Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Жду Ма Та Ту

Новости о Мьянме на русском языке

На Фейсбуке я создал группу "Новости о Мьянме на русском языке". Обновлять ее стараюсь ежедневно.

Если интересно, и если у вас есть профайл на Фейсбуке - присоединяйтесь! Буду рад!

Вот ссылка:
https://web.facebook.com/groups/mmrus/

Если кому-то удобнее получать информацию о политике и экономике Мьянмы в режиме Телеграм-канала - вам сюда:
https://t.me/mmrus

Жду Ма Та Ту

Мьянма, которой больше нет...

Многие меня спрашивают о том, как изменилась Мьянма за последние несколько лет. Отвечать на этот вопрос всегда трудно – приходится перечислять кучу больших и мелких деталей, и всегда есть риск что-то пропустить. А иногда видишь, что собеседник, утонув в обилии фактов, с трудом представляет общую картину. Да и скучно это – заниматься перечислением. Получается что-то типа чтения вслух железнодорожного расписания.

Поэтому я и решил написать этот текст, который, не претендуя на художественную ценность, тем не менее точно отражает мьянманские реалии пятилетней давности. Хочу заверить, что все детали быта описаны именно такими, какими они были, скажем, в 2009 году. Сейчас многое из того, о чем говорится в этом тексте, уже ушло в прошлое и стало историей.
Collapse )
Жду Ма Та Ту

Жизнь и смерть Пенелопы Крусовой

«Если ты живешь в тропиках, то должен привыкнуть к тому, что по тебе постоянно кто-то ползает, и твоя жизнь все время находится под прицелом нескольких пар внимательных глаз». Эту фразу, вычитанную в одной из книг, можно по-настоящему оценить только тогда, когда перестанешь смотреть на свою комнату глазами европейца и начнешь ее воспринимать примерно как джунгли – сложный симбиоз живых существ, где человек – не главный обитатель. И неважно, живешь ли ты в дорогом кондоминимуме, или в дешевой квартире на окраине Янгона – эта истина актуальна везде.

А уж если у вас в квартире завелась крыса – тогда, переворачивая в ее поисках все диваны и отодвигая шкафы, поневоле изучаешь всю фауну собственного места обитания.

Итак, крыса была молодая, но умная. Не очень большая (большие жирные крысы, подлинные хозяева мьянманских ночных улиц, вряд ли забрались бы так высоко), молодая, темно-серая, с гладкой красивой шерстью, с длинным хвостом и почти белым брошком. Видимо, она пришла через окно – я не раз был свидетелем того, как крысы быстро карабкаются по отвесным отштукатуренням стенкам зданий и ловко перескакивают с трубы на трубу на уровне восьмого этажа. Интересно, что дорогие кондо с их карнизиками, архитектурными украшениями и балконами для цветов под окнами, как раз гораздо более удобны для крыс, чем муниципальные дома с их голыми отвесными стенами без архитектурных излишеств. Многие окна открыты – и крысы заходят в дома как хозяева. Они прогрызают дыры в железной проволоке противомоскитных сеток и первым делом бегут к мусорным ведрам. А уже потом решают, стоит ли тут поселиться.

Мьянманские дома строятся просто: возводится конструкция из несущих балок, а потом кладутся перекрытия. В дорогих кондо считается, что выпирающие балки на потолке – это некрасиво. Поэтому хозяева квартир, делая ремонт, стараются эти балки всячески закрыть, придав комнате вид правильного куба без изысков. Для этого они делают навесные потолки - идеальное место для того, чтобы там селились и чувствовали себя в безопасности разнообразные живые существа. В обычных янгонских квартирах хозяева такими изысками не заморачиваются – поэтому там для крыс меньше возможностей найти комфортабельную жилплощадь. Кроме того, в дорогих корндоминимумах крыс больше еще и потому, что жители там по определению не голодают и едят много мяса и рыбы. А значит, мусорная корзина всегда полна лакомства.

Что делать жильцам квартир, у которых на подвесном потолке решила обосноваться крыса? Да, собственно, сделать ничего нельзя. Если положить ей отраву – она там сдохнет и будет вонять. А разбирать потолок – дорогое удовольствие. Если поставить мышеловку – крыса в нее не пойдет. Как и всякое умное существо, она обходит стороной всякие непонятные металлические конструкции, даже если там лежит лакомство. Точно так же крыса относится и к специальному клею. На этикетке банки бойко расписываются уникальные свойства этого липкого вещества, причем особо отмечается, что попавшая в западню крыса долго будет издавать тревожный визг, который заставит ее сородичей убраться подальше от опасного места. В качестве иллюстрации там же изображена улыбающаяся крыса, от задранного носа которой, как от антенны, кругами расходятся волны – типа рекламы блютуса.

Собственно остается одно – создавать крысе нетерпимые условия. Например, колотить в навесной пололок шваброй, чтобы она там наверху подскакивала на месте. Или купить звуковой отпугиватель, который в Мьянме на крыс давно не действует – они к нему привыкли точно так же, как люди, живущие возле больной железнодорожной станции, не обращают внимание на шум поездов и выкрики из громкоговорителей на столбах. Впрочем, отвадить крысу, если она облюбовала вашу квартиру – занятие бесперспективное, даже если вы будете оставлять мусорное ведро но ночь пустым.

Когда человек понимает это – он начинает относиться к крысе как к члену семьи. Это – первый признак того, что он признает сове поражение. Поселившаяся у меня крыса, после безуспешных попыток поймать ее с помощью мышеловки и клея, получила имя - Пенелопа Крусова. Для мьянманцев нет разницы не только между русскими буквами «б» и «в» (поэтому если мьянманец пишет вам по-русски в чате «я завыл» - не надо рисовать жуткие картины и все понимать буквально), но и между буквами «ы» и «у». А особенности мьянманского языка заставляют их слово «крыса» произносить исключительно как «круса». Пенелопа Крусова возникла именно на этой лингвистической основе. Ну и плюс, конечно, отсылка к имени испанской кинозвезды, на которую (да простят меня ее поклонники) эта крыса поразительным образом смахивала.

Постепенно Пенелопа Крусова зажила своей мифологизированной жизнью, все больше отделяясь от конкретной крысы, живущей за стенкой. По ночам она приходила к моему компьютеру, который оставался включенным, потому что ночь – идеальное время для загрузки торрентов, и чатилась со своими собратьями. А попутно – участвовала в концертах художественной самодеятельности, издавая художественный свист. Кто спал в южных городах с открытыми окнами, знает, насколько ночная какофония городской жизни наполнена крысиными взвизгиваниями. Когда ее застигали на кухне – она демонстрировала чудеса цирковой акробатики, ловко карабкаясь по гладкой аюминиевой оконной раме на потолок, или прыгая со стола на стул. Человек даже с самой быстрой реакцией не мог бы уследить за финтами этого существа – Пенелопа Крусова на самом деле носилась как молния, исчезая с глаз и тут же материализуясь совсем в другом конце кухни.

Буддизм учит людей быть оптимистами. Поэтому даже появление Пенелопы Крусовой надо было рассматривать как не очень большое зло. Тем более, что, по большому счету, Пенелопа не собиралась огрызаться и убегала, если видела людей. Бывают в квартире существа куда мельче, но куда более мерзопакостней.

Мьянманские термиты («ча»), например - это напасть сродни пожару. Они мало чем отличаются от обычных муравьев, и у них есть дурная привычка – переволзать своими огромными колониями с квартиры на квартиру. Нужно видеть процессию этих существ, одержимых идеей переезда. Они идут широкой полосой по поверхности, делая себе прямую дорогу. Если это продвижение было в отсутствие хозяев – то последствия великого переселения будут для них неожиданными. Например, в один прекрасный день сорвется со стены деревянный кухонный шкаф. Задняя стенка его будет превращена в труху, и он просто рассыплется в момент падения. Ча могут жить под паркетом, методично его поедая, и когда паркет начнет шевелиться под ногами – кричать «караул» будет уже поздно.

Самая наглая, на мой взгляд, привычка колонны ча – это идти прямой дорогой, не обращая внимание на препятствия. Причем, вопрос препятствий решается быстро и радикально. Когда на пути колонны ча в углу лежали штаны – ча не заморачивались поиском пути в лабиринте складок, и быстро прогрызли в штанах сквозную дыру. В итоге следующие колонны ча спокойно шли сквозь штаны как через туннель в горах. То же самое ча спокойно делали с книгами и деревянными дверями.

На ча не действуют никакие химикаты. Вернее, они действуют, но все равно значительная часть ча выживает в глубокиз норах, которые они прогрызли в древесине, и снова продолжает свою разрушительную деятельность после отбоя химической тревоги. Единственный эффективный метод борьбы с ними – радикальный. Мебель и паркет вывозятся из квартиры и сжигаются.

Другая квартирная напасть – это тараканы. В отличие от российских собратьев (которые тут тоже имеются, но их мало) мьянманские тараканы – большие, величиной с палец. И, что особенно неприятно, они умеют летать. Дома в мьянманских городах обычно строятся впритык друг к другу, окно в окно, и тараканы даже особо не утруждают себя, чтобы очутиться в другой квартире. Если присмотреться к мьянманским тараканам, то это – на удивление красивые насекомые, даже не без изящества. И если абстрагироваться от понимания того, что они переносят грязь и заразу, их вполне можно полюбить. Впрочем, вся любовь обычно заканчивается в тот момент, когда в ночной темноте на тебя пикирует и с увлечением начинает по тебе ползать это милое насекомое. Тут уж даже у буддистского монаха, для которого обычная человеческая привычка хлопать на себе комаров, кажется святотатством, возникнет жуткое желание прибить нахала насмерть.

Лично для меня с этими тараканами связано совсем не «квартирное» воспоминание. Как-то, когда я гулял по городу, вдруг начался дождь. Спасение от дождя было одно – крытая автобусная остановка с лавкой. Дождь оказался настоящим тропическим ливнем – вода начала заливать все вокруг, затекая под остановку. И в этот момент появились тараканы. Оии лезли толпами из всех шелей заливаемого водой асфальта, пытаясь найти какое-то сухое возвышение. Первыми начали орать мьянманцы, сидевшие на лавке – кишащая толпа тараканов полезла вверх по ножкам, абсолютно скрыв их, а потом - по сидящим людям. Но даже те, кто стоял, вынуждены были постоянно танцевать и подпрыгивать – тараканы огромными толпами устремлялись к их ногам и пытались карабкаться по ним вверх. Некоторые взлетали и садились людям на плечи и на голову. После странных танцев людей на остановке весь асфальт был покрыт мерзкой скользкой коркой из давленых тараканов, которую постепенно смывали потоки воды. Это ощущение ловушки - сильный ливень снаружи и полчища ползущих по людям тараканов под крышей - я, наверное, буду помнить еще долго. И – понимание того, что человек на Земле жив до сих пор только потому, что какие-нибудь мелкие твари типа тараканов просто еще не расплодились как следует.

На фоне всего этого постоянно бегающие по любой мьянманской квартире зелено-серые безобидные лупоглазые ящерки кажутся более чем дружелюбыми существами. Они молча смотрят на тебя с потолка, когда ты сидишь за компьютером, или, расположившись возле горящей лампы, с увлечением охотятся на летящих к ней мошек и комаров. Иногда, правда, они способны внезапно и громко застрекотать где-то над ухом – но это и есть самое серьезное беспокойство, которое они во состояни и принести людям.

Примечательно, что ни одно из этих живых существ человек не наделяет способностью мыслить. А значит – априори не считает равным себе. Дав крысе имя – Пенелопа Крусова – ты тем самым признаешь, что это такое же как и ты живое существо, наделенное разумом, способное мыслить и чувствовать. Если у мьянманца спросить, кто умнее – собака, крыса или корова – мьянманец почти стопроцентно выберет крысу.

Именно поэтому дальнейшая охота на Пенелопу Крусову строилась совсем по другому принципу – не от идеи, что она дура, а от понимания того, что любое умное существо тоже делает ошибки, особенно когда спешит. Если честно, лучше бы она жила дальше – но не в моей квартире. А наблюдать, как она вскакивает на кухонный стол и лазает между тарелками, из которых ты потом ешь – малоприятное занятие. Это, собственно, и определило окончательно мое отношение к этой, в принципе симпатичной мне крысе. Она может быть симпатичной до какой угодно степени – но не за счет угрозы человеческому здоровью. А о том, что именно из-за крыс часто начинались эпидемии – известно любому школьнику.

В стратегии охоты на Пенелопу был выбран безошибочный вариант: сделать пути ее выхода в свет максимально извилистыми, установив на них мышеловки и положив листы с клеем. А чтобы крыса была решительнее, за пределами этого лабиринта оставить для нее суперприз – то, что крысы особенно любят. А любят мьянманские крысы все тухлое – особенно уважают сушеную рыбу с резким запахом. Поэтому заманивать их свежим куском мяса – дело бесполезное. Предполагалось, что крыса, бросившаяся наутек, не сможет в быстром темпе обогнуть все лабиринты из клея и мышеловок, и обязательно во что-то вляпается.

Сегодня утром все случилось именно так. Удирая в свое укрытие при виде зашедшего на кухню человека, Пенелопа получила по башке мышеловкой. Мьянманские мышеловки вполне могут быть использованы против медведя – поэтому я уверен, что крыса вообще не мучилась. Вместе с мышеловкой она была выкинута на улицу, оставив при этом в душе ошущение какой-то пустоты. Все-таки за то время, когда Пенелопа Крусова хозяйничала на кухне, она сумела стать неотъемлимым элементом моего мьянманского пейзажа, без которого он выглядит уже не таким ярким.
Phone Gyi

Священный Зуб Будды Шакьямуни

Ноябрь и декабрь запомнились в Мьянме не только политическими событиями и визитами всемирно известных зарубежных гостей. В это время в Мьянму из Китая ненадолго была доставлена реликвия – Священный Зуб Будды Шакьямуни, постоянное место хранения которой – храм Лингуан в Пекине. Реликивию привезли даже несмотря на приостановку строительства китайцами плотины на Иравади – как знак доброй воли и дружеского отношения китайцев к народам Мьянмы. Китайские новостные сайты подчеркивали, что «до наших дней во всем мире сохранилось всего два подлинных зуба Будды: один в пекинском храме Лингуан, другой – в Шри-Ланке». До этого святыня была здесь в 1955-56, 1994 и 1996-97 годах – нынешнее ее пребывание в стране стало четвертым.



Зуб Будды пробыл в Мьянме 48 дней: сначала на 16 дней он был помещен в пагоду Уппатасанти в Нейпьидо, затем 16 дней он находился в пагоде Каба Эи в Янгоне и завершающие 16 дней – в монастыре Маха Атула Вайян в Мандалае. Перевозили его в большом специальном золоченом ковчеге с максимальной торжественностью. В каждом месте пребывания его встречали пышными религиозными церемониями с участием высших официальных лиц, а по пути следования священного груза приветствовать его выходили толпы народа. Ковчег с реликвией двигался в сопровождении белых слонов и специального почетного караула.



В Янгоне церемонию встречи реликвии возглавили старший министр правительства провинции У Мьинт Све и посол Китая Ли Цзюньхуа. На протяжении 7-километрового пути от аэропорта Мингаладон до пагоды Каба Эи красочную процессию привествовали более 50 тысяч человек, а на улице Пагоды Каба Эи была сооружена специальная арка в честь этого события.



Выбор пагоды Каба Эи не случаен: рядом с ней находится большая искусственная гора, внутренность которой – полая и представляет собой большой зал для религиозных церемоний (его размеры – 67 х 43 метра). То есть, зал расположен в рукотворной пещере Маха Пасана – и это прямая отсылка к пещере Сатта Панни, где два с половиной тысячелетия назад проходил Первый буддистский собор. Пещера возле пагоды Каба Эи была построена по распоряжению премьер-министра Бирмы У Ну (весьма религиозного человека) для Шестого (тхеравадийского) буддистского собора, состоявшегося в 1954 году.

Все дни пребывания реликвии в пещере Маха Пасана около пагоды Каба Эи было много народа. Очередь растягивалась на несколько километров, и хвост ее загибался на улицу Парами. Люди приходили семьями, причем, женщин было значительно больше, чем мужчин.

Сначала они должны были пройти вдоль узкого тротуара улицы пагоды Каба Эи, а затем свернуть к самой пагоде. Здесь, в воротах пагоды, женщин и мужчин разделяли на два потока, и дальше они двигались сонаправленно, но отдельно. Всего было три кордона безопасности, где людей в специально оборудованных кабинках подвергали досмотру.Нельзя было иметь с собой любые сумки, бумажники и кошельки – в том числе самые маленькие. С собой не разрешалось брать никаких металлических предметов – в том числе, например, наручные часы и ключи. Было запрещено проносить с собой любые электронные устройства – прежде всего мобильные телефоны и камеры. Мужчинам нельзя было иметь брючный ремень с пряжкой. Никаких мест для хранения этих предметов не предусматривалось, но, в принципе, люди и так знали, что можно приносить с собой, а что нельзя. Мужчины, например, предпочитали приходить в традиционных мужских юбках – пасоу, а эти юбки наличие ремня не предусматривают. Некоторые женщины собирали свои железные предметы (типа ключей или железных заколок для волос) в пакетик и клали под ближайшее дерево, чтобы взять на обратном пути.

Точно так же поступали с обувью. У святыни люди должны были проходить только босиком, поэтому обувь нужно было снять и оставить за пределами пещеры. Поскольку у женщин сандалии отличаются гораздо большим разнообразием, чем традиционные мужские шлепки, женщины не боялись, что потом не найдут свою обувь в общей куче. Поэтому после третьего кордона безопасности они просто скидывали обувь и оставляли ее вдоль края людского потока, примечая для себя ориентир на обочине, по которому потом можно будет ее отыскать. Мужчины могли более цивилизованно сдать обувь в импровизированную камеру хранения и потом получить ее обратно по бирке.

Вообще, создавалось впечатление, что «идеология» этого досмотра была очень простой: лишить людей любых предметов, которые они могли бы кинуть в реликвию и которые могли бы нанести этой реликвии ущерб. В общем, все понимали, что люди бывают разные, а зуб Будды – это на самом деле святыня, которую надо охранять, поэтому нареканий к полиции ни у кого не возникало.

Отдельно нужно сказать еще вот о чем. От ворот пагоды и до пещеры Маха Пасана над медленно идущим людиским потоком были сооружены тенты для защиты от солнца. Периодически на пути людям бесплатно раздавали воду в пластиковых бутылках (выпить ее надо было до последнего кордона безопасности). Я понимаю, что таким образом компании, производящие воду, делали себе промоушн, попутно совершая благое дело. Тем не менее, нужно признать, что бесплатная вода для людей в этом месте была более чем кстати – кто бы какие ни преследовал цели при ее раздаче. Вдоль толпы стояли мальчики-добровольцы с медицинскими креслами-каталками. Они периодически сажали к себе пожилых людей – тем, кому трудно было идти весь путь к пещере - и подвозили их на несколько сотен метров вперед. И когда какую-нибудь бабушку доставляли на каталке к началу очереди, никто и не думал говорить ей, что «её здесь не стояло». Наоборот, ей помогали подняться, и совершенно незнакомые люди вели ее под руку дальше.

Было и еще одно техническое новшество. Вдоль движения толпы было установлено несколько больших экранов, на которых постоянно сменялись три плана: общий вид подиума с ковчегом, общий вид ковчега с остроносой золотой макушкой и собственно зуб Будды в специальной чаше в виде цветка лотоса за большим увеличительным стеклом, обрамленным золотой оправой с драгоценными камнями. То есть, таким ненавязчивым образом людям разъясняли, куда им надо смотреть, когда они наконец приблизятся к святыне – чтобы каждый смог не метаться взглядом по сторонам, а смотреть куда надо.

Женская очередь двигалась гораздо медленнее мужской в силу своей многочисленности, поэтому многие главы семейств ждали своих жен около кордонов безопасности, чтобы дальше идти, не упуская друг друга из вида.

Зал в пещере Маха Пасана был специально оборудован для демонстрирования реликвии. Люди заходили в задние двери, и сразу видели далеко перед собой подиум с золотым ковчегом. На него были направлены лучши прожекторов, поэтому сразу было ясно, куда надо смотреть. Люди тремя потоками шли по периметру зала, постепенно приближаясь к ковчегу. Первый, «внешний» и ближайший к ковчегу поток составляли монахи. Второй – мужчины. Третий – женщины. Потоки были разделены стойками с веревочными канатами.

Никто в толпе не торопил друг друга. Если кто-то, стоя перед реликвией, хотел коротко помолиться – толпа его просто огибала. Тем не менее, все замедляли ход, пытаясь разглядеть священный зуб Будды за увеличительным стеклом. Естественно, никто ничего не видел – с полутора-двух метров увидеть человеческий зуб (пусть и хорошо освещенный, и за линзой) довольно трудно. Тем не менее, все уже видели демонстрацию крупных планов на больших мониторах, и знали, что он – там.



А потом три потока приближались к боковому выходу из пещеры и сливались в один. Здесь у каждого был выбор – выйти наружу, или остаться в центре зала и провести тут какое-то время.

Большой зал, по периметру которого шли потоки людей, был устлан коврами и подготовлен к тому, что здесь будут сидеть люди. Спереди было специально огорожено место для монахов. А дальше каждый желающий мог провести тут какое-то время – помолиться, подумать о чем-то важном, или просто почувствовать себя в одном помещении с буддистской святыней. Целые семьи садились на ковры и сидели, глядя на золотой ковчег. Родители объясняли детям про зуб Будды, а старшие усердно молились. Никто никого не гнал и не торопил – в зале хватало места всем. Буддисты хорошо знают, где должны сидеть женщины, а где мужчины, поэтому каждый знал, какое место ему выбрать. Интересно, что те, кто сидел в задней части зала – как раз рядом с дверями, в которые в зал входили потоки людей - смотрели не на зуб Будды, а на толпу. В принципе, это – чисто мьянманская черта: сидеть на обочине дороги и смотреть, как мимо движется жизнь.

Это стремление просто побыть рядом со святыней для мьянманцев, на мой взгляд, куда важнее каких-то буддистских обрядов. Они семьями приходят в пагоды, приносят с собой тхамин-чжайны с едой и проводят там по полдня, разговаривая о жизни и рассказывая что-то детям. В Шведагоне таких людей особенно много. Просто побыть рядом со святыней для мьянманского буддиста – лучший курс психотерапии. После этого он чувствует себя посвежевшим, помолодевшим, а главное – обретает душевный комфорт и эмоциональное равновесие.

Именно поэтому люди и сидели в зале пещеры Маха Пасана, просто находясь в одном помещении со стоявшей в нескольких метрах впереди них буддистской святыней. Кто-то находился тут всего несколько минут, кто-то мог сидеть хоть весь день. Единственное, во что вмешивались одетые в парадные мьянманские рубашки люди - это не давали мирянам занять пространство, предназначенное для монахов. Или вежливо указывали монашкам, что им для молитвы положено другое место.

А после выхода из пещеры реальность опять менялась. Люди попадали в ряды торговцев постерами с изображением зуба Будды и буддистской литературой. Несмотря на то, что книги и картинки были посвящены серьезным предметам, продавцы зазывали к своей продукции так, как это делается на обычной ярмарке. Между прочим, именно на постерах они как раз и могли разглядеть то, ради чего они пришли, что в силу малых размеров просто не могли увидеть, но присутствие чего ощущали – зуб Будды. После этого люди отыскивали свою обувь и двигались на выход. Здесь им в последний раз предлагали пластиковые бутылки с бесплатной водой.

Эти люди выходили действительно просветленными. Никто им не мешал увидеть священную будистскую реликвию, и никто не препятствовал побыть с ней столько, сколько они считали нужным. Надо было видеть, с какими лицами после этого люди расходились по домам...

Отдельно нужно сказать о ВИПах. Те из них, кто хотел и кому было положено по должности – участвовали в церемонии встречи реликвии и ее транспортировки до пагоды Каба Эи. Для них потом было отведено специальное время, чтобы помолиться в зале пещеры Маха Пасана и побыть рядом с реликвией – перед тем, как пускать публику (на фотографии – как раз запечатлена ВИП-молитва).



Кто не успел или не смог принять участие в этой церемонии – могли приехать к реликвии в ночное время, когда поток людей прекращался. Точно так же могли приехать к реликвии и богатые бизнесмены – но при этом предполагалось, что они должны сделать существенные пожертвования пагоде Каба Эи.

В общем.... поясу Богородицы посвящается.
Жду Ма Та Ту

До Аун Сан Су Чжи. Часть 1

Три вступительных замечания.

1. Я не ставил целью писать биографию До Аун Сан Су Чжи. Для интересующихся - биография ее, например, вот тут:

http://www.lenta.ru/lib/14184651/

2. Происхождение имени. Первая часть – от отца, генерала Аун Сана. «Су» - от бабушки, матери генерала Аун Сана. «Чжи» - от Кхин Чжи, собственной мамы, жены генерала Аун Сана.

3. Как ее правильно называть. Пожилую женщину в Мьянме принято называть полным именем (если вы не ее ближайший родственник или друг и не старше ее по возрасту), при этом со средних лет к этому имени спереди прибавляется «До» - До Аун Сан Су Чжи. Это «До» в определенной степени соответствует русскому «госпожа», но в Мьянме «До» (как и «Ма» для более молодых женщин) становится обязательной частью имени. Называть ее просто «Аун Сан Су Чжи» - это в Мьянме все равно что называть пожилую женщину примерно как «Машка» или «Нюрка». И уж тем более недопустимо фамильярно называть ее как-нибудь типа «бесстрашная Аун» - чем грешат за границей журналисты, не знающие ничего про Мьянму, зато считающие себя специалистами по До Аун Сан Су Чжи. Более фамильярно, но также уважительно ее иногда называют До Су - госпожа Су. Имя «Аун Сан» – это все-таки больше мужское имя, тем более что так звали ее знаменитого отца, поэтому именно До Су – как отсылка к ее собственной бабушке - стало наиболее оптимальным именем для пожилой женщины. В последнее время молодые люди иногда пишут (и говорят) «амэй Су» - «мама Су». В общении с иностранцами ее иногда называют просто «the Lady» - и всем понятно, о ком идет речь.

Collapse )
Жду Ма Та Ту

Маленькие бирманские миры

Многие россияне, которых судьба занесла в Мьянму, думают, что эта страна – тот же Таиланд, только лет тридцать назад. Если бы все было так просто, тогда и ответ на вопрос о том, почему страна отстала от Таиланда на 30 лет, был бы простым. А в реальности получается совсем как в России, где «западники» долго объясняли отсталость страны тем, что ее пятьсот лет назад «гнули татары» (как вариант – отсутствие масла и колбасы в начале 80-х годов прошлого века в СССР объясняли тем, что сорок лет назад в стране шла кровопролитная война). Хотя ясно, что причину разрухи нужно искать не в грязном клозете, а в собственной голове.

Я не претендую на глубокое объяснение загадочной бирманской души. Как и не претендую на профессиональные взгляды и выводы. Приведу здесь лишь несколько наблюдений из янгонской жизни. При этом опять же, люди, живущие в Мьянме – очень разные. К тому же молодое поколение сегодня разительно отличается от тех, кто старше. Но какие-то особенности национального характера при этом вполне просматриваются.

Начну с одного весьма показательного эпизода. Как-то я задержался вечером в офисе, причем работал там за компьютером при выключенном верхнем свете. Закончив работу, я вышел в коридор. Там я нос к носу столкнулся с охранником, обходящим свои ночные владения. То, что произошло вслед за этим, меня удивило и поразило.

Охранник остановился, и секунды две задумчиво смотрел на меня. Затем он выставил руки ладонями по направлению ко мне и дико заорал. Продолжая орать, он начал опускаться вниз на согнутых коленях. Орущий и странно себя ведущий в темном коридоре охранник произвел на меня сильное впечатление. Тем не менее, мои друзья сказали, что такая реакция для бирманца старшего поколения – в порядке вещей. Он не обязательно будет орать и садиться на пол, но будет реагировать подобным странным образом.

Как мне объяснили мои знакомые (кстати, молодые бирманцы), люди старшего поколения привыкли, что все вокруг течет медленно, и череда событий никогда не меняется быстро. Поэтому резкий переход из одного состояния в другое для бирманца – это сильнейший стресс, к которому он, как правило, не бывает готов. Мои друзья привели в пример своих родителей, которые абсолютно терялись в ситуациях, требующих быстрого принятия решений. А на того злополучного охранника несомненно еще и повлияла распространенная в Мьянме вера в духов-натов, которые присутствуют повсеместно и могут напугать человека до полусмерти. Видимо, для охранника я был натом, вышедшим из стенки.

Я тут же вспомнил, как в офисе кондоминимума, где я живу, меня на полном серьезе спрашивали, не слышал ли я по ночам подозрительные стуки и звуки из соседней нежилой квартиры, переоборудованной в офис транспортной компании, и не мелькали ли в окнах таинственные огоньки. Оказывается, охранники, обходящие по ночам этажи, давно уже были уверены, что в квартире живет нат, который по ночам разбрасывает там вещи и путает бумаги.

Вера в натов – это еще один показатель стремления бирманцев создать вокруг себя замкнутый мир, в котором всему предлагалось бы четкое и логичное объяснение. В этом мире все ясно и понятно, и привлечение внешних реалий кажется излишним (все необъяснимое логично объясняется выходками натов). Больше того, бирманец настолько замыкается в этом своем внутреннем мире, что его трудно оттуда вытащить. Я знаю коренных москвичей, которые были на Красной площади только в далеком детстве, и уже много лет знают дорогу исключительно до ближайшей булочной. В Янгоне это возведено в абсолют, а в остальной Мьянме – тем более. Абсолютное большинство янгонцев знают всего один-два маршрута автобуса, и то на каком-то отрезке его пути. Поехать куда-то еще – для них неинтересно и даже страшно. А если очень нужно куда-то ехать – они лучше возьмут такси, даже если при этом отдадут последние деньги. Причем, доходило до смешных вещей, когда я не раз объяснял янгонцам, как и на каком автобусе они могут добраться до того или иного района.

Много раз я встречал в Мьянме талантливых и умных людей, которые гробят собственный талант и ум тем, что замкнулись в своем пространстве (гораздо чаще, чем в России). Например, я знаю бирманцев, более-менее хорошо говорящих по-русски (намного лучше, чем большинство здешних русскоязычных гидов), но они просто боятся пойти и подать документы на получение лицензии. А еще – потерять свое лицо и ужас от мысли, что ему могут отказать. А в своем мире жить легко и комфортно – там никто не откажет и никто не наступит на самолюбие.

Многие бирманцы из провинции до сих пор боятся сидеть за соседним столиком с иностранцем. Причем, времена, когда за связь с иностранцами наступали какие-то негативные последствия – давно ушли в прошлое. Молодежь это доказывает на своем опыте, активно общаясь и тусуясь с иностранцами, и через это общение открывая для себя новый мир и ломая в себе стереотипы своих родителей. Но для очень многих представителей более старшего поколения иностранцы – это что-то чужое и ужасное, не вписывающееся в сконструированный ими мир, и от них надо держаться подальше. Многие иностранцы при этом считают, что это диктатура так запугала народ, хотя причина – давно не в этом, а в том, что диктатура как раз и выросла из инфантилизма мьянманцев и их стремления самоограничиться в своем мире.

Стремление бирманца иметь вокруг себя свой маленький мир, без резких изменений и выходящих из стен иностранцев, в свое время было спроецировано и на всю страну. Не случайно во время правления генерала Не Вина был период, когда иностранцам вообще было запрещено находиться в Мьянме более 24 часов, а контакты с внешним миром были сведены до минимума. Очень просто объяснить все это особенностями характера генерала Не Вина. Но генерал лишь выразил на уровне государства свое собственное мироощущение, характерное для очень многих (если не для абсолютного большинства) бирманцев. И в том числе именно поэтому, как выразитель некоего национального характера, он так долго находился у власти. Нынешнее поколение людей у власти хоть и расширили контакты с внешним миром, все равно во многом находятся под влиянием старых идей. Их принцип очень простой: мы к вам не лезем – не лезьте к нам. Я уверен, что иностранных наблюдателей не пустили на прошедшие выборы не потому, что кто-то что-то собирался подтасовывать (если поставить такую цель – в 57-миллионной многонациональной стране подтасовать результаты можно при наличии даже нескольких тысяч наблюдателей), а именно исходя из этого принципа.

В этой узости и «заданности» мирка рядового бирманца – одна их причин того, почему в Янгоне, по сравнению, скажем, с Бангкоком, долго вообще практически не было никакой ночной жизни (это сейчас она постепенно появляется, причем, далеко не в лучших ее проявлениях). Или – поздний возраст вступления бирманцев в брак, очень резко контрастирующий с показателями соседних с Мьянмой стран.

Отношение бирманцев к людям «своего» мира значительно отличается от отношения к чужакам. Это очень наглядно проявляется при разборках подвыпивших клиентов в ресторанах. Выпившие люди иногда склонны побузить, но и здесь разборки внутри своего круга и разборки вне – это очень разные вещи.

Если поскандалили два незнакомых человека – то можно поручиться, что драки скорее всего не будет. Они минут двадцать будут стоять в двух метрах друг напротив друга и истошно по очереди орать, тыча друг в друга пальцем и собирая вокруг себя толпу благодарных слушателей. Обзывать они друг друга могут как угодно, но руки распускать не будут. Неизвестно, кто этот незнакомый человек, с которым бирманец ругается. Вдруг он принадлежит к какой-то группировке, или имеет влиятельных родственников. И весь твой мир, который ты так тщательно вокруг себя создавал, будет очень легко разрушен.

Если же в ресторане происходит самая настоящая драка с опрокидыванием столов – значит повздорили люди, которые друг друга отлично знают. А скорее всего – морду друг другу бьют друзья. Такой вот парадокс современной бирманской действительности.

Еще один парадокс заключается в том, что человеком, живущим в своем медленном замкнутом мире, очень легко управлять, играя на эффекте внезапности. Один из моих друзей, шан по национальности, который, скажем так, довольно критически относится к бирманцам (хотя и признает, что шаны – тоже не подарок), доказал это мне на одном простом примере. Он просто подходил на улице к бирманцу средних лет, который нес в руках какую-нибудь сумку, и довольно спокойно говорил ему: «Брось это!». Бирманец тут же покорно бросал свою сумку на землю. Я понимаю, что это – не испуг, и что бирманец испугается только через несколько секунд. Но до этого – послушно выполнит команду, даже не осознавая, кто и что от него требует. При отсутствии собственных мыслей по поводу происходящего (на это требуется время) он послушно исполняет чужую волю. В этом – одна их причин того, почему бирманская толпа при необходимости очень хорошо управляема.

При всей спорности таких психологических опытов над людьми с сумками, они весьма показательны для понимания бирманцев. Злые языки говорят, что бирманцы в основной своей массе честные и не крадут только потому, что кража – это стресс для крадущего, а стресс – это выход бирманца из привычного спокойного ритма, чреватый разрушением созданного вокруг него мира (например, если вор попадется, и его будут бить ногами). Поэтому мьянманец может обмануть человека, например, подсунув ему дрянь, но не решится на кражу кошелька. То есть, общеизвестная честность бирманцев объясняется в данном случае отнюдь не с позиций присущей им высокой буддистской морали.

Замечу, что молодое поколение янгонцев активно преодолевает эту традиционную бирманскую замкнутость самыми разнообразным способами. Я неоднократно видел, как бирманцы дерутся во время концертов (тут концерты проходят как правило без сидячих мест – просто люди собираются тесной толпой на поляне перед сценой и смотрят выступление любимых артистов). Драки среди разгоряченных музыкой и алкоголем (а иногда и не только алкоголем) молодых людей – не редкость. А стоять и орать, как это делают их взрослые родственники, при гремящих динамиках – занятие глупое. Поэтому при наличии конфликта толпа (какой бы тесной она ни была) обычно расступается, давая стратегический простор дерущимся. Она же после окончания драки поглотит в себе участников – и вряд ли ты кого найдешь, если устремишься в погоню. Интересно, что когда кто-нибудь направляет со сцены на дерущихся прожектор, драка тут же прекращается, и ее участники падают на землю, закрывая лица. То есть, конспирация при драке соблюдается полная, и у дерущихся есть все способы сохранить инкогнито и безопасно отступить. Такая вот новая редакция мьянманского «своего мира». Тем не менее, определенная эволюция налицо.

К сказанному нужно добавить и то, что понимание этой «закрытости» мьянманцев – залог успеха в ведении с ними дел. Те, кто приезжает в Мьянму с намерением за две недели решить все дела и обо всем договориться, практически всегда уезжает ни с чем. Для того, чтобы на самом деле решать какие-то дела с бирманцами, нужно сначала стать частью их мира, а не оказаться для них выходящим из стенки привидением в темном коридоре. А «своим» для бирманца невозможно стать за две недели. Ты должен занять какое-то место в его окружении (хотя бы в качестве экзотики – иностранца бирманец часто воспринимает как новую чудную игрушку, с которой интересно возиться) и вписаться в его систему координат. А уже потом, находясь внутри привычного для него собственного мира, ты можешь решать с ним какие угодно вопросы.
Жду Ма Та Ту

Мьянманские телеканалы

Мьянманское телевидение состоит из трех «главных» каналов – MRTV (главный государственный канал) MRTV-4 (государственно-частный канал) и Myawaddy (MWD) (канал военного ведомства). По утрам несколько часов еще вещает англоязычный госканал MRTV-3 - там показывают краткие выпуски новостей, песни и сюжеты о Мьянме (он, кстати, ловится в Москве, кажется, на 6-м «Хотбёрде», если у кого за окном тарелка есть). Для желающих зрелищ имеется еще так называемый Пятый канал, который доступен далеко не всем. По нему идут исключительно художественные фильмы (в основном, корейские) с бирманскими титрами. Но именно тройка из МРТВ, МРТВ-4 и Мьявадди определяет лицо мьянманского телевидения.

У человека, внимательно читающего и знающего цифры, после прочтения предыдущего абзаца неизбежно возникнет вопрос: а где, собственно, МРТВ-1 и МРТВ-2. Скажу честно: я не знаю. Есть по этому поводу два объяснения, но оба они представляются сомнительными.

Объяснение первое. После прихода к власти в стране (естественно, путем переворота) нынешние военные власти попытались многое начать «с чистого листа». Поэтому существовавшие тогда, якобы, МРТВ-1 и МРТВ-2 были просто отменены. А взамен созданы другие телеканалы.

У мьянманцев обычно проблемы с исторической памятью, поэтому что там было более двадцати лет назад – они уже не помнят. Тем более не помнят такую мелочь как телеканалы – да и мало у кого в то время были телевизоры. Хотя один из моих знакомых скептически отнесся к этой версии, хотя бы потому, что, по его словам, МРТВ был создан в 1981 году, а МРТВ-4 – примерно через 20 лет после него.

Объяснение второе. К моменту регистрации мьянманских телеканалов (или того телеканала, который потом станет МРТВ-3), где-то за границей уже были МРТВ-1 и МРТВ-2 (если посмотреть по Интернету – то, например, в Македонии они как раз есть). Чтобы не было путаницы, мьянманцев попросили начать нумерацию с цифры 3.

Объяснение также сомнительное, потому что никогда и никому наличие одноименных каналов не мешало работать. Тем более – где Мьянма, а где Македония… Да и была ли уже на свете бывшая югославская республика Македония в тот момент, когда появились мьянманские каналы?

Именно поэтому я, в конце концов, бросил разгадку этой тайны, тем более, что жить она мне не мешала.

А вот какие программы показывают на трех главных мьянманских телеканалах.

Концерты и музыкальные номера. В вечернее время – это прежде всего концерты звезд мьянманской эстрады (чаще всего – сборная солянка). Кроме того, в дневное время широко представлены народные песни, танцы и игра на национальных музыкальных инструментах. С точки зрения большинства европейцев – редкая какофония произвольных звуков и движений. Тем не менее, когда мьянманцы это слушают – они отбивают какой-то одним им понятный ритм, из чего можно сделать вывод, что это все-таки музыка, но европейцам абсолютно не понятная. Иногда концерты сопровождаются рассказом об исполнителях (или исполнителей о себе и о своих творческих планах).

Разного рода шоу. Очень много песенных конкурсов, где участники «из народа» поют песни известных исполнителей. Бывают конкурсы на знание какой-то темы. Попадаются и разыгрываемые на сцене короткие смешные сюжетные сценки на бытовые темы. Впрочем, главное в мьянманском юморе – погромче орать, часто падать и корчить страшные рожи. Есть шоу фокусника, показывающего фокусы и объясняющего их секреты. Иногда показывают спортивные репортажи с соревнований по футболу и боксу.

Учебные программы. С точки зрения русского человека понять их предназначение сложно. Например, как-то возникла на экране женщина с указкой в руках и начала рассказывать про электричество – как ток идет по проводам. В другой раз появился поэт и стал учить зрителей писать стихи. Здесь также учат игре в гольф. А однажды почтенная дама в очках разъясняла зрителям, что такое интеграл. Есть несколько зарубежных программ с замазанным названием телеканала-первоисточника о том, как правильно готовить те или иные блюда. В одной из программ функционирует красный тряпичный петух – там детей учат английскому. На МРТВ-4 есть программа обучения работе на компьютере и передача про компьютерные игры.

Художественные фильмы. Они в основном представлены корейскими сериалами, которые идут по всем программам сначала ранним вечером, и потом новая партия ближе к ночи. Большинство сериалов – на повседневную тематику, это классические мелодрамы. Тем не менее, есть один корейский и один китайский сериал с историческим сюжетом (императорские времена). Показывают также мьянманские художественные фильмы, в том числе снятые несколько десятилетий назад.

Общественно-политические передачи. Их мало, причем идут они в основном на МРТВ. Обычно на экране появляются два человека, которые с энтузиазмом начинают друг друга убеждать в том, какое хорошее в Мьянме правительство, сколько оно строит мостов и электростанций, а народ это не всегда понимает. Телезрителям предлагают такие программы прямо перед началом южнокорейских сериалов. Иногда разговор у двух ведущих переходит на более конкретные темы – например, как хорошо, что страну посетил сенатор Вэбб, или стоит ли запрещать спутниковые антенны. Ведущие, перебивая друг друга, начинают рассказывать, как в Сингапуре, Малайзии, Индонезии и Пакистане частным лицам устанавливать тарелки запрещают – «и правильно делают!» (правда, с тех пор тарелки никто не запретил). Иногда в перерывах между программами на экране появляется текст, который тут же зачитывается диктором. Суть его в том, что западные СМИ (такие как Би-Би-Си и Голос Америки) искажают картину происходящего в Мьянме, и смотреть их не надо. Бывают также тексты, агитирующие за демократию в рамках принятой правительством семишаговой «Дорожной карты к демократии».

Религиозные передачи. Обычно это характерно для МРТВ-4, где в дневное время часто показывают довольно длинную проповедь какого-нибудь известного буддийского монаха. Монах обычно сидит среди цветов в украшенном кресле с красивым фоном, перед ним стоит штанга микрофона, и он вещает. Зрителей не показывают, но всегда слышно, как за монахом многие голоса повторяют последние фразы его предложений. На МРТВ демонстрируют религиозные программы иного рода. Недавно, например, показали сидящих четкими рядами на полу лицом к небольшой статуэтке Будды одинаково одетых старших школьников (не меньше ста человек), которые читали хором буддистские тексты. И это не было то расслабленное медленное бормотанье, которое обычно издают монахи во время проповеди в монастырях. Здесь текст читался лихо, и я бы даже сказал, задорно. Поразили четкость, громкость, довольно быстрый темп, слаженность и чувство ритма – все читали настолько в унисон, никто не начинал после пауз раньше и не заканчивал позже других, что на ум приходило одно словосочетание – «коллективная воля». Несмотря на то, что читала толпа, четко был слышен каждый звук и каждое слово – как если бы говорил один человек. Это на самом деле завораживало. Такое я до этого видел только у северных корейцев. Это при том, что в обыденной жизни мьянманцы – довольно расхлябанные и расслабленные люди.

Национальные новости. На МРТВ и МРТВ-4 выпуск вечерних новостей совместный, на Мьявадди – свой собственный. Дикторы одеты подчеркнуто строго, в корпоративную униформу. На Мьявадди, например, где новости читают только женщины, они одеты в одинаковые сиреневые блузки. На МРТВ дикторы-мужчины одеты в традиционную мьянманскую белую рубашку с глухим воротом. Пользоваться телесуфлерами тут не принято. Официальный текст должен быть зачитан именно с бумаги. Ведущие МРТВ вещают на фоне стеклянной стенки, за которой видна часть студии, а на Мьявадди заставки чередуют: раньше это были каскады электростанций, потом три статуи мьянманских королей, а сейчас – скульптурные фигуры двух человек, усиленно ломающих об коленку вязанку хвороста. Этот памятник призван символизировать единство нации на примере пословицы о том, что один прут разломить легко, а вязанку прутьев – невозможно. Новости представляют собой репортажи о посещении генералами тех или иных объектов, об открытии ими мостов и дорог, об участии их в разных мероприятиях. Довольно много репортажей о посещении генералами госпиталей, причем непременным атрибутом является сцена, когда генерал (в форме и с пистолетом на поясе) проходит мимо усаженных в ряд людей и каждому надевает очки. Посередине выпуск новостей прерывается, и под маршевую музыку показывают ролик с летящими вертолетами, прыгающим с кораблей на берег десантом и марширующими по плацу военными. Затем на фоне заседающих, организованно митингующих и идущих строем людей диктор выкрикивает текст с перечислением задач, стоящих перед страной на пути к демократии.

Международные новости. Тут ведущие позволяют себе включить телесуфлер. На МРТВ-4 студия международных новостей обставлена более креативно – это уже не длинный двуспальный стол, а тумбочка, на которой стоит ноутбук. Ведущая, читая по телесуфлеру текст, после каждого сюжета зачем-то смотрит на ноутбук и тыкает пальцем в клавиатуру. Все это происходит на фоне того, что у телевидения Мьянмы нет своих корреспондентов за рубежом и на международный обмен видеосюжетами они не подписаны. Обычно ведущая кратко пересказывает по-бирмански суть сюжета, который сейчас будет показан, а потом демонстрируется оригинальная дикторская «подводка» и сюжет, записанные с англоязычных каналов, в основном - CCTV-9 и NHK. Потом опять появляется ведущая и пересказывает новый сюжет. Кстати, в международном блоке национальных новостей на МРТВ подход к сюжетам точно такой же, то есть – пересказ и показ.

Документальные фильмы. Когда МРТВ и Мьявадди уходят на дневной перерыв, МРТВ-4 остается единственным вещающим каналом. Это время часто отдается разного рода документалистике. Тут могут показать все что угодно. Например, фильм про то, как израильские спецназовцы освобождали в Уганде заложников с захваченного самолета. Или фильм про подводные путешествия. Очень много северокорейских документальных фильмов – видимо, посольство КНДР постаралось. Недавно показывали фильм про шоу «Ариран» на стадионе имени 1 мая в Пхеньяне. До этого – о монументе идей чучхе. Фильмы изначально озвучены на английском, но периодически вступает мьянманский голос и вкратце пересказывает содержание услышанного. То есть, в фильме про монумент идей чучхе остался текст только про сам монумент, возведенный в центре Пхеньяна, а в честь чего и в честь кого – мьянманскому зрителю, не знающему английского языка, так никто и не разъяснил. В переводе ни разу не упомянуто ни про Ким Ир Сена, ни про Ким Чен Ира, хотя англоязычный текст почти исключительно был именно о них. Примерно такой же подход ко всем остальным документальным фильмам.

И в качестве общего замечания ко всему этому. Ни одного российского фильма (художественного или документального) и ни одного телевизионного сюжета, снятого в России, я на этих трех мьянманских каналах не видел ни разу. Все сюжеты о России берутся обычно с CCTV-9 (кстати, спасибо китайцам – сюжеты о России у них в основном корректные и объективные). Причина одна – с российской стороны мьянманцам никто эти фильмы и эти сюжеты никогда не предлагал…
Жду Ма Та Ту

Циклон Наргиз

В начале мая исполнился год с тех пор, как на страну обрушился циклон Наргиз. Мьянманцы в эти дни много вспоминали, как это было. Я не был в это время в Янгоне, поэтому о происшедшем могу судить только по рассказам своих друзей и знакомых.

Для иллюстрации обычно приводятся данные синоптиков о том, что зародившийся в Бенгальском заливе циклон прошел по главнейшему земледельческому району Мьянмы – дельте Иравадди, а затем, немного ослабев, обрушился на Янгон. Скорость ветра при этом была 190 километров в час, а высота волн – 4 метра. Согласно данным властей, во время циклона погибло 133 тысячи человек, а 2,4 миллиона в один день остались без крыши над головой, без чистой воды и пищи. При этом оползни и потоки воды и грязи размыли дороги и уничтожили инфраструктуру. Фактически люди в этот момент оказались наедине со стихией.

В долине Иравадди домашние животные всегда были основой для существования. На тягловом скоте обрабатывают поля, а свиньи, козлы и домашняя птица являются источником продовольствия. Во время циклона погибло более 68 тысяч свиней, 525 тысяч уток, 7,5 тысяч козлов, 1,5 миллиона куриц и 227 тысяч голов тяглового скота.

Я видел, что стало после «Наргиза» с дорогой на Паттейн, которая как раз идет через низовья Иравадди. На протяжении многих километров асфальт вздыбился волнами. Фактически дорожное покрытие стало препятствием для проезда. Гребни асфальта разбивали ломами, а впадины засыпали камнями.

В Янгоне многие вспоминают, как падали вывороченные с корнями огромные деревья и с домов срывало крыши. Из высоких деревьев устояли только пальмы – у них крона не такая раскидистая, листья узкие, стволы гибкие и горни вертикально уходят в землю – но и они пригибались ветром до земли. Остальные деревья валялись, перегородив магистрали, разворотив дома и заборы. Несколько упавших деревьев, кстати, сломали забор российского посольства, и властям пришлось выставить у сломанного забора круглосуточную охрану. После циклона облик Янгона изменился – в нем стало значительно меньше деревьев и меньше тени.

Мой знакомый владелец фирмы рассказывал, как циклон силой ветра вдавил внутрь стекла в окнах его офиса. Стекла разлетелись, и вся документация оказалась в воде. Потом ее сушили – что-то в офисе, разложив по листику на мокрых столах, что-то взяли домой сотрудники – те, у которых дома было сухо. Точно так же вылетали окна во многих домах, рушились стены, падали столбы, рвались провода, гибли люди. Многие мьянманцы говорили мне, что это время для них будет самым ужасным в их жизни. Если бы это была война – люди были бы хоть как-то психологически готовы к жертвам. А тут – все было совсем по-другому. Несколько минут назад Янгон утопал в зелени, и этой спокойной жизни, казалось, ничего не угрожало. И вот – ветер, ливень, погибшие люди, руины домов, затопленные улицы и хаос на дорогах.

Я зарекался писать тут о политике, тем более что о действиях властей Мьянмы по преодолению последствий циклона налеплено столько лжи, что жизни не хватит ее опровергать. Скажу одно: если при сорокоградусной жаре, когда в густонаселенных районах нет ни чистой воды, ни пищи, разрушены дома, отсутствуют дороги и электричество, и кругом трупы десятков тысяч погибших людей и домашнего скота – так вот, если при этих условиях не было сколько-нибудь значительных вспышек заболеваний, и тем более – эпидемий, то действия властей следует признать в целом адекватными и эффективными. С этим, кстати, согласны международные организации, и это подтверждено на уровне АСЕАН. Впрочем, армейские подразделения обязаны быть эффективными именно в чрезвычайных ситуациях.

За каждым генералом из руководства страны был закреплен свой район, за который он отвечал персонально перед первым лицом государства, и люди не вылезали с этих территорий, пока не добивались сколько-нибудь приемлемого результата. Мои знакомые, которые через некоторое время после этих событий встречались с министром энергетики генералом Лун Ти, рассказывали, что генерал общался с ними записками или шепотом – голос он потерял тогда, когда в течение нескольких недель руководил своим участком в дельте Иравадди.

Первыми на улицы Янгона вышли именно солдаты – они растаскивали и распиливали упавшие деревья, обеспечивали население водой, исправляли поврежденные провода.

Через пару месяцев в Янгоне ничего уже не напоминало о случившемся – только кучи распиленных стволов огромных упавших деревьев, свезенные на несколько пустырей.

С тех пор новости о каких-то циклонах, приближающихся к территории Мьянмы, вызывают у населения панику – слухи распространяются быстро. Последний раз это было пару недель назад, когда из Бенгальского залива начал движение к берегам штата Ракайн циклон Биджли. Дело кончилось просто обильными ливнями на северо-западе страны, но паника среди жителей была ощутимой. После этого около некоторых деревень началась установка громкоговорителей. По мнению властей и представителей НКО, именно они должны противодействовать слухам и панике, давая объективную информацию о приближающемся циклоне. При этом синоптики успокаивают, что не любого циклона надо бояться. С 1887 по 2008 год в Бенгальском заливе зародилось 1267 циклонов, из них оползни и потоки вызвали 83 циклона – это всего 6 процентов. Поэтому, говорят синоптики, Мьянма – не в столь рисковой зоне, как, например, Бангладеш. В последние три года такого рода циклонов было всего три – Мария в 2006 году, Акаш в 2007 и, наконец, Наргиз, отличавшийся от своих предшественников по масштабам. Из-за изменения климата циклоны будут в ближайшее время гораздо чаще, чем в предыдущие годы, признают синоптики. Но на их фоне по своим разрушительным масштабам Наргиз все равно будет исключением.

А с жителями «зоны риска» периодически проводятся занятия на базе местных школ. Им рекомендуют формировать нечто типа «тревожных чемоданчиков», которые есть, например, у офицеров российской армии. В этих сумках должны быть упакованы основные документы, необходимые на первое время вещи, умывальные принадлежности, неразбиваемый сосуд для воды, нож и пара консервных банок. Такая сумка, которая должна стоять дома на видном месте, не должна быть тяжелой и не должна превышать размеров, которые позволят ей уместиться у владельца на коленях в случае эвакуации. В отличие от «тревожных чемоданчиков» российской армии, основное требование у мьянманцев к их сумкам – чтобы они были непромокаемые.

*******

На фото - маленькая иллюстрация того, как постепенно ликвидируются последствия циклона Наргиз. Стволы поваленных деревьев служат хорошим материалом для вырезания больших деревянных скульптур. Скульптуры поражают своими масштабами – а между тем, они сделаны из цельных кусков дерева. Можно представить, какими огромными были эти деревья в тот момент, когда их повалил Наргиз.