dragon_naga

Categories:

Политический треугольник Мьянмы

Часть 1. Расклад сил в стране перед выборами 2020 года

  •  8 ноября 2020 года в Мьянме должны состояться всеобщие выборы, результат которых сегодня сложно предсказать.
  • Для правящей Национальной лиги за демократию во главе с Аун Сан Су Чжи они должны стать моментом истины и дать ответ на вопрос, сумела ли эта партия выдержать испытание властью и эффективно распорядиться полученными на прошлых выборах возможностями. 
  •  Для ведущей оппозиционной силы, поддерживаемой военными Партии сплоченности и развития Союза, выборы будут экзаменом ее работы над ошибками после сокрушительного поражения в 2015 году. 
  •  Для этнических партий страны кампания 2020 года станет шансом усилить свое влияние на политику центральных властей, а при определенных обстоятельствах – получить «золотую акцию» при выборах президента и формировании нового правительства.

Три угла «нелюбовного треугольника»

Предыдущие всеобщие выборы в ноябре 2015 года стали первой по-настоящему конкурентной избирательной кампанией за четверть века. Выборы 2010 года ведущая оппозиционная сила, Национальная лига за демократию (NLD) бойкотировала, поэтому конкуренция в основном происходила между проправительственными партиями, а также партийными структурами, созданными по этническому принципу. А до этого выборы были в 1990 году – тогда 52,5 процентов избирателей проголосовали за оппозиционную NLD.

В выборах ноября 2015 года участвовало 91 партия. Тем не менее, с самого начала было ясно, что основная борьба развернется между правящей Партией сплоченности и развития Союза (USDP) и оппозиционной Национальной лигой за демократию. На национальных территориях, естественно, ожидалось успешное выступление этнических партий, но с самого начала было ясно, что этот их возможный успех будет локальным и сможет повлиять на расклад сил в Союзном парламенте лишь в том случае, если ни одна из двух основных партий не сумеет получить большинства.

То есть, с самого начала избирательной кампании было ясно, что в мьянманской политике есть три условных центра силы, каждый из которых конкурирует с двумя другими. Схематично эту ситуацию можно отобразить в виде треугольника.

Верхний угол треугольника – партия Национальная лига за демократию, возглавляемая Аун Сан Су Чжи. Она была основана в 1988 году на волне революционных событий того времени. Ее идеологию обычно определяют как социал-демократическую, и даже либеральную, хотя, как показало время, эти определения весьма условны. Ее избиратели – в основном бирманцы, поэтому в ценностных ориентирах большинства ее избирателей не последняя роль отводится бирманскому национализму – и руководство партии вынуждено с этим считаться. Но это по большей части светский национализм (если можно говорить о светскости в такой религиозной стране как Мьянма), выражающийся, например, в попытках насаждения на национальных территориях культа личности генерала Аун Сана – отца Аун Сан Су Чжи и национального героя Мьянмы, или, вернее, бирманцев.

Второй угол треугольника – связка вооруженных сил Мьянмы (известных как Тамадо) и их «политической руки» – Партии сплоченности и развития Союза (USDP; ее флаг – зелено-красного цвета). Как можно понять из ее названия, основная ее цель – укрепление и развитие Союза (то есть, Республики Союз Мьянмы – таково официальное название страны). Она была создана в 2010 году на базе действовавшей с 1993 года при военном режиме одноименной ассоциации, призванной сплотить лояльных властям общественных активистов. Смена поколений в вооруженных силах (а значит и передача власти гражданскому правительству) в 2010-11 годах стала возможна в том числе потому, что для уходящего в отставку старшего поколения генералов был создан «политический» аэродром, где они могли бы продолжать играть активную роль в жизни страны. С 2011 по 2016 год USDP была правящей партией. Считается, что эта партия придерживается консервативной идеологии, основанной на отстаивании традиционных моральных ценностей, и поэтому ее избиратель также националистически настроен. Но, в отличие от избирателя NLD, речь идет скорее не о бирманском, а о мьянманском национализме, причудливо соединенном при этом с буддизмом как консолидирующей религией большинства населения страны. Именно поэтому USDP пользуется поддержкой националистического буддийского духовенства, объединенного ныне вокруг Фонда Будда Дхамма Парахита, ранее известного как Ма Ба Та.

И, наконец, третий угол – это этнические партии. В отличие от других стран, где формирование политических партий по национальному признаку запрещено, в Мьянме это считается обычной практикой. На этом треугольнике мы видим флаги двух самых успешных из них на электоральном поле – Лига за демократию народностей Шана (SNLD; на ее флаге изображена голова тигра) и Национальная партия Аракана (APN). Этнические партии весьма разношерсты по своей истории, размерах и структуре, и между некоторыми из них существуют противоречия. Тем не менее, все эти противоречия забываются, когда встает вопрос о противодействии «бирманизации», которую, по их мнению, проводит «бирманское» руководство страны. Именно на декларируемой защите интересов своей национальной группы строится политика каждой из этих партий, а их взаимоотношения с руководством страны строятся на чистом прагматизме. При этом борьбу между NLD и USDP они часто рассматривают как внутрибирманские разборки, которые их не касаются. В более грубой форме общую позицию этих партий по отношению к «бирманскому» центральному правительству (неважно какой партии) можно сформулировать словами Шекспира – “Чума на оба ваших дома”.

Уместно напомнить о том, что Бирма/Мьянма в своих нынешних границах никогда не существовала до момента провозглашения независимости. К 1948 году это была территория колониальной «министерской Бирмы», в которую не входили нынешние штаты Шан, Чин и Качин (там существовала своя модель самоуправления национальных элит в рамках Британской империи) и нынешний штат Кая (который был формально независимым государством). А после 1948 года центральная власть никогда в полной мере не контролировала эти территории (к которым можно также добавить штат Карен). Плюс к этому в штате Ракхайн с 1960-х годов начался подъем местного национализма, основанный на исторической памяти. Ракхайнский язык фактически является диалектом бирманского языка, но у этого этноса была своя собственная история, связанная с существованием Араканского королевства. В 1785 году оно было завоевано бирманцами, после чего, как считает местная националистическая элита, бирманцы всегда относились (и продолжают относиться) к ракхайнцам «как к рабам».

Таким образом, в периферийных этнических регионах Мьянмы на многих территориях центральная власть или полностью отсутствует (а кое-где ее вообще никогда не было), или присутствует чисто формально (прежде всего, в виде госучреждений типа офисов мьянманской «вертикали власти» - Общего административного департамента). Именно поэтому этническая элита большинства национальных районов страны (зачастую обладающая собственными вооруженными формированиями) скорее рассматривает бирманцев как «соседей», чем как жителей одной с ними страны. А вооруженные силы Мьянмы представляются им как вооруженная группировка этнических бирманцев – такая же, как и их собственная, только более сильная. 

Положительная сторона такого взгляда на ситуацию заключается в том, что вооруженные этнические группировки не ведут военные действия за пределами территорий, которые они считают «своими» (тем самым признавая и уважая, например, права бирманцев на их собственные земли) – именно поэтому в «бирманских» городах (прежде всего, в Янгоне и Мандалае) нет террористических актов этнических групп (исключение составляют карены – представители этой народности массово живут на многих «бирманских» территориях юга и центра страны, а в Янгоне даже занимают целый этнический анклав в районе Инсейн, поэтому их этнические лидеры считают, что они имеют основание считать «своими» некоторые территории за пределами штата Карен).

Особенности избирательного законодательства Мьянмы

Выборы в Мьянме проводятся по системе first-past-the-post – то есть, для того, чтобы стать депутатом, кандидат должен набрать больше голосов, чем любой из его соперников. Это значит, что партия, которая имеет равномерно распределенный уровень поддержки по всей стране, выше, чем у других партий, может завоевать большинство мест в парламенте, даже не получив поддержки половины избирателей, пришедших голосовать. То есть, при наличии в округе десятка кандидатов от разных партий, «раздергивающих» между собой голоса, для победителя иногда бывает достаточно получить 25-30 процентов голосов от числа пришедших на выборы. А еще эта система эффективно отсекает от выборов в «бирманских» округах представителей национальных и религиозных меньшинств. Как уже упоминалось, в дельте Ирвавди, например, живет очень много каренов, но их все равно меньше, чем бирманцев – поэтому все депутаты от этих территорий – бирманцы. По этой же причине в парламенте Мьянмы сегодня нет ни одного депутата-мусульманина.

Выборы в Мьянме проводятся в двухпалатный парламент. Как и во многих других странах, в верхней палате обеспечивается равное представительство от каждой из территорий страны (в Мьянме семь национальных штатов и семь традиционно бирманских регионов), а в нижней избирательные округа формируются пропорционально численности населения. Бирманцы составляют две трети населения страны, поэтому понятно, что нижняя палата не может не быть бирманской. При этом, в нижней палате примерно вдвое больше депутатов, чем в верхней, а значит бирманское большинство оказывает решающее влияние при голосовании по важным для страны решениям, которые обычно принимаются общим составом обеих палат. То есть, периодически получается так, что голос депутата верхней («национальной») палаты в два раза менее весомый, чем у его коллеги в нижней («территориальной») палате.

И, наконец, 25 процентов депутатских мест в парламенте зарезервированы за военными. Командование вооруженных сил неоднократно заявляло, что это «временная мера», и что военные уйдут из парламента после достижения в стране общенационального примирения. Но пока депутаты с погонами – политическая реальность. А это значит, что USDP для того, чтобы получить большинство в парламенте, нужно победить всего лишь в трети округов, потому что остальные голоса им даст военная фракция. А вот NLD, чтобы получить большинство в парламенте, нужно одержать победу в двух третях избирательных округов. Кстати, если бы выборы 2015 года проводились по пропорциональной системе, то у USDP, получившей более 28 процентов голосов избирателей, были бы все шансы вместе с военной фракцией сформировать правительство парламентского большинства, легко найдя для него недостающие голоса у представленных в парламенте этнических партий. Но в результате голосования по системе first-past-the-post эта партия сегодня имеет всего 6,5 процентов избранных депутатов в верхней палате парламента и 9 процентов в нижней. 

Все эти особенности формирования парламента Мьянмы закреплены в конституции страны, принятой на референдуме в мае 2008 года, еще при военном режиме. Понятно, что у NLD есть масса претензий к основному закону страны, и она с самого начала требовала внести в него изменения. Понятно также, что есть свои претензии и у национальных партий. Но, согласно статье 436 конституции, Основной закон может изменить только большинство в три четверти депутатов парламента. А если учесть, что за военными зарезервирована четверть депутатских мест – понятно, что именно им принадлежит решающее слово по этому вопросу.

Всеобщие выборы 2015 года

На выборах 2015 года NLD одержала на убедительную победу. USDP получила довольно скромный результат, победив в основном в тех бирманских округах, где среди избирателей было много военных, а также на некоторых национальных территориях. Но это – результаты выборов по модели first-past-the-post. А вот если бы места распределялись по пропорциональной системе, число депутатов от NLD было бы гораздо меньше – за партию отдали голоса чуть меньше 57 процентов избирателей. То есть, каждый третий-четвертый избиратель голосовал не за NLD.

Самым главным сюрпризом стал успех NLD в национальных регионах. По сути, кандидаты от этой партии подмяли под себя местные этнические структуры. Есть две причины для этого. Первая – раздробленность «национального» электората, когда этнических партий несколько, и они конкурируют друг с другом. И второй – многие избиратели понимают, что даже если кандидаты от этнической партии победят на выборах – они в Союзном парламенте будут иметь очень маленькую фракцию, которая ни на что не сможет повлиять. Именно поэтому в региональных парламентах этнические партии представлены лучше, чем в союзном. А на общегосударственном уровне «этнические» избиратели ищут общенациональную партию, которая наиболее им подходит. На выборах 2015 года они нашли NLD, продававшую «образ будущего» федеративного государства.

Самыми успешными этническими партиями на этих выборах стали Национальная партия Аракана (ANP) в западном штате Ракхайн и Лига за демократию национальностей Шана (SNLD) в восточном штате Шан. При этом в ракхайнском региональном собрании возникла ситуация, когда только благодаря присутствию военной фракции (в региональных парламентах военные также имеют 25 процентов депутатских мест) местным националистам не удалось получить абсолютное большинство. А в штате Шан, в котором живет множество национальных групп, самая крупная фракция регионального парламента – у USDP.

Интересно, что выборы стали причиной охлаждения отношений между NLD и этническими партиями. Если USDP по договоренности с ними оставила некоторые округа свободными от своих кандидатов, то NLD действовала напролом, выставив кандидатов где только можно. В результате некоторые этнические партии были вынуждены изворачиваться, провозглашая, что они – вообще-то союзники NLD, но их преимущество в том, что они одной национальности с избирателем. Как видно из результатов выборов, это им мало помогло, и они затаили обиду на обиду на NLD.

  • Итоги выборов 2015 года:
  • NLD на выборах повторила свой успех 1990 года, при этом 56,8% голосов избирателей, отданных за партию – это, похоже ее электоральный предел, достигнутый грамотной избирательной кампанией, ошибками оппонентов и усталостью от старой власти. В дальнейшем такой результат вряд ли возможен. Но даже при таком успехе за партию голосовали чуть больше половины избирателей.
  • USDP в условиях стремления избирателей к переменам, не смогла предложить избирателям внятной повестки, предлагая продолжение прежнего курса. Ее апелляции к «защите нации и религии» оказали влияние на очень ограниченный круг избирателей. Отдельно следует отметить, что партия оказалась успешнее в этнических районах, чем в традиционно бирманских округах.
  • Этнические партии в целом (за исключением ANP and SNLD) не смогли доказать избирателю свою нужность на фоне декларируемого стремления NLD строить федеративное государство. Их неудаче способствовала фрагментированность этнического спектра и наличие нескольких партий, декларирующих, что они представляют интересы одной этнической группы.

Выборы решат, кто станет президентом страны

Всеобщие выборы – это не только внутримьянманское событие. От расклада сил в парламенте прямо будет зависеть не только ответ на вопрос, кто сформирует правительство, но и кто станет главой государства, а значит – кто будет представлять Мьянму в АСЕАН и на мировой арене. 

Согласно статье 60 Конституции, президент избирается на совместной сессии обеих палат парламента из числа трех номинантов на должности вице-президентов, которых выдвигают три группы парламентариев – от верхней палаты (с равномерным представительством всех регионов), от нижней палаты (где избирательные округа нарезаны пропорционально численности населения) и от военной фракции. Кандидатуры трех вице-президентов представляются в парламент на рейтинговое голосование. Тот из них, кто наберет относительное большинство голосов, становится президентом, а двое других – соответственно первым и вторым вице-президентами. 

Эта закрепленная в конституции практика принимать важнейшие для страны решения не по палатам, а на совместной сессии парламента, позволяет многим исследователями говорить о том, что в Мьянме высший законодательный орган фактически не двухпалатный, а трехпалатный. Основания для этого есть: совместная сессия Союзного парламента имеет качественно иную политическую конфигурацию, чем каждая палата по отдельности. Понятно, что президентом при этом становится выдвиженец нижней палаты – бирманской по определению. Как уже отмечалось, в ней вдвое больше депутатов, чем в верхней палате. 

Нынешний президент бирманец Вин Мьин – выдвиженец NLD, первый вице-президент бирманец и отставной генерал-лейтенант Мьин Све – выдвиженец военной фракции, а этнический чин и христианин Генри Ван Тхио – представитель «национальной» курии. 

Если NLD удастся сохранить парламентское большинство, то понятно, что расклад сил будет таким же, как сейчас, и неважно, кто будет представлять правящую партию на высшей должности в государстве (как показывает опыт, Аун Сан Су Чжи, которая по конституции сама не имеет права стать главой государства, поскольку имеет детей с иностранными паспортами, может легко извлечь из небытия любого кандидата и сделать его формальным президентом). Однако, если у NLD такого большинства не будет, то настанет время для большой игры. То есть, либо президентом станет выдвиженец USDP, либо уже несколько партий будут решать, кого из них они выдвинут «главным» вице-президентом с гарантированным избранием на должность главы государства. А в этом случае возможны самые неожиданные коалиции. 

Фактор старшего генерала Мин Аун Хлайна

Сегодня в Мьянме много разговоров о президентских амбициях нынешнего главкома вооруженных сил старшего генерала Мин Аун Хлайна. В июле 2020 году ему исполнилось 64 года, и в вооруженных силах многие не скрывают желания видеть его во главе государства.

Мин Аун Хлайн пользуется определенной популярностью в стране. При нем вооруженные силы стали более открытыми для общества и СМИ, а сам он не боится телекамер и журналистов. В последние годы командование вооруженных сил старалось демонстрировать, что Силы обороны постепенно превращаются в «стандартную армию» - такую, как в других государствах. То есть, играют роль «ночного сторожа» и занимаются исключительно проблемами обороны и безопасности страны, ответственность за которые прописана для вооруженных сил в конституции. 

У старшего генерала Мин Аун Хлайна есть еще один козырь, который он может использовать для реализации своих президентских амбиций. Это – должность его преемника, будущего главкома вооруженных сил. Когда военные составляли конституцию страны, они сделали все, чтобы сохранить контроль над тем, кто будет назначен на эту должность – но формально обставить это как демократическую процедуру. 

Назначение главкома – прерогатива Совета национальной обороны и безопасности, в котором 11 членов. Этот конституционный орган, по задумке военных, должен находить баланс между военной и гражданской вертикалями власти. Он же, при определенных основаниях, может принять решение о передачи власти в стране, или на ее части, вооруженным силам. При правительстве USDP этот совет собирался регулярно, а после прихода к власти NLD по понятным причинам был переведен в спящий режим.

Именно этот совет представляет президенту для утверждения кандидатуру нового главкома. А он фактически контролируется военными – то есть, вооруженные силы сами решают, кто у них будет начальником. Избрание Мин Аун Хлайна президентом страны может стать результатом «большой сделки», поскольку политическим партиям (особенно этническим) тоже совсем не безразлично, кто будет возглавлять вооруженные силы, и какое операции они будут проводить в их регионах. 

И, наконец, есть еще один фактор, работающий в пользу совместного кандидата в президенты от USDP и военной фракции в том случае, если решение по нему будет зависеть от голосов этнических партий. У вооруженных сил Мьянмы есть богатый опыт взаимоотношений с вооруженными этническими формированиями и их политическими структурами. Как показывает практика, зачастую военные исходят из принципа «формальной подчиненности» этих формирований Силам обороны Мьянмы, давая взамен их лидерам широкую свободу действий. Наиболее наглядно это проявляется во взаимодействии с местными этническими ополчениями, когда военные часто закрывают глаза даже на тот факт, что многие из них занимаются производством наркотиков. Это разительно контрастирует с политикой нынешнего правительства NLD, которое вынуждено учитывать настроения своей бирманской электоральной базы, фактически поддерживая «бирманизацию» национальных окраин и устанавливая по всей стране памятники бирманцу Аун Сану. При этом, у многих этнических партий, считающих, что NLD «украла» у них победу в 2015 году, есть и другие претензии к нынешней партии власти.

Таким образом, избрание президентом страны зависит в первую очередь от расклада сил в парламенте, и только во вторую очередь – от популярности того или иного кандидата в мьянманском обществе. Но даже и этот фактор работает в пользу Мин Аун Хлайна. В отличие от своего предшественника на посту главкома, главы военного режима Тан Шве, у него достаточно низкий антирейтинг, и у многих жителей страны он вызывает уважение и симпатию. То есть, при благоприятных для него раскладах в парламенте он вполне может стать главой государства. 

Понятно, что NLD всеми силами будет стараться не допустить подобный сценарий, поскольку он коренным образом изменит баланс между двумя нынешними вертикалями власти – гражданской и военной. Единственный компромисс, который теоретически могли бы рассматривать лидеры NLD – они готовы согласиться с тем, что Мин Аун Хлайн станет президентом (если у него есть такие амбиции), но взамен он должен гарантировать, что в конституцию будут внесены изменения, которые бы существенно сократили нынешние преференции военных. Такую идею в качестве пробного шара в июле этого года вбросил «патрон» NLD Вин Тхейн, приурочив ее к дню рождения мьянманского главкома. 

  • Три вопроса к выборам 2020 года 
  • Сможет ли NLD сохранить большинство в парламенте, или хотя бы в нижней палате?
  • Сумеет ли USDP в союзе с военными депутатами получить большинство в 50% голосов и сформировать правительство?
  • Станут ли этнические партии решающей силой в случае, если ни у одной из конкурирующих общенациональных партий не будет большинства в парламенте?

Ответы на эти вопросы станут яснее, если проанализировать предвыборную тактику мьянманских политических сил и, исходя из этого, оценить шансы достижения ими успеха на выборах.

Об этом – в части 2 статьи.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded