Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Жду Ма Та Ту

Мьянманские "почему" - 2

Почему у мьянманцев такое нежное и трепетное отношение к цифре 9? Мьянманцы тщательно исследуют даты своих жизненных событий (рождений, свадеб, переездов), ища в них скрытые девятки. Даже запуск в оборот несколько десятилетий назад банкноты в 45 кьят был также связан с этой цифрой (45=90:2 или 4+5=9). К числу бесспорных доказательств хороших перспектив у Аун Сан Су Чжи мьянманцы относят и тот факт, что она живет в доме №54 (5+4=9) по Университетской авеню в Янгоне. Чем именно заслужила такой почет цифра 9 (а не, скажем, цифры 7 или 11 – также популярные у буддистов) – для меня до сих пор загадка.

Почему в Мьянме бытует поверье, что если у мьянманца заклинило шею – то это «подушечная болезнь»? И самое главное, по их мнению, в лечении этой болезни – это сначала вытащить подушку на солнце, чтобы она прокалилась, а потом долго зверски избивать ее палками. Лично я так думаю, что фраза Чуковского «и подушка как лягушка ускакала от меня» - это не что иное как показания мьянманца, обвиняемого в жестоком обращении с собственной подушкой.

Почему многие мьянманцы когда берут трубку телефона, говорят не «алло», а «о-кей»? Я понимаю, что они тем самым сигнализируют собеседнику, что условия вокруг них позволяют начать беседу. Но почему бы не говорить для разнообразия что-нибудь более жизнеутверждающее и концептуальное? Вот я вспоминаю фильм «Семнадцать мгновений весны» - так там Штрилиц и прочие персонажи никогда не говорили «алло», а каждый раз произносили что-то вроде: «Вас слушают», «Здесь Штирлиц», «Мюллер у аппарата, дружище!»

Почему мьянманцы-мужчины с таким подозрением относятся к завозимым из Китая мужским пляжным шортам на резинке с изображением на них цветочков? По их мнению, цветы – это женское украшение, недаром женские юбки обычно содержат цветочный узор, а мужские – нет. У мьянманцев даже есть теория насчет того, что из-за того, что мальчиков в Китае рождается больше, чем девочек, происходит феминизация мужского пола. И поэтому китайцы щеголяют в шортах и рубашках с цветами. Все это понятно, но, по-моему, некоторым парням шорты с ромашками пойдут только на пользу, придав образу их обладателя загадочный романтизм.

Почему мьянманцы, ожидая лифт, тычут во все кнопки, которые только есть на пульте, словно они собираются ехать одновременно во всех направлениях? Больше того, они не успокаиваются даже зайдя в кабину лифта. Например, не успевает лифт остановиться на нужном этаже – а мьянманец уже насилует кнопку открывания дверей (будто без нее двери не откроются вообще). А когда приходит пора ехать дальше – палец перемещается на кнопку закрытия дверей, хотя в современных лифтах все эти процессы давно уже происходят автоматически.

Почему мьянманцы так любят петь и с таким удовольствием подпевают известным исполнителям? Я неоднократно был свидетелем, когда в каком-нибудь людном магазине внезапно отключалась громкая трансляция популярной песни, и в наступившей тишине несколько голосов продолжали ее допевать.

Почему когда в Мьянме официанты принимают у вас заказ, они стоят в надменной позе Наполеона, с руками, переплетенным на груди. Понятно, что этому они учатся с детства (даже в школе на уроках когда они отвечают – они стоят именно так) и для них этот жест означает, что вот они, руки, сплетены на виду у собеседника – в них нет оружия, и надо сделать усилие, чтобы их расплести и ударить. Но европейцу-то кажется, что официант своей позой выливает на них фунт презрения. Может, отсюда слухи о надменности и заносчивости мьянманцев?

Почему когда вы выходите из душа, завязав по привычке полотенце сбоку, это вызывает у увидевших вас мьянманцев хихиканье? Я понимаю, что мужскую юбку мьянманцы повязывают спереди, а сбоку повязывается исключительно женская юбка. Но полотенце – это же все-таки не юбка… И даже, на мой наивный взгляд, вообще не одежда.

Почему мьянманцы, когда говорят по мобильному, используют его как рацию. То есть, послушав собеседника в трубке, они отнимают ее от уха и выставляют перед своей физиономией, сосредоточенно уставясь на дисплей и крича в микрофон. Создается впечатление, что дисплей – это телесуфлер, по которому бежит выкрикиваемый ими текст. Понятно, что мьянманцу при разговоре просто необходим собеседник. Но использовать в этом качестве телефонную трубку – это, конечно, высший пилотаж полета фантазии.

Почему мьянманцы при передаче чисел очень в английских текстах своеобразно используют скобки? Например, в объявлении может быть написано: «Office (5)», «Ministry of Industry (1)», «it will last (7) days)». Причем, в других случаях, когда используются числительные, цифры передаются вполне нормально, без всяких скобок. Иногда скобки мьянманцам почему-то заменяют кавычки – например, может быть написано: «by decision of (UNESCO)»… Хотя, с другой стороны, и в России со скобками вокруг цифр иногда творятся необъяснимые чудеса. Например, меня всегда интересовала логика мыслей моих соотечественников, которые на своих визитках в номере телефона сначала без скобок указывают код страны +7, затем почему-то в скобках – код города, и уже затем без скобок номер своего телефона.

Почему мьянманцы, расплачиваясь в Сити-марте за покупки, считают своим долгом вывалить перед кассиршей все пачки денег, которые у них есть в карманах, и только потом вынуть оттуда купюры для оплаты товара. Если таким образом мьянманец хочет показать, что денег у него много – почему в таком случае в этот момент он может быть одет в старую полинялую юбку и драную футболку?

Почему мьянманцы так любят стоять на одной ноге? Нет, я не имею в виду стояние на одной ноге, когда они едут в переполненном трясущемся автобусе или толпятся на оживленном перекрестке. Но когда мьянманец спокойно и расслабленно стоит – у него тут же появляется желание поднять одну из ног, вывернуть ее колено в сторону, а пятку упереть в другую ногу. Особенно такая поза популярна, когда мьянманец стоит, прислонившись к стене. В этот момент кажется, что он играет в какую-то диковинную игру, изображая, например, цыпленка табака.

Почему лучшим средством привести в стельку пьяного человека в чувство мьянманцы считают сок лайма, заливаемый в уши бездыханного тела? Многие хозяйки, мужья которых любят поддать, держать дома килограммы этого народного средства и при необходимости без колебаний пускают его в дело. Впрочем, один знакомый доктор сказал мне, что это все равно, что растирать пьяному уши (российский народный способ привести его в чувство). Только в случае с растиранием ушей мы имеем дело с физическим воздействием, а при заливании сока лайма – с физиологическим. Но лично для меня было бы не все равно, трут ли мне уши, или выжимают в них лайм. По-моему, сок лайма в ушах – лучший способ рано или поздно расстаться с барабанной перепонкой.

Почему некоторые мьянманцы, поносив пару дней футболку, выворачивают ее наизнанку и ходят в таком виде еще пару дней. Понятно, что после выворачивания футболка оказывается чистой стороной наружу. Но что главнее – свежесть футболки, или чистота тела, на которое она одета?

Почему мьянманцы, которые еще помнят Горбачева, считают, что у него на лбу изображена карта Мьянмы? Конечно, кому как, и география у всех разная, но лично я до приезда сюда, почему-то был уверен, что там у него все-таки Южная Америка.

Наверное, это тоже далеко не последние мои «почему» в Мьянме…
Жду Ма Та Ту

Салат из чайных листьев

До сих пор ученые спорят о том, где люди впервые начали выращивать и использовать чайные листья. Вопрос этот весьма запутан, и именно поэтому в ответ на него предпочитают вплести как можно больше стран – чтобы никому не было обидно. Поэтому самая распространенная сейчас формулировка звучит примерно так: «по единодушному мнению большинства видных зарубежных учёных (Ч.Р. Харлер, Т. Идеи), родиной чайного растения следует считать Юго-Западный Китай (Юньнань) и примыкающие к нему районы Верхней Бирмы и Северного Индокитая (Вьетнам)».

Но первенство в отношении чая, на мой взгляд, следует присуждать не только тому, кто первый стал его использовать. Для россиян, например, чай – это всего лишь напиток, причем довольно стандартно приготовленный. Даже заимствованные из Китая чайные церемонии дела не меняют: при любых телодвижениях суть всегда одинакова - горячая вода заливается в чайник с сушеными листьями. А бирманцы не только заваривают чай совсем по-другому, но еще и делают из чайных листьев очень вкусные блюда. Самым распространенным из них является салат из маринованных чайных листьев – лэпхэт-тхо. Если в древней Руси почетным гостям подносили хлеб и соль, то в Бирме – бетель для жевания и салат из чайных листьев в специальной лаковой посуде.

О чае-напитке можно говорить много. О чайных листьях в салатах в Европе и в России известно меньше. А между тем, чайные листья до сих пор занимают видное место в бирманской кухне, являясь частью торжественных церемоний, бракосочетаний и других праздников. Лэпхэт используют в ритуалах спуска на воду нового корабля и закладки первого камня нового дома. Чайные листья предлагают духам-натам, чтобы заслужить их расположение. А главное, лэпхэт-тхо – это своеобразная трубка мира. Если два человека вместе съедают этот салат – значит, вражда между ними закончилась.

При таком значении чайных листьев понятно стремление мьянманцев иметь у себя на столе самые лучшие образцы с чайных плантаций страны. Считается, что такие чайные листья растут на склонах гор около горда Намсхан, в северной части штата Шан (то есть, именно в том районе, который сейчас безусловно считается прародиной чая). Плантации расположены на высоте более 5 тыс. футов над уровнем моря. Лучшие специалисты по выращиванию чая – народность палаунг. Их относительно немного, они являются потомками самых древних жителей Индокитая и говорят на языке мон-кхмерской семьи. Большинство палаунгов живет на территории Мьянмы.

Самые первые нежные листья «шве пхи у» заготавливаются во время двенадцатого лунного месяца Табаунга (приходящегося на конец марта – начало апреля). Листья срывают рано утром. К вечеру подвявшие листья укладываются в специальный сосуд цилиндрической формы – для пропаривания. Пар проникает в сосуд через маленькие дырки на плоском дне из горшка с кипящей водой, на который плотно установлен цилиндр. Такая процедура продолжается от 30 минут до часа.

Затем пропаренные листья укладываются на чистые бамбуковые циновки, находящиеся на специальном помосте, и их там вручную разминают. Затем используется яма 10 футов глубиной и 10 футов в диаметре. Края и дно ямы выкладываются высушенными гибкими бамбуковыми стеблями и свежими листьями. Затем туда помещаются размятые чайные листья, причем утрамбовываются они так, чтобы они стали слежавшейся массой и между ними не осталось воздуха. Затем яма закрывается тяжелой деревянной крышкой, надежно прижимая утрамбованные листья. Сверху на крышку дополнительно кладутся тяжелые камни. В таком состоянии чайные листья выдерживаются в течение года. Через год этот импровизированный горшок открывается, чайные листья достаются и пакуются. Теперь они готовы к тому, чтобы из них готовили бирманские блюда.

Существует несколько популярных в Мьянме торговых брендов чайных листьев. Раньше их привозили в города в специальных больших сосудах и в таком виде продавали. Сейчас они, как правило, упакованы порциями в полиэтилен, и к ним прилагаются в отдельных пакетиках остальные ингредиенты для смешивания и приготовления салатов. Причем, не факт, что красивая упаковка гарантирует лучшее качество. Да и предпочтения к вкусу чайных листьев в салатах у каждого свои. Старикам больше нравится горьковатый вкус, но большинство предпочитает кисло-сладкие или остро-кислые салаты с чайными листьями. Отсюда – разница в требованиях не только к ингредиентам, но и к первичной обработке чайных листьев. В общем, у каждого мьянманца есть своя любимая марка чайных листьев, и он готов с пеной у рта отстаивать ее преимущества.

Собственно, листья – это основная часть салата, дающая ему название. Но она – далеко не единственная часть. Для приготовления настоящего лэпхэт-тхо листья маринуются в кунжутном или арахисовом масле (именно оно придает сладковатый вкус). В салат добавляются другие ингредиенты – жареные орешки, семена кунжута, порезанный плоскими кусочками сильно прожаренный чеснок. В зависимости от представлений повара о вкусной и здоровой пище, сюда же в разных пропорциях кладут мелко нарезанные помидоры, пошинкованные капустные листья, зеленый чили, выжимают в него лайм, добавляют бобовые. Иногда в салате можно встретить мелко порезанную киндзу (мне всегда кажется, что это лишнее). Но особую пикантность и неповторимый вкус лэпхэт-тхо придают сушеные креветки.

Практически в любой мьянманской кафешке вам подадут такой салат. Причем, у каждого повара он будет свой. Раньше в ресторанах его вообще выносили клиентам в виде ингредиентов, и каждый мог приготовить тот состав, который ему нравится. Возможно, где-то так делают и сейчас. В той кафешке, где я по вечерам иногда ем лэпхэт-тхо, его подают в уже смешанном виде, принося отдельно только маленькую чашечку с дольками свежего чеснока и нарезанного зеленого чили.

А еще мьянманцы верят, что лэпхэт – лучше всякой виагры. А поскольку запах чеснока здесь обычно никого не отпугивает – то среди мужской части населения страны этот салат особенно популярен во время ужина. Он популярен еще и как закуска во время просмотра по телевизору футбольного матча – когда особенно нужны силы, чтобы воплями поддерживать свою команду.

Между прочим, этот салат известен не только в Мьянме. Если покопаться по Интернету, то можно найти уйму ресторанчиков, где подают это мьянманское блюдо, в самых разных частях мира – особенно много их в США. В России, видимо, лэпхэт-тхо отведать пока невозможно.
Жду Ма Та Ту

Мьянманские "почему"

Почему когда мьянманцы готовятся разрезать огурец, они сначала отрезают кончик и затем круговыми движениями трут его об отрезанное место? Мне объясняли это очень просто: так из огурца уходит плохая вода.

Почему мьянманцы разных возрастов так любят, сбривая все волосы на подбородке, оставить 2-3 волоска, культивировать их, холить и лелеять. Эти волоски вырастают у них сантиметров на тридцать, и встречный ветер закидывает их через плечо. Причем, среди людей, практикующих такое, попадаются генералы и банкиры. Они считают, что с этими волосками резко повышается их привлекательность. А по-моему, все совсем наоборот.

Почему мьянманцы считают тараканов (тут они летучие и величиной с палец) грязными разносчиками заразы, но не убивают их, если найдут этого таракана у себя в квартире? Они просто ловят его и выкидывают в окно. Понятны их чувства как буддистов. Но как же быть с тем, что они все-таки грязные и заразные?

Почему мьянманцы искренне считают, что перед тем как открыть банку сгущенки – ее надо с высоты своего роста шмякнуть дном о каменный пол? Понятно, что при этом дно прогибается вниз и после прокола консервным ножом молоко не лезет наружу. Но когда с непривычки слышишь на кухне такие звуки – поневоле думаешь, что там кого-то убивают.

Почему мьянманцы так любят повторять то, что им говорят. Это с непривычки может ввести европейца в заблуждение. Например, иностранец садится в такси и называет таксисту цель пути – башню «Сакура». «Сакура тауа», - говорит он. «О-о! Сакура тауа!» - отвечает таксист. Если иностранец решил, что таксист четко понял, куда ехать – он ошибается. Проверочный вопрос: «Хау мач?». Не исключено, что таксист ответит тем же: «О-о! Хау мач!».

Почему мьянманцы-мужчины считают, что когда они в юбке-пасоу – им не стыдно прилюдно помочиться, а когда в штанах – стыдно? Много раз я наблюдал картину, как на оживленной улице на краю тротуара спиной к прохожим на корточках сидит мьянманец и мечтательно упирается взглядом в забор. А был бы он в штанах – искал бы укромное место.

Почему мьянманцы при принятии решений руководствуются какими угодно соображениями, но не заботой о безопасности человека, идущего рядом? Идея перейти оживленную улицу мьянманцу приходит настолько внезапно, что он сам не понимает, как вдруг оказался на середине проезжей части, хотя секунду назад он спокойно шел вперед по тротуару. А вы будете долго крутить головой, не понимая, что это было, и куда вдруг пропал человек, только что шедший с вами рядом.

Почему все мои знакомые, носящие имя Турейн («солнце» на древнем языке пали) или Нэй (то же самое, но по-бирмански) отличаются повышенной темнокожестью? То ли их солнце коптит особенно нещадно, то ли имя им было дано в насмешку?

Почему автобусные остановки в Янгоне расположены так, чтобы быть наименее удобными для пассажиров? Например, городские власти считают, что лучше выбрать место для остановки рядом с огромным пустырем по обе стороны проезжей части, потому что там удобно расширить дорогу, чем рядом с жилым комплексом или оживленным торговым центром. Кстати, тротуары янгонских улиц (если они вообще есть) – обычно очень узкие.

Почему мьянманец подчиняются первому же импульсу что-то сделать, не успевая логически осмыслить, что это делать ему в данный момент затруднительно. Например, мьянманцу, который только что набил рот едой, вдруг внезапно приходит в голову мысль в связи с неотложным делом позвонить по телефону. Пока он набирает номер, он еще подкладывает в рот пищи. И только к началу разговора, когда другой абонент уже вовсю орет из трубки «алло!», мьянманец внезапно осознает, что ответить членораздельно ему он не может.

Почему очень многие мьянманцы и мьянманки когда спят, любят обнимать подушку, а не класть ее под голову? Где тот мьянманский дедушка Фрейд, который бы дал оценку такому их поведению во сне?

Почему у молодых мьянманцев так популярна одежда с изображением черепа? В «Юзане-Плазе» на любой вкус кепочки с оскаленной черепной коробкой, рубашки и майки, где череп изображен во всевозможных ракурсах и количествах, и, наконец, штаны, с задницы которых доброжелательно скалится нечто с пустыми глазницами. На что намекает такая одежда и в чем секрет ее востребованности?

Почему мьянманцы, когда подзывают официанта (кондуктора, продавца, служащего в банке – да и вообще, любого другого человека), издают громкие поцелуйные звуки? Хотят ли они этим сказать, что они его страстно любят, или это просто от неумения свистеть и нежелания колотить по столу?

Почему мьянманцы, обретя счастье иметь кондиционеры в междугородных скоростных автобусах, тут же начали врубать их на полную мощность? Впрочем, знакомые янгонцы мне объяснили, что большинство из них все равно в автобусе сидит в автобусе по-азиатски, задрав ноги на сиденье, поэтому ледяной ветер, дующий под сиденьями, они не ощущают. В конце концов, знали куда садились – берите с собой носки и ботинки.

Почему у мьянманцев существует представление, что устойчивая эрекция полового члена зависит от регулярного употребления внутрь так называемых «леди фингерс», представляющих из себя тонкий, но объемный зеленый стручок с острым окончанием, а также от периодического употребления кока-колы, в которой разболтано сырое яйцо?

***

Думаю, что это – не последний список мьянманских «почему» в моем ЖЖ.
Жду Ма Та Ту

Сиреневая вывеска янгонского гламура



У многих, кто живет в Янгоне, не раз и не два возникало ощущение пребывания в параллельной реальности. То есть, увиденное на его улицах вдруг начинало до боли напоминать что-то, оставшееся по ту сторону границы, в глобализованном мире интернациональных брендов. Зайдя впервые в жизни в сетевую кафешку «Джей-Донатс», ты берешь пончики, покрытые глазурью и обсыпанные цветной крошкой, и пытаешься понять, почему ты точно знаешь, что у них внутри. И лишь потом вдруг осознаешь, что это и есть «Данкин Донатс» с теми же самыми изделиями, но под другой вывеской.

Есть в Янгоне такие же клоны Макдональдса (правда, репертуар там поскромнее, чем у транснационального аналога) и популярных на западе заведений типа Кей-Эф-Си. И это не говоря уже о кофе-хаузах, которые, наверное, во всем мире давно уже одинаковые и различаются только формой столов и цветом стен.

«Сити-Март» - это такое же янгонское явление, которое что-то смутно напоминает. Вопрос только – что именно. С одной стороны, это – классический центральный супермаркет какого-нибудь небольшого поселка в глубине США, где можно купить товары на все случаи жизни. С другой стороны, он все-таки расположен в городе, и посетители его – довольно обеспеченные люди.

Сегодня это – сеть из десяти магазинов (девять в Янгоне, один – в Мандалае), куда приезжают наиболее обеспеченные жители страны. Некоторые из Сити-Мартов расположены рядом с богатыми кондоминимумами и около пересечения оживленных магистралей. Другие стали частью торговых центров. Самый известный из Сити-Мартов расположен около стадиона Аунг Сана, и здесь никогда нет недостатка посетителей.

Помимо Сити-Марта существует еще несколько сетевых супермаркетов, но все они уступают ему в масштабах. Например, «Скай-Март» с относительно хорошим выбором товаров. Или «Эйша-Лайт» с более убогим ассортиментом.

Вообще, перед Сити-Мартом на заре его существования была поставлена задача создания супермаркета, где все было бы цивильно. Это примерно как в СССР, когда был сделан шаг от тесных душных продмагов с очередями, струкочущими кассами и толстыми продавщицами, заворачивающими отрезанные куски колбасы в серо-желтую бумагу, к просторным залам супермаркетов самообслуживания. Но в СССР появление супермаркетов не стало таким событием в общественной жизни, каким стало появление Сити-Марта для янгонцев. Потому что в СССР были театры, куда можно было прийти в парадном костюме, были торжественные собрания по случаю тех или иных дат, были, наконец, просто выставки и презентации. В Янгоне ничего этого фактически нет – тут нет даже цирка. И поэтому вопрос о месте для повседневной тусовки местного гламура всегда стоял довольно остро.

Буддистский храм – это место, куда приходят все, и где (по крайней мере, формально) не делается различие между людьми с разным материальным статусом. Поэтому объективно должно существовать нечто (по определению не относящееся к религии), которое берет на себя функцию индикатора общественной реализации. Так Сити-Март стал местом, где более-менее равные по социальному статусу люди могут встретиться и поболтать друг с другом, а также поглазеть на знаменитого артиста, покупающего кусок мяса. Сюда принято ходить семьями, и поход в Сити-Март стал своего рода церемонией, подтверждающей, что ты чего-то добился в этой жизни.

Именно этим определяется ассортимент товара, который выставлен тут для мьянманцев. Например – кипрский сок, привезенный сюда за тридевять земель. При том, что в Мьянме везде навалом фруктов, и сделать из них свежевыжатый сок не составляет труда, во время статусных вечеринок престижно выставлять на стол именно бумажные пакеты с соком. Этим хозяин подчеркивает свое стремление обустроить вечеринку «как в лучших домах Парижа и Лондона», а также демонстрирует уровень своего благосостояния. Если бы он выставил на стол кувшины со свежевыжатым соком – он прослыл бы деревенщиной и несовременным человеком.

То есть, процесс демонстрации материального статуса для мьянманца не кончается простым приходом в Сити-Март. Здесь он только начинает игру по правилам, принятым в нынешнем янгонском гламуре. Игра продолжается дома – когда гостям будет предложен сок из пачки, чай из пакетика или китайское печенье в железной коробке и цветастой бумажке.

Именно поэтому Сити-Март – это не только попытка создания более-менее цивилизованного супермаркета в Янгоне, но и место, где формируется образ жизни тех, кто может себе это позволить финансово.

Престиж Сити-Марта поднимается еще и тем, что сюда приходят за закупками иностранцы. Мьянманцам всегда нравится тусоваться среди иностранцев. А посещать те места, которые посещают иностранцы – это значит по-своему приобщаться к сладкой заграничной жизни. Кстати, для проживающих в Янгоне корейцев в Сити-Мартах есть своя «корейская» полка, где выставлены товары, привезенные из этой страны.

Все Сити-Марты подчинены одной задаче корпоративного стиля и узнаваемости – чтобы человек, зашедший в любой из них, уже по определению знал, где какой товар искать. А одетые в светло-сиреневые блузки с узором девушки в зале и на кассе кажутся одинаковыми во всех сити-мартовских магазинах.

Сначала посетитель проходит мимо прилавков со скоропортящимися товарами, причем начинается этот ряд с молочных продуктов. В Мьянме сыры не делают, поэтому привозные сыры тут стоят как в Европе – тем не менее, в лучших домах Янгона принято демонстрировать свою близость к цивилизованному образу жизни, в том числе и через поедание сыра. Затем идут молоко, рыба и морепродукты, мясо (мясо тут обалденное!), разная травка, овощи-фрукты, а также традиционные мьянманские и китайские полуфабрикаты.

Отдельно, как правило, расположен прилавок, где продают традиционные мьянманские закуски (а также примкнувшие к ним суши). Здесь можно купить острую шанскую закуску «шанчин», блюда из маринованного имбиря, чеснока, капусты. Кроме того, в супермаркетах бывают прилавки с развесным сушеным мясом (особенно вкусна оленина) и жарено-сушеной рыбой.

Дальше – царство консервированных и пакетированных продуктов, которое постепенно переходит в хозяйственный магазин. И, наконец, обязательно будет либо отдел, либо полка с косметическими товарами, а также алкогольный закуток с хорошим для Янгона выбором импортных спиртных напитков (мьянманские виски и ромы, как правило, стыдливо убраны в самый низ). У выхода можно купить канцтовары, книги, газеты, сигареты и прочие бытовые мелочи.

Практически каждый Сити-Март снабжен маленькой кафешкой – «Сизонс Бэйкери», славящейся своей выпечкой (как треугольными пирожкам с мясом или яичными роллами, так и кондитерскими изделиями) и вкусными свежевыжатыми соками. Девушки в зеленых чепчиках и зеленых передничках – другая неотъемлемая черта этой кафешки, вносящая в работу этого заведения свой неповторимый колорит. Здесь можно заказать или купить шикарный тортик на день рождения – и можно быть стопроцентно уверенным, что он будет очень вкусным и что именинник останется довольным. За пять минут на уже готовом тортике по вашему заказу напишут какую угодно надпись, и затем его упакуют в красивую коробку, с неизменно прилагающейся к ней пластмассовой лопаточкой.

Если бы Сизонз Бэйкери не было – ее стоило бы выдумать, хотя бы для того, чтобы было где достойно перерабатывать начавшие портиться фрукты или молочные продукты, а также фарш с истекающим сроком годности. Иногда именно здесь с бабушками и дедушками проводят время мьянманские дети, в то время как их мамы самозабвенно опустошают полки Сити-Марта.
Жду Ма Та Ту

Мохинга

По поводу этого блюда мьянманской кухни сколько людей – столько и мнений. Для бирманцев это – самый популярный завтрак. Утром его подают во многих кафе, но особенно популярно сетевое «Морнинг стар». Мохинга – это, пожалуй, единственное блюдо, которое можно покушать ночью, когда рестораны в Янгоне закрыты, Перед единственными в Янгоне круглосуточно открытыми магазинчиками «Эс-севен» (аналог тайских «Севен-Илэвэн») по вечерам под навесом ставят стол, где стоит закрытая полотенцем кастрюля с ингредиентами мохинги. Сама мохинга варится неподалеку. Здесь останавливаются ночные таксисты, или просто горожане, опоздавшие к ужину. А иногда – те, кто провел вечер в романтической прогулке возле озера Инья (или в кустах около него), а теперь желают восполнить силы и подкрепиться.

Сами мьянманцы определяют мохингу как фастфуд. По крайней мере, они утверждают, что мохинга – то же самое, что пицца для Италии, хот-дог для США, сукияки для Японии, чай для Британии, чапати для Индии. Но европеец плохо понял бы такое сравнение. Во-первых, не понял бы, как можно валить в одну кучу чай и пиццу. Во-вторых, мохинга – это все-таки больше суп, а полноценный суп (именно суп, а не заливаемые водой плитки сублимированной вермишели в пакетиках) к фастфуду традиционно не относился никогда.

Есть и еще одна причина, почему мохингу сложно отнести к фастфуду – слишком много ингредиентов требуется для ее приготовления. Оговорюсь, что в каждой провинции и каждом городе мохингу готовят по-своему, но тем не менее основные компоненты следующие: мо (тонкая рисовая вермишель), два вида рыбы – свежая и сушеная, кокосовое молоко, креветочный или рыбный соус, лимонная трава (сорго лимонное), порошок тумерика, имбирь, чеснок, лук, порошок «дхал» (из пережаренной и растолченной индийской фасоли), рисовая мука, растительное масло, утиные яйца, кусочек стебля молодого банана.

Главное в мохинге – основные компоненты (вермишель, бульон, сушеная рыба и специи) должны перемешиваться прямо перед подачей на стол. Если бы было иначе – вермишель разбухла бы, а мелкие соленые рыбешки превратились бы в скользкие комочки. А смешивание ингредиентов прямо перед подачей на стол приводит к тому, что каждый компонент в мохинге существует как бы отдельно (прежде всего, насыщенный рыбный бульон «хинга», тонкая рисовая лапша «мо», и хрустящая на зубах как сухарики-гренки мелкая соленая рыбешка) но все равно давая в целом свой специфический и незабываемый вкус.

Мохинга готовится следующим образом. Рыба отваривается с лимонной травой, сюда же добавляется тумерик и немного чили. Вода должна едва покрывать рыбу целиком – но не быть выше (можно понять отсюда, насколько насыщенным в итоге получится бульон). Рыбу вынуть и очистить от костей. Растереть вместе чеснок, имбирь, лимонную траву и немного чили. Нагреть растительное масло до степени, когда она начнет издавать аромат, затем влить его туда, где лежат перечисленные растертые и измельченные ингредиенты. Затем добавить туда рыбу и немного еще подержать на огне – хозяйки степень готовности обычно определяют по изменению нюансов аромата. Затем вскипятить вместе кокосовое молоко и рыбный бульон, разбавленный водой. Добавить сюда же рисовую муку, перемешанную с порошком «дхал». Варить полчаса, затем добавить стебельки банана, порезанный лук, затем – круто сваренные до этого куриные яйца. Сюда же в конце концов добавить приготовленную до этого рыбу со специями. Хинга готова. С рисовой вермишелью (мо) все гораздо проще – она замачивается и затем немного обжаривается в масле и специях. Для мохинги также отдельно до золотистого цвета поджаривается лук со специями, и он обычно выкладывается сверху рисовой вермишели. Отдельно могут подаваться специи и сушеная соленая мелкая рыбешка – типа анчоусов. Эти ингредиенты каждый добавляет по вкусу.

Главные претензии европейцев к мохинге следующие. По их мнению, мохинга – слишком насыщенное по вкусу блюдо. Бирманцы вообще любят насыщенный (я бы даже сказал – грубый) вкус. Точно так же многие их пагоды – это прежде всего массивные и основательные конусы, без намека на изящество. Поэтому рыбный бульон кажется европейцам перенасыщенным, а добавление некоторых приправ – избыточным.

Вторая претензия – это неаппетитный вид мохинги. Вообще, мьянманская кухня с точки зрения европейца не отличается аппетитным видом блюд – это как правило бесформенные темные кучки непонятно чего, заливаемые не менее непонятными жидкостями. И хоть это вкусно, но многие европейцы тоскуют по простому и изящному салатику – когда на тарелку всего лишь навалены зеленые листья и по диагонали их перечеркивают брызги коричневого соуса. Мьянманец есть желудком, а европеец - глазами, и обычный лист салата с изящной дорожкой соуса он предпочтет мьянманскому блюду из десятка ингредиентов, но не столь привлекательному на вид. В этом смысле мохинга – это серая мутная насыщенная жижа, в которой что-то плавает – поэтому, если европеец до этого не пробовал настоящую мохингу, ее внешний вид никакого аппетита у него не возбудит.

Я уже сказал, что везде мохингу готовят по-разному. Поэтому, как любят говорить в рекламе, остерегайтесь подделок. Ешьте мохингу не там, где люди утоляют голод на бегу, а в тех заведениях, которые знамениты именно своей мохингой (типа уже упомянутого мной «Морнинг стара»). Обычно в такие заведения ходят не только для утоления голода, но и для неспешного наслаждения вкусом. Именно тут мохинга будет настоящей, приготовленной для истинных гурманов. Самое главное требование я уже сформулировал – ингредиенты должны смешиваться прямо перед подачей на стол, иначе вкус мохинги лишится того многообразия, которое, человек, слыша звуки отдельных инструментов, воспринимает как единую музыку.

И, наконец, последнее, что нужно сказать про этот продукт. Если у вас гипертония – вам лучше им не злоупотреблять. Мьянманцы не случайно чаще всего едят его именно на завтрак – он для них как утренняя чашка кофе, способствует поднятию жизненного тонуса и улучшению настроения на весь день. Но поднимать тонус с изначально повышенным давлением – полезно далеко не всегда.
Жду Ма Та Ту

Вечерний рынок Янгона



Говорят, что характерная особенность жаркого азиатского города – в том, что бОльшая часть жизни здесь проходит не в душной квартире, а на улице. Это существенно отличает азиатские города от европейских, где улица – это всего лишь путь от одного места к другому, а не самодостаточный участок жизни.

Роль янгонской улицы в жизни горожанина особенно заметна тогда, когда кончается рабочий день и люди начинают свой путь по домам. И чаще всего женщины (да и многие мужчины) обязательно заходят на стихийно возникающие вечерние рынки, чтобы купить продуктов на ужин и на завтрак.

Когда электричество есть не полные сутки – на холодильник надежды мало. Кроме того, не у всех эти холодильники есть. Да и зачем тащить тяжелые сумки домой и запасаться на неделю, если и завтра на этом же месте ты сможешь купить самые свежайшие продукты? Тем более, рынок – это не только место купли-продажи. Это место общения продавцов и покупателей, встреч друзей и знакомых, индикатор общественных настроений.

Самый известный стихийный вечерний рынок янгонского даунтауна – на улице Анаврата, возле перекрестка с улицей Сейкам Тар (это между 38 и 39 улицами). Тут, у оставшейся с колониальных времен церкви, вдоль улицы растягиваются ряды продавцов.

Первый ряд – это те, кто расположился на тротуаре около церковного забора. У них есть даже самодельные палатки и столики. Второй ряд – это те, кто сидят прямо на проезжей части, разложив свой товар в плоских тазиках. Водители знают, что в вечернее время по этой улице не всегда легко проехать, и стараются объезжать это место. Все равно поток покупателей очень тесно прижимается к потоку машин.

На этом рынке продаются три вида продуктов – рыба, мясо и овощи-фрукты. Продавцы мяса, те, кто у забора, привлекают покупателей самыми разными способами, из которых громкие вопли – самый безобидный. Торговец козлиным мясом может выставить на прилавок череп козла, глядящий на мир черными глазами, а сверху привесить свежеободранную ногу, заканчивающуюся кусочком шкуры с копытом. Рядом с прилавка улыбается огромная свиная голова. А по соседству предлагают кишки и требуху – почему-то этот вид продукции стоит в Янгоне практически столько же, сколько мясо.

По торговцам овощами, фруктами и зеленью, можно безошибочно сказать, какой сезон на дворе. Сейчас – сезон манго, и этот фрукт представлен многими разноводностями. В зависимости от сорта и размера, на один доллар (или на 1000 кьят) можно купить от 3 до 5 манго. Здесь же – свежая зелень к ужину, цветная капуста, папайя, арбузы – в общем, все, что в этот момент растет и плодоносит в стране.

Торговцы рыбой сидят на асфальте проезжей части. Рыба у них с утреннего рыбного рынка - свежайшая, обложенная льдом, сверкающая чешуей, иногда еще шевелящая хвостами, а крабы и креветки норовят уползти из тазиков. После того, как ты купил рыбу – ее тебе тут же бесплатно разделают старинным тесаком так, как ты скажешь – или вдоль, или поперек. А потом упакуют – кости для супа в один мешочек, филе – в другой.

Основная единица веса на вечернем рынке называется «висс». Меня уверяли, что это – старинная британская колониальная мера веса, но я не слышал, чтобы ее использовали в других странах. Не слышали о ней и жители Великобритании, с кем я общался. Она никак не вписывается в традиционную британскую систему весов и в Интернете практически не упоминается.

Тем не менее, раньше, видимо, эта единица веса была более хорошо известна – и, как ни странно, к ней был привязан металлический кьят, привязанный также к совсем уже чудному британскому тройграну. Вот что можно прочесть в словаре Брокгауза и Ефрона:

Кейат или тикуль (англ. Kyat или ticul) — бирманская монетная и весовая единица, большей частью неточно называется тикаль. Как в монетном деле, так и для торговых весов вес K. = 255 1/2 английских тройгранов (troygrain), т. е. 16,556 гр. Чистого серебра в К. = 16 гр. = 1,5 индобританским рупиям или 2 немец. маркам. Чеканиться К. стали с 1861 г. К., весовая единица, составляет 1/100 висса (vis, viss) или пекты (paiktha), следовательно, висс = 1,6556 кгр.

Это, кстати, самое точное измерение виса, которое я вообще видел в Интернете. Обычно пишут более округленно – от 1,6 до 1,7 килограмма. Взвешивают товар продавцы обычно на старых весах с чашками. Гирьки – такие же старые, как и само слово «висс», оставшиеся еще с тех пор как Мьянма была колонией. А поскольку гирьки не ломаются и могут служить веками – традиция взвешивать все в виссах такая же неизменная. Между прочим, когда серьезные янгонские супермаркеты с претензией на западную культуру обслуживания, проводят промо-акции, то они чаще всего указывают вес рекламируемых товаров не в килограммах, а именно в виссах – чтобы покупатель легко мог сравнить с ценами рынка.

Поскольку многие покупатели и продавцы тут знают друг друга не первый год, обман искючен. Продавец тут не принесет залежалую вчерашнюю рыбу с тусклыми глазами – потому что на фоне рыбы у соседа его продукция будет смотреться особенно неприглядно, и перед покупателями ему будет стыдно. И если продавец подсунет тухлятину – к нему больше никто никогда не придет. А то, что ты сегодня не смог продать свой товар – виноват ты сам. Просто надо было громче орать и шире улыбаться.

Глядя на жизнь вечернего янгонского рынка – саморегулируемую, со своими стихийными правилами и своей стихийной, но строгой ответственностью, я иногда представляю, что было бы, если бы в Янгон доставить доблестных российских чиновников. Торговцы рыбой были бы тут же обложены милицейской данью, а заодно оштрафованы за отсутствие кассовых аппаратов и торговлю в неположенном месте. Санитарные инспекторы в уголочке составляли бы акты об антисанитарных условиях и тут же продавали бы их за деньги вместе с разрешением на торговлю. Рядом тусовались бы пожарники, глядя на временную проводку висящих над некоторыми прилавками лампочек и облизываясь от предвкушения обильной добычи. И, наконец, разгуливали бы по рядам представители разных инспекций по защите прав потребителей, вымогая взятки и отпугивая покупателей.








Жду Ма Та Ту

Гильза-Селедка



Русские, живущие в странах Юго-Восточной Азии, обычно ностальгируют по двум продуктам питания: селедке и черному хлебу. При этом не факт, что появись селедка и черный хлеб у них перед носом, они бы тут же стали их есть.

Но селедку, приготовленную по принципу «сделай сам» - грех не попробовать.

Мьянма очень богата на морепродукты – богата сказочно. Про это можно много рассказывать, ограничусь только фразой о том, что тут есть все. Ну, или почти все. Этому способствуют изломанная линия побережья с многими островами, теплые отмели и уникальный микроклимат здешних морей.

Тем не менее, рыболовецких судов тут мало, и поэтому в Мьянме шутят, что она -единственная страна мира, где креветка умирает своей смертью от старости.

При этом мьянманцы рыбу не солят. Они ее жарят, варят, тушат и сушат. Вообще, я заметил, что любой вид заготовки пищи в виде засаливания или маринования (будь то помидоры, или рыба) характерен больше всего для тех стран, где все-таки бывают зимы – и или ничего в это время не растет, или моря покрываются льдом. В Мьянме море не замерзает и рыба есть всегда, поэтому консервировать ее с помощью соли – занятие, которое не найдет понимания у местных жителей. Соответственно, не найдет понимания и вкус такой рыбы. Поэтому упаси вас бог подсовывать это блюдо им под нос.

Так вот, «herring» (она же селедка) в бирманских словарях трактуется по-разному. Чаще всего просто дается объяснение, что это такая морская рыба, иногда - что встречающаяся исключительно в северных широтах. И лишь в одном словаре удалось обнаружить сравнение с водящимся в морях около Мьянмы аналогом – рыбкой «Нга-Тала» (собственно, «нга» - это по-бирмански рыба).

Интересно, что по-английски Нга-Тала называется Hilsa Shad. «Гильза» – это тоже одна из самых популярных мьянманских рыбок, известная своим металлическим блеском, за что и получила такое название. И если бы она не была такой костлявой, то можно было бы сказать, что она – вкуснейшая. А «shad» - это и есть селедка, причем, конкретно североатлантическая, в отличие от всех других селедок. Таким образом, Нга-Тала по-английски называется Гильза-Селедка. Вас не вдохновит такое название на кулинарные подвиги?

Нга-Тала – рыба, живущая на границе пресной и морской воды на глубине 5-200 метров, в прибрежных зонах, где находятся устья рек. Питается планктоном, процеживая его через жабры, а также тем, что найдет на взбаламученном дне. Сезон заготовки – период юго-западного муссона. Известна как очень быстрый пловец.

Эту рыбу найти очень легко – ее много на рыбном рынке и на остальных базарах Янгона (например, на вечернем рынке в даунтауне). Тут она – в идеально свежем виде, утреннего привоза, лежит на чашках, сверкая яркой серебристой чешуей, и ждет своего покупателя. И стоит она более чем демократично.

Гильза-Селедка с бледно-розовым истинно селедочным мясом просто создана для засолки, и мьянманцы, жаря ее на сковородке, на мой взгляд, совершают роковую ошибку.

Засаливать ее надо в обычном селедочном маринаде (рецепт легко найти в Интернете). При засолке, тем не менее, нужно учесть вот что.

1. Рыба эта толще и немного жирнее, чем наша селедка, поэтому маринад должен быть гораздо более насыщенным (особенно не надо жалеть соль). Лучше всего засаливать не целую рыбу, а уже порезанную на куски – так она лучше просолится.

2. Поскольку при приготовлении используется не подсолнечное масло (которого тут нет), а арахисовое, и традиционные специи тут имеют несколько иной вкус, нежели российские аналоги – будьте готовы к тому, что у селедки появятся новые вкусовые оттенки. На мой взгляд, они совсем не портят ее вкус, а наоборот, придают ему элементы экзотики.

Засаливать Нга-Талу нужно несколько дней, после чего она готова к употреблению. Если вы еще найдете свеклу – то отличная селедка под шубой вам гарантирована.

Но самое лучшее – это кушать ее по-русски, с обжаренной картошкой и с кольцами нарезанного лука. А потом, любуясь на панораму города Янгона, периодически чувствовать родную и знакомую русскую луково-селедочную отрыжку.