dragon_naga

Categories:

Город, закрытый на крышку (1)

Мьянманский Могок как бренд уникальности и разнообразия

В сезон дождей, который в Мьянме обычно длится в летние месяцы, над Могоком часто нависают закрывающие небо низкие тяжелые тучи. К ним устремляются облака тумана, поднимающиеся с вершин гор, окружающих город. Из-за них вершин гор совсем не видно, и кажется, что Могок плотно закрыт сверху на огромную тяжелую крышку. Но даже когда зимой на темно-синем небе нет ни облака, и над городом висит яркое холодное солнце, ощущение закрытости и изолированности Могока от остального мира все равно присутствует.

Оно возникает уже во время путешествия к нему из Мандалая. Расстояние между двумя городами по дороге через Мадаю (именно по ней разрешено путешествовать иностранцам) – чуть больше 200 километров, но путь по ней занимает не меньше пяти часов. Заключительная часть путешествия – это горный серпантин вдоль заросших лесом склонов, с крутыми поворотами, подъемами и спусками. И когда в итоге впереди открывается большая долина с разноцветными крышами домов, пагодами и большим озером посередине, действительно возникает впечатление какой-то особой затерянной в горах и обособленной от внешнего мира цивилизации.

Здесь обычно на десять градусов прохладнее, чем в Мандалае, и тем, кто изнывает от летней мандалайской тридцатипятиградусной жары, прохладный могокский климат с легким ветерком с окрестных гор покажется райским. Но даже эта разница в климате еще раз напомнит путешественнику о том, что здесь – совсем другая Мьянма. 

Три охотника и саопха Момейка

Могок – мировая столица рубинов. 80-90 процентов этих драгоценных камней имеют местом своего происхождения именно Могок. Поэтому абсолютно закономерен вопрос – а Могок, он чей? 

Шаны (вторая по величине после бирманцев национальная группа Мьянмы, родственная тайцам и живущая в основном на востоке и северо-востоке страны) считают его безусловно своим. Даже все гипотезы о происхождении имени Могока восходят к шанским словам – то ли «мын кут» («извилистый город» - а Могок действительно вытянут и изогнут вслед за рельефом горной долины), то ли «мын кат» («прохладный город» - в январе здесь часто температура бывает близкой к нулю), то ли «мын чок» («город, где рано темнеет» - что, в общем, понятно, учитывая, что Могок окружен высокими горами, и закат здесь случается раньше, чем на равнине), то ли «мын купа» («бамбуковая шляпа» - если перевернуть традиционную конусообразную шанскую бамбуковую шляпу острием вниз, то получится миниатюрная модель окруженной горами долины, где расположен Могок). 

Легенда об основании Могока начинается с трех шанских охотников, жителей Момейка (Мынмит), расположенного в 45 километрах на северо-восток, в 1217 году случайно забредших в эту безлюдную долину и не нашедших путь назад. Когда они решили заночевать у горного склона, находящееся рядом каменное ущелье внезапно развалилось пополам, и над ним взвились стаи ворон и летучих мышей. 

Утром охотники увидели среди обломков скал множество больших красных камней – «словно кто-то разбросал куски мяса». Они подобрали несколько из них и отнесли в подарок своему саопха (князю) Момейка по имени То Хан Пхат, который тут же послал специального чиновника для управления новыми землями, а с ним – еще тридцать человек в качестве его подчиненных. Прибыв на место, они основали там поселение, которое получило название Та Пхан Пин в честь росшего рядом с ней большого фигового дерева. Так Могок (вернее, пока еще земли вокруг деревни Та Пхан Пин) стал частью территории шанского правителя Момейка. 

Шанов (которые составляют самую большую группу населения горной долины) не смущает, что, согласно историческим хроникам, Момейк как центр шанского княжества появился только в 1238 году, а контроль над уже существовавшими в Долине Рубинов тринадцатью деревнями его правители официально получили лишь в 15 веке. Легенда о трех шанских охотниках, где говорится о вручении рубинов их саопха, дает шанам повод утверждать, что Могок, должен быть частью штата Шан, а не «бирманского» округа Мандалай (Момейк, кстати, находится сегодня на территории штата Шан). По их мнению, бирманцы схватили лакомый кусок, на который они не имеют никакого права. 

Однако, и у бирманцев есть свои аргументы – короли государства Ава (Инва) фактически установили контроль над Долиной Рубинов еще с 1484 года, а в 1597 году Нанда Байин, король династии Таунгу и сын знаменитого в Мьянме короля-завоевателя Байинануна, отметившегося покорением шанских княжеств, выменял у саопха Момейка эту территорию в обмен на другие земли своего королевства. Видимо, тогда рубины в глазах шанских правителей не имели такой ценности, как сейчас, а может сын агрессивно расширявшего свои владения короля династии Таунгу нашел для саопха Момейка убедительные аргументы, почему именно ему тот должен отдать Долину Рубинов. После этого бирманские короли, проложив через горы первые дороги, начали сдавать там участки в концессию для желающих добывать драгоценные камни.

То есть, мнением саопха Момейка, судя по всему, в 1597 году никто особо не интересовался, но приличия в виде компенсации все-таки были по отношению к нему соблюдены. А значит, Могок никто ни у кого не отнимал, и претензии шанов не имеют исторического обоснования. 

Последним саопха Момейка был Сао Кхун Кхио – министр иностранных дел и вице-премьер в самом начале истории независимой Бирмы. В молодости он закончил Кембридж, и именно там, во время прогулки с собакой он встретил свою будущую жену Элизабет. Все четверо его детей родились и жили в Великобритании, а поэтому вопрос о том, кому принадлежит Могок в далекой Бирме, никогда не казался им важным.

Сasus belli для большой войны

Понятно, что первыми о могокских рубинах в мире узнали китайцы, которые еще с 13 века начали активно ездить в Момейк со своими товарами. Первыми европейцами, побывавшими на территории нынешней Мьянмы и записавшими рассказы о «рубиновой долине», были три итальянца – Николо ди Конти (1435 год), генуэзец Санто Стефано (1492 год), а также уроженец Болоньи Лудовико ди Вартема (1496 год). Последующие путешественники из Европы описывали статуи Будды и ювелирные украшения с рубинами, а первым европейцем, побывавшим в самом Могоке, стал иезуит Пер Джузепе д’Амато, в 1833 году своими глазами увидевший места добычи рубинов. 

Последние десятилетия 19 века – особый период в жизни Могока. Жители этого города считают, что именно из-за них началась Третья англо-бирманская война. Тибо, монарх Бирманского королевства со столицей в Мандалае, в эти годы пытался заигрывать с Францией, чьи колониальные владения находились к востоку от него, желая тем самым обезопасить себя от угрозы британского вторжения. Одним из следствий такой политики явился визит в Могок работавших в Мандалае французских инженеров фон Валлана и Белена. Французы пришли в восторг от увиденного и сделали вывод, что с использованием современной техники они смогут добывать огромное число рубинов. По возвращению в Мандалай они обратились к королю Тибо с просьбой отдать им рубиновые шахты в концессию на четыре года за триста тысяч кьят в год, плюс сто тысяч кьят одноразовой премии. 

Король согласился на такие условия, и в 1885 году заключил с французами секретное соглашение. Французы помчались закупать новую технику, и этим привлекли к себе внимание британцев, которые вскоре узнали о существовании секретного документа. «Британцы не хотели, чтобы Рубиновая земля оказалась в руках французов, - пишет один из бирманских исследователей. - И в ноябре 1885 года они начали войну против Бирмы, заняв в итоге всю территорию страны.» Монархия была ликвидирована, король Тибо отправился в изгнание в Индию, а соглашение с французами было признано ничтожным в связи с упразднением одной из его сторон.

Покорять Могок и окружающие его горы британцы решили с помощью гуркхов – уроженцев Непала, из которых были сформированы специальные подразделения колониальной армии. Изолированность Могока заставляла британцев долго откладывать свои планы, а начавшийся в середине 1886 года сезон дождей с горными оползнями и размытыми дорогами повышал степень риска военной экспедиции. К тому же на соседних территориях то и дело вспыхивали очаги сопротивления британским властям, отвлекавшие силы, которые планировалось направить к Могоку. 

Британцы очутились в Могоке только 29 декабря 1886 года, причем, в нескольких местах на пути их подстерегали засады местных жителей. Именно тогда была сделана первая запись о размерах Могока – в самом городе насчитывалось 300 домов, в его западном пригороде Чьяпин – 150, а в расположенном рядом поселке Катей – 50 домов. Майор Чарльз Бернард, которые командовал британскими солдатами, выбрал для места своей дислокации не сам Могок, который мог в любой момент подвергнуться нападению с гор, а хорошо просматриваемое возвышение в восьми милях к северо-западу от города недалеко от рубиновых шахт. Именно там возникла деревня Бернарда (Бернард-мьо), о которой сегодня напоминает лишь каменный арсенал для хранения боеприпасов и старое кладбище британских солдат, погибших в вооруженных стычках с отрядами местных жителей в конце 1880-х – начале 1890-х годов. 

На могильных камнях до сих пор хорошо читаются английские имена, и там нет дат рождения – только даты смерти. Вряд ли ефрейтор Хадсон, рядовой Рассел, рядовой Пирс, рядовой Дрефф, ефрейтор Бересфорд и другие похороненные там британские солдаты желали найти свое пристанище в десятках тысяч километров от дома, в далеких горах Бирмы, где редко бывают европейцы и некому будет положить к их полуразрушенным могилам букеты цветов.

Дети разных народов

С тех времен, когда в эти безлюдные места забрели три шанских охотника и появилась первая деревушка Та Пхан Пин, прошло более восьми столетий. Согласно переписи 2014 года, в Могоке и его окрестностях жило больше 167 тысяч человек. Самой характерной особенностью жителей этого города является их этническое разнообразие, сравнимое с многоцветьем камней, добываемых в окрестных горах.

Здесь традиционно живет много шанов, которые, судя по всему, стали первыми обитателями этой долины. А когда Могок отошел бирманским королям, он стал местом, куда отправляли пленников после набегов на северо-восток Индии, прежде всего на Манипур и Ассам – эти люди (их называли «пхьикате» - «дополнительные жители») трудились на добыче рубинов под охраной бирманской стражи. Так в Могоке было положено начало большой индийской диаспоре. 

Вообще, Могок был идеальным местом для содержания под стражей – учитывая то, насколько трудно было из него выбраться, и при этом для заключенных всегда имелся широкий фронт работ в виде добычи драгоценных камней. В тюрьму Могока помещали тех узников со всей Британской Бирмы, кого надо было каким-то образом убрать подальше от их сторонников – именно поэтому в начале 1940-х годов англичане отправили туда доктора Ба Мо – политического деятеля, которого судьба почти сразу же после могокской тюрьмы вознесла должность «найнгандо адипади» (главы государства) - после того, как в 1943 году оккупировавшие Бирму японцы разрешили провозгласить формальную независимость страны. А если учесть, что могокские заключенные были людьми разных национальностей, и многие из них после освобождения остались в этом городе, то можно представить, какой элемент разнообразия они внесли в и без того пеструю этническую картину города. 

Помимо шанов здесь появились деревни палаунгов (мон-кхмерского народа, живущего в основном на севере штата Шан) качинов (группы тибето-бирманских народов, основная часть которых живет в одноименном штате на севере Мьянмы недалеко от Могока) и лису (которых в Мьянме официально считают обособленной группой качинов). После прихода англичан, использовавших для завоевания горных районов выходцев из Непала, здесь появилась довольно крупная диаспора гуркхов. Из Мандалая приехали китайцы-торговцы (среди которых было много мусульман-пантеев), и еще больше их добавилось после волны миграции китайцев и китайских шанов (в Мьянме они стали называть себя «тай-ны») из провинции Юньнань в 1940-е годы. В первой половине 20 века в Могоке появились карены (тибето-бирманская народность, представители которой живут на юго-востоке и на юге Мьянмы) – часть из них приехала работать на шахтах, а другая оказалась в Могоке в составе вспомогательных подразделений британской армии.

Ну и, наконец, есть в Могоке и бирманцы – и в последнее время их численность возрастает. Первоначально они попадали в Могок разными путями – это были чиновники, бизнесмены, инженеры, надзиратели, а также те, кто отбыл срок заключения и остался в городе. Были и такие, кто приезжал работать на шахтах. Именно поэтому бирманцы – в основном городские жители, и бирманских деревень вокруг Могока практически нет.

Деревенские тракты

Могокское расовое, этническое и религиозное разнообразие без серьезного преобладания какой-либо группы, постепенно породило не только особую культуру толерантности, но и привело к попыткам поиска того, что могло бы объединить эту пеструю смесь Могока и окружающих его деревень. Ответ на этот вопрос оказался простым: местные жители прежде всего ощущают себя частью единой могокской общности, а уже потом обозначают свою принадлежность к той или иной национальной группе. Уклад жизни могокцев на самом деле настолько отличается от остальной Мьянмы, что могокскому шану, палаунгу или лису легче найти общее, чем копаться в том, что их разделяет.

В административном устройстве Мьянмы есть такая единица – чейюаоусу, которая на английской язык обычно переводится как “village tract”. Она фиксирует тот факт, что небольшие поселения традиционно располагаются вдоль дорог, незаметно переходя одно в другое, но при этом часто оставаясь под одним и тем же названием. В Могоке такая не особо длинная деревня может включать в себя четыре-пять переходящих друг в друга компактных поселений из нескольких домов, где живут люди, говорящие на разных языках и исповедующие разную религию - и это воспринимается без всякого удивления. Здесь очень часто бывают смешанные браки – поэтому среди коренных жителей Могока довольно мало «чистых» представителей какой-то одной национальности. При этом, есть национальные группы, которые роднятся чаще всего. Многие лису, например, одержимы идеей выдавать своих девушек за местных китайцев, и во многих деревнях семьи «чистых» лису, на девушек которых не смотрят китайские женихи, уже воспринимают как людей, с которыми что-то не так.

Чтобы преуспеть в бизнесе, здесь надо знать сразу несколько языков: если ты ограничишь свою деловую активность людьми одной с тобой национальности – твой бизнес просто не наберет необходимые обороты, и ты точно прогоришь. А еще в интересах бизнеса надо иметь представление, кто что готовит на обед (у каждой этнической группы своя кухня и свои ингредиенты для нее), а также у кого, когда и какие праздники. 

Впрочем, по мнению жителей Могока старшего поколения, сегодняшняя молодежь гораздо более ленива, чем когда-то были они. Причина этого – повсеместное открытие в социалистические времена государственных средних школ, где языком преподавания является бирманский. А это значит, что те, кому сейчас меньше сорока-пятидесяти лет, уже не должны утруждать себя изучением языков своих соседей, потому что все они уже владеют великим и могучим языком межнационального общения. 

Десятый пассажир

Те, кто бывал в провинциальных городах Китая лет тридцать назад, найдут в Могоке много знакомых черт. Это малоэтажный город вокруг озера, внешний контур которого карабкается на окружающие его горы, постепенно переходя в “village tracts”. 

Здесь довольно много богатых людей – это те, на участках которых находили много драгоценных камней. Эти люди возводят дворцы в Мандалае и Янгоне, но в Могоке они строят себе простые дома, основное требование к которым – они должны быть компактными, уютными, и главное - теплыми. И спокойно обустраивают не только свою жизнь, но и жизнь всего города – например, жертвуя средства на закупку для местной Народной больницы хорошей современной аппаратуры. Конечно, если случится что серьезное – лично они поедут лечиться в Мандалай, или даже за рубеж, но купленная ими аппаратура в случае необходимости пригодится тем, кто живет рядом с ними. Точно так же не только о себе думали состоятельные могокцы, когда вкладывались в обустройство территории у озера в центре города – сейчас это популярное место для утренних и вечерних прогулок, а по бокам мощеных дорожек вдоль берега высажены маленькие деревца японской сакуры. 

У себя в городе богатые могокцы не выделываются – и тем самым не разрушают ту уникальную общность, которую сформировал этот город, изолированный в горах. Они находят то, что их объединяет, невольно противопоставляя себя остальной Мьянме. Например, в Могоке несчастливым числом считается девятка – если в микроавтобусе набирается девять пассажиров и пора ехать, водитель обычно берет большой камень, кладет его в салон и говорит ему: «Давай ты будешь десятым пассажиром! Поехали!» А в той Мьянме, которая «за горами», девятка наоборот повсеместно считается счастливым числом. 

А еще те, кто приехал в Могок из Мандалая, обычно обращают внимание на могокских собак. В Янгоне и Мандалае псы обычно короткошерстные, а то и полулысые, со свиной щетиной на просвечивающей коже и с куцыми палками вместо хвостов – понятно, что именно такие их виды могли пройти естественный отбор в условиях постоянной тридцати-сорокоградусной жары. А в прохладном Могоке собаки лохматые, с лихо закрученными объемными волосатыми хвостами. 

Впрочем, восхищаться могокскими собаками стоит не всегда: жители города рассказывают, что в большом горном монастыре на южной окраине Могока правят бал собаки – монахи их кормят и дают бесконтрольно плодиться, а в ответ эти собаки не признают никакой другой одежды, кроме монашеского тингана, а значит люди, одетые не как монахи, для них злейшие враги. То есть, даже местные собаки по-своему восприняли традиционное для могокцев разделение на своих и чужаков. 

«Монньин-чин» и «китайская тухлятина»

Иностранцам, не живущим в Мьянме, своеобразие могокской кухни объяснить невозможно. Как, например, рассказать о различиях между янгонским и могокским тхамин-бауном человеку, который вообще не знает, что это такое? Или объяснить, что «си-дже» (вид лапши) в Могоке отсутствует как класс, зато вместо него есть «джоун»? Или угостить их могокским тофу – зеленоватым и по консистенции похожим на густой кисель, куда кладется мясо и все это посыпается смесью приправ с жареным луком – который на самом деле классическим тофу не является, потому что делается из гороха? А мьянманец сразу оценит эти различия и признает, что Могок – уникальное место даже с точки зрения кулинарии. 

Здесь, например, не признают «шан-чин» - «шанскую закуску» в виде ферментированных овощей, подаваемых в Янгоне и Мандалае к шанской лапше. Могокцы называют ее «тайок-апот» - «китайская тухлятина», а настоящий «шан-чин», по их мнению, это «монньин-чин» - молодые стебли горчицы, заквашенные в кисло-соленом рассоле. Могок славится своими «монньин» - стеблями горчицы, причем, его жители придирчиво выбирают, из какой деревни в горах эти стебли привезены на рынок. Из них готовят много блюд, в том числе переосмысливая китайско-шанские рецепты. Например - могокский вариант известного с 11 века китайского блюда «мэйгань цай коу жоу» (梅干菜口肉), который по-бирмански называется «тоун тхат та паун», основу которого как раз составляет выжаренный «монньин-чин» с другими растительными ингредиентами и специями.  

Здесь есть свои, нигде больше в Мьянме не встречающиеся (или известные там как «могокская еда»), блюда из грибов, маринованной свинины, клейкого риса, стеблей бамбука и чайных листьев. Еще в горах Могока растет фрукт под названием чинзогади, который могокцы не без основания считают самым кислым на свете, но уверены в его целебных свойствах – его вялят, из него делают что-то вроде детских конфеток и сироп для приготовления сока.  А выращенный на склонах гор вокруг Могока кофе принято везти в подарок друзьям и знакомым. 

Впрочем, рассуждая о могокской кухне, нужно сделать одну оговорку. Европейцы в Мьянме обычно настороженно относятся к местным блюдам не в последнюю очередь потому, что они представляют собой бесформенную блеклую мешанину из ингредиентов, без возможности их даже мысленно разделить на части. Они привыкли к тому, что вот это – котлетка, вот это – морковка, а вот это – картофельное пюре. Европеец ест прежде всего глазами, и поэтому для него большинство мьянманских блюд выглядят неаппетитными, а значит априори окажутся для них невкусными. С могокской кухней может повториться та же история -  стандартный европеец будет смотреть на местные блюда и с отвращением думать: «Как я это все буду есть?» И бесполезно его в этот момент уверять, что их ему стоит попробовать. Но с точки зрения мьянманцев это реально вкусно – по крайней мере, популярность «могокской кухни» в Мьянме за пределами этого города говорит сама за себя.

А еще Могок славится своим самогоном народности лису. В Мьянме многие гонят самогон – это делают шаны (шан-эйе - традиционная опция во многих шанских ресторанах) или, например, бирманцы (те, кто бывал в Багане, знают, как это делается). Но чистая и прозрачная как вода самогонка лису (лису-эйе) из Могока считается лучшей в Мьянме – она хорошо пьется, чуть сладковатая и приятная на вкус. Вот только, как предупреждают сами лису, много ее пить не надо: это «тяжелый» алкоголь, после которого человек обычно не веселится, а впадает в философско-созерцательное состояние с непременными рассуждениями о смысле жизни. 

Между прочим, показатель уникальности могокской кухни – еще и в том, что в Янгоне и в Мандалае есть заведения общепита, в названиях которых присутствует имя этого города. В Янгоне это Mogok Hills, Mogok Thu, Mogok Shan Noodle и еще несколько небольших кафе со словом «Могок» на вывеске. Есть даже сеть из трех ресторанчиков Mogok Daw Shan (один из них – на фудкорте торгового центра St.John City Mall рядом с российским посольством). Такого обилия названий в Мьянме, похоже, не удостаивался ни один другой город – даже известный раздражитель могокцев Мандалай. А выходцы из Могока при разговоре с янгонцами обязательно считают своим долгом упомянуть, что популярная в Янгоне сеть кондитерских магазинов SP-Bakery (первоначально – Sanpya Bakery) принадлежит человеку из их города.

Продолжение текста: https://dragon-naga.livejournal.com/85158.html

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded