньяниссарой, вызвала широкой резонанс в Мьянме. Комментаторы сразу же обратили внимание на то, что история эта взята из «Махавамсы» - литературного памятника V-VI веков нашей эры. При том, что эта книга содержит много ценной информации о зарождении и распространении буддизма на Шри Ланке и в Индии, в буддийский канон она не входит. Следовательно, описываемые в книге истории каждый вправе оценивать самостоятельно – брать их в качестве образца поведения, или нет. История, которую привел Ашин Ньяниссара, также допускает множество толкований. В оригинале (в «Махавамсе») слова араханта, сказанные королю, звучали так: «В этом случае только полтора человека были убиты, о, господин людей! Тот один, который принял Три прибежища, и другой, который принял Пять заповедей. Остальные были неверующими, или людьми порочной жизни, не заслуживающими отношения иначе как к зверям». То есть, речь идет не только о не-буддистах, но и о прочих людях, отметившихся недостойным поведением – например, о террористах.

Следует отметить, что Ашин Ньяниссара сослался на этот случай с известной долей осторожности. Он специально уточнил, что приводимая им фраза – это слова монаха, беседовавшего с королем Дутугемуну, а не выражение его позиции. Тем не менее, дискуссия в сангхе и около нее получилась бурная, причем, группа поддержки Ашина Ньяниссары, несмотря на довольно скользкую тему, оказалась весьма большой. Главный посыл этой группы – террористы (кто бы они ни были по национальности и религиозным воззрениям) не заслуживают того, чтобы к ним относиться как к людям, а поэтому следует оказать вооруженным силам страны безоговорочную поддержку в их операциях против боевиков рохинджа в штате Ракхайн. По сути, Ашин Ньяниссара, рассказав историю про араханта и короля Дутугемуну, провел своеобразное социологическое исследование, которое еще раз доказало, что в монашеской среде националистические настроения весьма сильны, несмотря на то, что правительству удалось справиться с Ма Ба Та. Больше того, сам факт, что умеренный консерватор в лице Ашина Ньяниссары начал рассказывать подобные истории, говорит о том, что буддийский национализм после акций «экстремистских бенгальских террористов» в штате Ракхайн постепенно приобретает все более радикальные черты.

В этих условиях любые слова с осуждением вооруженных сил были бы восприняты в монашеской среде резко негативно. Тем более – от Аун Сан Су Чжи, которую многие монахи до сих пор склонны считать недостаточно патриотичной, подверженной влиянию Запада и готовой дать гражданство «нелегальным бенгальским мигрантам». А учитывая огромную роль монашества в жизни мьянманского общества, с этим приходится считаться любому политику – даже такому «тефлоновому» как Аун Сан Су Чжи.

СКРЕПА ТРЕТЬЯ - НАЦИОНАЛЬНАЯ

Во многих зарубежных публикациях о сегодняшних событиях в штате Ракхайн сторонами противостояния называются бирманцы и рохинджа. Между тем, в штате Ракхайн бирманцев относительно мало. Основное население штата – ракхайнцы. И хотя они близки бирманцам по языку и культуре, отношения этих двух родственных народов далеки от идеала. Ракхайнские националисты периодически припоминают опустошительные рейды бирманской армии по их территории и осуществлявшиеся бирманцами массовые насильственные переселения ракхайнцев в конце XVIII – начале XIX веков, а также другие конфликты, случавшиеся в истории сосуществования двух народов. Как итог этого – сегодня во многих населенных пунктах штата по-бирмански говорят только в местных администрациях, где работают присланные из центра чиновники. А на вечерней улице, особенно у пивных баров, заговоривший по-бирмански человек имеет много шансов получить по физиономии.

О сегодняшнем отношении ракхайнцев к центральному правительству Мьянмы (которое в национальных штатах традиционно воспринимается как «бирманское») достаточно хорошо говорят и результаты всеобщих выборов 2015 года. Национальной лиге за демократию (НЛД), одержавшей сокрушительную победу в масштабах страны, в штате Ракхайн пришлось довольствоваться куда более скромными результатами. НЛД победила только в одном 12 округов на выборах в верхнюю палату парламента, а 10 депутатских мандатов достались Араканской национальной партии (АНП). По итогам выборов в нижнюю палату парламента из 17 депутатов, избираемых от штата Ракхайн, только четверо представляют НЛД, зато 12 - АНП.

Примерно такая же ситуация и на уровне штата. На сегодняшний день 63% избранных депутатов собрания штата Ракхайн (22 из 35) принадлежат к АНП, а НЛД представляют лишь 9 депутатов. Тем не менее, при таких показателях Араканская национальная партия большинство депутатских мест в собрании штата не имеет - согласно конституции 2008 года, в каждом союзном и региональном законодательном органе власти к избранным депутатам прибавляются представители вооруженных сил – за ними зарезервировано 25 процентов мест (то есть, общее число депутатов регионального парламента штата Ракхайн составляет 47 человек – 35 избранных депутатов и 12 – назначенных армейским командованием депутатов в погонах). Объективно военные, чья самая главная задача – «не допущение дезинтеграции страны», стали в штате Ракхайн тактическими союзниками НЛД в противодействии инициативам ракхайнских националистов из АНП. Тем не менее, сложившаяся ситуация заставляет активистов АНП утверждать, что союзный центр украл у них победу.

Что такое Араканская национальная партия, довольно наглядно показала кампания ее лидера Эй Мауна, победившего на довыборах в нижнюю палату союзного парламента 1 апреля 2017 года. Залогом его успеха многие объявляли активное использование агрессивной ракхайнской националистической риторики, и особенно – педалирование угрозы со стороны «бенгальцев-нелегалов». Одна из бирманских газет приводит выдержку из речи агитатора, призывающего голосовать за Эй Мауна: «Мужчины-мусульмане могут содержать четырех жен, а мы не можем, их население увеличивается день ото дня. А партиям союзного уровня (т.е. НЛД и прежней партии власти - ПСРС) до этого нет дела, поэтому мы должны решать наши проблемы сами. Вот почему мы должны голосовать за Эй Мауна, который их решит». Кандидат по этому же округу от НЛД (то есть, партии, которая сама не оспаривает тот факт, что большая часть бенгальцев-рохинджа – это нелегальные мигранты из Бангладеш, живущие на территории Мьянмы незаконно) Зо Вин Мьин сообщил, что он был шокирован тем, как ведет кампанию Эй Маун. И хотя позиции Эй Мауна как лидера АНП сегодня колеблются, однопартийцы ставят ему в вину его вождизм, а не политические взгляды.

При этом Араканская национальная партия – это отнюдь не крайняя часть политического спектра ракхайнского общества. Наряду с ней существует и Армия Аракана (АА) – вооруженная сепаратистская группировка, возникшая в 2009 году в штате Качин. Основа группировки – ракхайнцы, живущие в штате Качин и на севере штата Шан. Сегодня она насчитывает от 1500 до 2500 боевиков. С самого начала деятельности отряды АА планировали пройти военную подготовку в штате Качин и отправиться в штат Ракхайн для вооруженной борьбы за «самоопределение» своего народа. Тем не менее, до настоящего времени эта группировка ведет борьбу с правительственными войсками в основном вместе с отрядами Армии независимости Качина, а в 2015 году ее боевики участвовали в боях в населенном этническими китайцами Кокане. В ноябре 2016 года АА стала одной из четырех сепаратистских группировок, объединившихся в Северный Альянс и начавших боевые действия против правительственных войск на севере штата Шан.

Таким образом, к общенациональному консенсусу по поводу бенгальцев-рохинджа в штате Ракхайн прибавляются отчетливые сепаратистские нотки. В адрес центрального правительства постоянно звучали обвинения в фактическом попустительстве «нелегальным мигрантам» и нежелании что-либо предпринять для решения этой проблемы (больше того, до прихода НЛД к власти эту партию прямо обвиняли в том, что она готова дать рохинджа гражданство и закрепить за ними право жить в Мьянме). Многие инициативы правительства НЛД (например, создание специальной комиссии, возглавить которую был приглашен бывший генеральный секретарь ООН Кофи Аннан) вызывали у большинства ракхайнских политиков в лучшем случае настороженную реакцию, а в худшем - приводили к массовым протестам жителей штата. По сути дела, Аун Сан Су Чжи оказалась сегодня в своеобразном вакууме: многие представители рохинджа заявляют о том, что она обманула их ожидания и не предоставила им гражданских прав, а значительная часть ракхайнцев, в свою очередь, открыто выражают ей недоверие и подозревают ее в том, что она, чтобы угодить своим друзьям на Западе, готова капитулировать перед требованиями «нелегальных бенгальских мигрантов».

Следует отметить, что в последние годы не избежали обвинений со стороны ракхайнских националистов и вооруженные силы страны. Претензии к ним состояли в том, что в 2012 году, после столкновений ракхайнцев и рохинджа, они фактически встали между противоборствующими сторонами, и тем самым не дали ракхайнцам «закончить работу». Больше того, их бездействие по отношению к рохинджа прямо контрастировало с активными вооруженными действиями против Армии Аракана. И если вооруженные силы во многом сумели реабилитироваться в глазах большинства членов ракхайнской политической элиты, начав спецоперацию в штате Ракхайн в августе 2017 года, которая привела к массовому бегству рохинджа в Бангладеш, то правительство НЛД и сама Аун Сан Су Чжи – до сих под подозрением в тайном попустительстве рохинджа.

При этом руководство НЛД начало ощущать угрозу от сложившейся ситуации и на союзном уровне: основной политический конкурент НЛД, поддерживаемая военными Партия сплоченности и развития Союза, стала пытаться перехватить инициативу в расчете на дальнейшие электоральные перспективы – ее руководство сделало ряд резких заявлений по отношению к рохинджа, а также указало на то, что в те времена, когда эта партия была у власти, террористы не решались на подобные нападения. Больше того, сегодня руководство ПСРС заявляет, что партия будет контролировать процесс возвращения рохинджа в Мьянму.

Общие опасения, которые объединяют руководство ПСРС и ракхайнских националистических политиков, заключаются в том, что Аун Сан Су Чжи может дрогнуть под нажимом «друзей из-за рубежа» и пустить беженцев обратно (в этом контексте подписание соглашения с Бангладеш о репатриации беженцев, кажется, подтверждает самые худшие их подозрения). На этом фоне в штате Ракхайн состоялось несколько массовых демонстраций с призывами не допускать рохинджа обратно в Мьянму. По оценкам военных, в случае возвращения сколько-нибудь значительного числа рохинджа из Бангладеш в штате возникнет высокая вероятность массовых беспорядков – при ограниченном административном ресурсе и в целом враждебно настроенном к центральному правительству населении штата. В этих условиях военнослужащие для поддержания порядка будут вынуждены в том числе открывать огонь по ракхайнцам. Рохинджа это вряд ли поможет, а ситуация в штате в этом случае может скатиться в неконтролируемую войну всех против всех и массовую резню.

Таким образом, любой жест в поддержку рохинджа со стороны Аун Сан Су Чжи неизбежно привел бы не только к перехватыванию политической инициативы ее конкурентами (как ПСРС, так и АНП), но и с большой долей вероятности спровоцировал бы неуправляемый межнациональный конфликт в штате Ракхайн, причем, вооруженные силы страны, к удовольствию руководства ARSA, были бы вынуждены стрелять по ракхайнцам-буддистам. В этом случае можно было бы уверенно констатировать, что штат Ракхайн навсегда потерян для Мьянмы. Спровоцировать подобную ситуацию не желал бы ни один ответственный политик этой страны.

***

На совместной пресс-конференции по итогам визита в Мьянму госсекретаря США Рекса Тиллерсона 15 ноября журналист «Фокс ньюс» Серафин Гомез задал вопрос Аун Сан Су Чжи: «С тех пор, как начался гуманитарный кризис, вас много критиковали за то, что вы чаще всего молчали об этом кризисе. Мадам, почему вы молчали..?»

Ответ Аун Сан Су Чжи был следующим:

«Я не знаю, почему люди говорят, что я молчу. Я не молчу. В действительности моя администрация опубликовала множество заявлений, и я сама тоже делала заявления. Но, как мне кажется, люди считают, что то, что я говорю – недостаточно интересно. Но все сказанное мной не должно быть будоражащим, а должно быть выверенным. Оно направлено на создание большей гармонии и лучшего будущего для каждого, а не на сталкивание людей друг с другом. Мы должны помнить, что в штате Ракхайн есть много сообществ, и для того, чтобы они стали жить в мире и гармонии на долгие времена, мы не должны настраивать их друг против друга. Мы не можем делать такие заявления, которые бы углубляли разделение между ними. Это – причина, почему мы столь тщательно относимся к тому, что говорим… Я не делаю подстрекательские или будоражащие заявления, но мы всегда информируем общественность о том, что происходит, и что мы пытаемся сделать для улучшения ситуации.»

В принципе, Аун Сан Су Чжи ответила на вопрос. Хотя понятно, что и эти ее слова тоже показались многим «недостаточно интересными».

***



Картинки, распространявшиеся в социальных медиа перед выборами 2015 года. Аун Сан Су Чжи и ее Национальная лига за демократию обвинялись в том, что в случае прихода к власти они дадут рохинджа гражданство и позволят им свободно расселиться не только по штату Ракхайн и по всей Мьянме.



Один из лидеров Ма Ба Та монах Ашин Вирату появился перед своими сторонниками с заклеенным скотчем ртом после введенного против него госкомитетом Сангха Маха Найяка запрета на публичные проповеди с 10 марта 2017 года. Некоторые пользователи соцсетей отреагировали на этот поступок монаха с откровенной издевкой.



Ашин Ньяниссара (Ситагу Сайядо) встречается с Далай-ламой, принимает поздравления от Аун Сан Су Чжи по случаю 80-летия, путешествует по России, направляется к месту произнесения проповеди в армейском учебном центре Байинаун в штате Карен 30 октября 2017 года.



Краткая поездка Аун Сан Су Чжи в штат Ракхайн в начале ноября. Этот визит был беспрецедентным по принятым мерам безопасности – государственного советника Мьянмы сопровождала группа личных телохранителей (они в темно-синей униформе), а по внешнему периметру их окружали силовики с автоматическим оружием.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments