dragon_naga

Categories:

Город, закрытый на крышку (2)

Мьянманский Могок как бренд уникальности и разнообразия 

Начало текста здесь: https://dragon-naga.livejournal.com/85322.html

«Стань красным!»

Но, конечно, самая главная тема, которая объединяет большинство жителей Могока – это добываемые там драгоценные камни. После их разговоров создается такое впечатление, что каждая гора вокруг этого города создана исключительно для того, чтобы хранить в себе запасы рубинов, сапфиров и других драгоценных и полудрагоценных камней. 

Могокские рубины (по-бирмански «падамья») – это еще и уходящие в века рассказы о том, как прозрачный красный камень мог изменить ход истории. Самый известный из мьянманских рубинов – королевский камень Падамья Нгамаук, найденный в 17 веке крестьянином Нгамаук Чжи и, согласно широко известной истории, через двести лет исчезнувший в кармане британского полковника Слейдена во время оккупации британцами Мандалая – столицы последнего Бирманского королевства. Когда до этого, еще при короле Миндоне, Падамья Нгамаук показывали французской делегации, и один из бирманских чиновников по имени Пхо Хлайн спросил, сколько он может стоить, французы, не раздумывая, дали ответ: «В Европе за него можно купить целую страну». 

Не менее знамениты и бирманские сапфиры. Жители Могока давно знают, что сапфир – это тот же рубин, только синего или фиолетового цвета. Согласно преданию, именно этим и вызвано его бирманское название «ни-ла» - «стань красным». Сапфиры – дешевле рубинов, и, найдя этот камень, старатель, естественно, был заинтересован в том, чтобы он стал дороже, а поэтому заклинал его приобрести красный цвет. Единственные, кто не желает сапфиру стать красным – это могокские влюбленные: если багровый рубин символизирует силу и власть, то небесно-синий сапфир – любовь и нежность. 

Разговоры о драгоценных камнях – это то, чем заняты многие могокцы за чашкой чая в местных кафе (да, чай тут тоже свой, особенный – его на склонах гор выращивают палаунги). Многие из коренных жителей Могока имеют в горах участки, где работают старатели, и самая популярная история, которую принято рассказывать за чаем – о том, как повезло соседу. Она обычно заканчивается присказкой о том, что те, кто нашел драгоценные камни, стали жить долго и счастливо: «А потом он намыл несколько больших сапфиров, и один очень большой… теперь их семья богатая». 

В Могоке в драгоценных камнях разбираются если не все, то очень многие. Понятно, что вокруг них сложилась целая индустрия перекупщиков, брокеров и агентов. Найденные в шахтах камни можно посмотреть на специальных рынках – сейчас из-за коронавируса их число сократилось всего до двух –павильона Мани Мингала около озера и небольшого уличного рынка в Чьяпине – городе-спутнике, который часто называют Западным Могоком. На лотках россыпью лежат необработанные рубины, сапфиры, а также шпинель, лазурит, перидот и другие добываемые около Могока камни. А отдельно от них – камни, уже прошедшие огранку. 

Продавцы хватают посетителей за рукава и эмоционально демонстрируют свой товар: «Смотри, какой камень! И какой узор внутри! Если ты посветишь фонариком – увидишь внутри пагоду!» «Сейчас из-за коронавируса иностранцев нет, и тут все дешево! Ты можешь скупить кучу камней и неплохо на этом заработать!». Впрочем, сказавший эту фразу продавец тут же мрачнеет: «Хотя китайцы как ездили сюда – так и ездят. Эту нацию не остановить. Они берут в аренду мьянманские удостоверения личности у своих мандалайских собратьев – и приезжают с ними. Главное – напялить на себя лоунджи, намазать на лицо танакху и поменьше на пункте контроля разговаривать по-китайски».

Цепочки торговцев могокскими рубинами исправно действуют всегда – даже в эпоху коронавируса. В западной части Боджок-маркета и на расположенной неподалеку от него улице Швебонта в центре Янгона днем обычно собираются те, кто ждет курьеров из Могока с очередными партиями камней. Многие из людей, сидящих каменных уступах домов или на низких пластиковых табуреточках, сами когда-то приехали из Могока, и в Янгоне продолжают заниматься тем, что они хорошо научились делать. Здесь никто никуда не торопится, а отличительной чертой продавцов и покупателей являются надеваемые на глаз лупы часовщиков и маленькие фонарики с узким и ярким лучом. За чашкой традиционного чая с молоком покупатель и продавец неспешно обсуждают условия очередной сделки.

Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса…

Могок – город не только многонациональный, но и многоконфессиональный. Многочисленные буддийские пагоды (в том числе построенные в китайском стиле) соседствуют в нем с христианскими церквями и баптистскими молитвенными домами, мусульманскими мечетями, индуистскими храмами, сикхской гурдварой. Здесь никто никому не мешает верить в своих богов и возводить для молитв и обрядов религиозные здания. 

Главенствующие религией жителей Могока является буддизм. Вершины практически всех высоких окрестных гор увенчаны золотыми пагодами. Они же разбросаны золотыми или белыми треугольниками на склонах. Самая внушительная из них – пагода Чантаджи, расположенная к северу от города на склоне горы и ночью подсвечиваемая прожекторами – от этого кажется, что она висит над городом в ночном небе. А самой древней считается пагода Шве Гучжи – начало ее истории связывают с небольшой ступой, где, по преданию, хранились буддийские реликвии, присланные в этот край еще королем Ашокой в III веке до нашей эры. 

Но буддисты Могока гордятся не только своими историческими пагодами – в разговоре они непременно упомянут тот факт, что известный каждому из мьянманцев монах У Вимала, живший в первой половине прошлого века, положил начало собственной традиции медитации випассаны. Сегодня это одна из трех основных буддийских школ медитации в Мьянме – наряду с двумя другими, основателями которых были Леди Саядо и Махаси Саядо. 

У Вимала вошел в историю как Могок Саядо (в одном из монастырей этого города он провел большую часть жизни, и здесь же, в узкой пещере, четыре года медитировал), и в Мьянме сегодня существует более трехсот буддийских центров, где учат випассане по его методу – крупнейший из них расположен в Янгоне у озера Кандочжи. Все они в своих названиях имеют слово «Могок» в честь монаха-основателя и придают этому городу, который воспринимается многими исключительно как место суеты и «рубиновой лихорадки», еще и религиозный элемент, связанный с вечными ценностями буддизма и собственной школой медитативных практик.

Хозяева рубиновых гор

Но, пожалуй, самое главное, что объединяет представителей всех конфессий Могока – это вера в духов и осторожно-уважительное их почитание. Жить в Могоке и не верить в духов невозможно, тем более что они входят составной частью в большинство распространенных в этом городе верований – от буддизма до христианства. А часть некоторых народностей (например, лису), живущих вокруг Могока, и сегодня остаются анимистами. 

Да и как может быть иначе, если поиск драгоценных камней, по мнению многих, связан в первую очередь с везением и с зависимостью от неких мистических факторов, и лишь во вторую - от отчетов о геологических изысканиях. В качестве подтверждения этого жители Могока обычно приводят рассуждения какого-нибудь знакомого геолога, сводящиеся к фразе: «Геология – не точная наука». Поэтому присутствие духов могокцы склонны ощущать везде, но самое главное для них то, что духи обитают в горах. То есть, именно эти духи решают, показать людям свои драгоценности, или нет. 

Кстати, у человека, роившегося на Урале, тут же в памяти возникнет что-то очень знакомое, и это «что-то» – сказы Павла Бажова о Хозяйке Медной горы. В Могоке все почти так же - только гора здесь рубиновая или сапфировая, и живущий в ней дух, видимо, все же хозяин, а не хозяйка. Сходство усиливается еще и тем, что в услужении у Хозяйки Медной горы были малахитового цвета ящерицы, а в Мьянме помощниками горных духов являются змеи. Если старатель встретит в шахте змею, он ни в коем случае не должен ее убивать - ее надо окропить золотой или серебряной водой и уважительно отнести на поверхность. Между прочим, змей в Могоке и окрестностях до сих действительно много и, согласно бирманской легенде, раньше рассыпанные в ущельях рубины добывали совсем другим способом, чем сейчас: люди кидали туда сырое мясо, рубины к нему прилипали, а потом стервятники утаскивали эти куски в свои гнезда, где их уже поджидали люди. 

Самым главным духом для могокцев является Бо Бо Джи – это даже не имя, а скорее звание «гения места», потому что свои «бо бо джи» есть во многих местах Мьянмы. Вообще, главных духов у могокцев семь, и среди них есть даже дух женского пола. Каждый из них отвечает за свою часть процесса поисков и добычи драгоценных камней, поэтому в зависимости от обстоятельств могокцы знают, к кому им идти с подношениями в каждом конкретном случае. 

Дважды в год, в декабре и в июне, могокцы почитают всех семерых духов скопом, предлагая им традиционные закуски и сладости из клейкого риса. Позолоченный кокос, который обычно в Мьянме принято подносить духам, ставят только у святилища Бо Бо Джи – другим духам достаются лишь угощения. Церемонии подношения духам расписаны в деталях и содержат четкие инструкции, что можно, а что нельзя делать. 

Почтение Бо Бо Джи принято выражать и в случае начала работ по поиску драгоценных камней. Инициатор проекта идет к главному духу и просит его пообщаться со своими коллегами, живущими в горах, чтобы они не мешали работам, не затапливали шахту и не устраивали обвалы. А главное – поделились со своим богатством, замурованным в недрах. 

На месте работ для духа горы устраивается небольшое святилище, где периодически меняют набор подношений – в основном традиционные лакомства. Помимо этого, у тех, кто работает в шахтах, есть много суеверий, которые не стоит игнорировать. Например, нельзя приходить к шахте в черной одежде – она притягивает несчастье. Нельзя угощать духов вареными яйцами. Кроме этого, в разговорах запрещено называть животных их реальными именами. Например, обезьяну (мьяук) нужно именовать «магада» - именно так ее называют на древнем языке пали. Слона (син) следует называть «кайн по» (тростниковое насекомое), тигра (джа) – «то каун» (лесной зверь), кошку (чаун) – «мьо» (по ее мяуканью). А уже упомянутую змею (мьуэй), к которой шахтеры должны относиться со всем вниманием и осторожностью, следует называть «каун ши» (длинное животное).

Тем же, кто хочет увидеть могокского духа в Янгоне, следует сходить в пагоду Ботатхаун. Там, прямо через улицу напротив главного входа в пагоду, возведен павильон в честь Мья Нан Нве – «Дамы изумрудного дворца». Она родилась на рубеже 19 и 20 веков в Могоке, и, как считается, не только состояла в родстве с момейкским саопха, но и в своем предыдущем воплощении была «нага-ма» (драконом женского пола). Мья Нан Нве прославилась даром видеть под землей залежи драгоценных камней, а после ее смерти (она умерла в 1956 году в Могоке) у людей родилась уверенность в том, что она стала сильным духом с даром предвидения и возможностью влиять на события. 

Ее популярность сегодня не меньше, чем у самой пагоды Ботатхаун, и к ней автобусами везут паломников – не только со всей Мьянмы, но и из соседних Таиланда и Лаоса. Около одетой в зеленое фигуры Мья Нан Нве обычно выстраивается очередь, и отработанный ритуал, помимо традиционных подношений и обхода вокруг фигуры Дамы изумрудного дворца, предполагает краткую остановку паломника у ее левого уха – в этот момент он высказывает Мья Нан Нве свою просьбу, или задает ей вопрос в надежде на какой-нибудь знак или откровение.

Перед экзаменами в школах паломничество к могокской Даме изумрудного дворца становится наиболее массовым. К корзинам для подношений с кокосом и бананами янгонцы прикладывают ксерокопии экзаменационных листов своих детей. В эти дни не нужно гадать, какие просьбы Мья Нан Нве получает чаще всего.

«Мы же вернулись!»

Могок совершенно не похож на сонные города центральной Мьянмы. Сами жители считают, что причиной тому прохладный климат, заставляющий людей не сидеть на месте, а быть в постоянном движении. Но скорее причина в другом – в том, что бренд Могока по-прежнему привлекателен для тех молодых жителей Мьянмы с драйвом и авантюрным складом характера, кто ищет возможность быстро разбогатеть, найдя свой собственный рубин Падамья Нгамаук. Как и сто лет назад, город как воронка втягивает в себя новых людей разных национальностей и религий и диктует им правила жизни в своей уникальной общности.

Хотя, конечно, сегодня большинство месторождений в окружающих Могок горах уже истощено. На рынке драгоценных камней Мани Мингала вам без проблем покажут рубин классического цвета «голубиная кровь», но признаются, что он привезен из Африки – в Могоке таких уже практически нет. А те, кому еще нет сорока, могут рассказать, как в детстве, повесив на шею с помощью веревочки пластиковую литровую банку из-под Кока-Колы с отрезанным верхом, они лазали по окрестным горам и собирали разноцветные камни. Тогда мало кто в закрытом от всего мира Могоке знал им цену, поэтому свой шанс разбогатеть упустили многие. А сегодня этих камней в горах уже нет – и могокцы искренне уверены, что люди стали хуже, поэтому горные духи просто забрали свои богатства назад. 

Конечно, в самом Могоке мало чем можно заняться. Молодежи остается только сидеть в барах, общаться с друзьями за столиками оживленного ночного рынка у могокского мотеля, гулять вдоль озера и беситься на концертах заезжих мьянманских знаменитостей, которые проходят у озера прямо перед памятником генералу Аун Сану. Здесь, как и во многих районах соседнего штата Шан, легко найти наркотики – могокцы, пожав плечами, спокойно объяснят, что без таблеток «ябы» в горах работать сложно. 

Именно поэтому навстречу потоку молодых людей, которые направляются в Могок из окрестных регионов Мьянмы за своим драгоценным камнем и просто в поисках работы, едет совсем другая молодежь – дети тех, кто уже заработал на добыче или перепродаже драгоценных камней. Они уезжают из Могока, чтобы получить университетский диплом в Мандалае, Янгоне, или даже в Таиланде и Сингапуре. Их родители не против, чтобы сыновья и дочери там и остались после вуза, начав блистательную карьеру в какой-нибудь крупой корпорации и дав им повод для гордости.

Несмотря на свой драйв, порожденный не стихающей «рубиновой лихорадкой», Могок все равно остается городом для тех, кому по душе простая и спокойная жизнь – с медитацией, пагодами, неспешными прогулками около озера, общением с друзьями за чашкой чая, простой жизнью и ошеломляюще красивой природой вокруг. Многие могокцы, пожив в суетливом Мандалае и поездив по миру, все равно на каком-то этапе своей жизни в зрелом возрасте возвращаются в родной город. 

Могок действительно так просто не отпускает – это чувствуют почти все, кто там побывал, не говоря уже о тех, кто там родился и вырос. И на вопрос, вернутся ли туда через много лет их сыновья с сингапурскими дипломами и успешной зарубежной карьерой, могокцы уверенно отвечают: «Да куда они денутся!». А многие добавляют: «Мы же вернулись!»


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded