Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Жду Ма Та Ту

Новости о Мьянме на русском языке

На Фейсбуке я создал группу "Новости о Мьянме на русском языке". Обновлять ее стараюсь ежедневно.

Если интересно, и если у вас есть профайл на Фейсбуке - присоединяйтесь! Буду рад!

Вот ссылка:
https://web.facebook.com/groups/mmrus/

Если кому-то удобнее получать информацию о политике и экономике Мьянмы в режиме Телеграм-канала - вам сюда:
https://t.me/mmrus

Жду Ма Та Ту

Роуминг для АСЕАН

Одна из янгонских газет на днях опубликовала информацию о том, что вскоре мьянманские сим-карты стандарта GSM можно будет использовать не только на территории Мьянмы, но и в некоторых странах АСЕАН. Людям, живущим за пределами Мьянмы и привыкшим к международному роумингу как к данности, эта новость покажется странной. Но тем не менее, речь идет действительно о первом шаге на пути включения Мьянмы в общемировое «мобильное» пространство.

На сегодняшний день вся мобильная связь в Мьянме находится в руках государственного предприятия – МРТ («Мьянма пост энд телекомьюникэйшнз»). Его эксклюзивная роль в предоставлении услуг связи закреплена законодательно. То есть, при формальном поиске путей сотрудничества с иностранными инвесторами, мьянманские власти в корне отвергают возможность любого юридического партнерства иностранцев с МРТ, и даже поставка зарубежного оборудования для нужд этого государственного предприятия ведется через мьянманские компании.

Такое положение дел, видимо, изменится еще не скоро. Примерно месяц назад, в середине марта, генеральный директор департамента почты и телекоммуникаций мьянманского Минсвязи У Кхин Маунг Тет выступил с интересным заявлением. По его словам, уже готов проект нового закона, по которому в мобильную связь будут допускаться иностранные инвестиции, и даже будет предусмотрена возможность получения лицензий на предоставление услуг мобильной связи компаниям с иностранным участием. Сейчас этот законопроект, согласно Конституции, направлен для вынесения заключения Генеральному прокурору, затем должен поступить на рассмотрение кабинета министров, и только после этого должен быть внесен на обсуждение и утверждение в парламенте. То есть, как признал У Кхин Маунг Тет, этот процесс, мягко говоря, не будет быстрым. Никто даже не может сказать, сколько этот проект будет лежать у Генпрокурора – «потому что он сейчас очень занят рассмотрением многих других законов».

Впрочем, многие люди, имеющие отношение к отрасли, считают, что есть в таком положении дел в мьянманской мобильной связи и другая причина – нынешнее руководство страны (бывшие генералы) трепетно относится к телефонии как к стратегически важной отрасли, и не намерено терпеть в ней ничьего, пусть даже косвенного, присутствия. Одно време по соображениям обороны и безопасности был надолго лишен роуминга весь центр страны вместе со столицей Нейпьидо: по слухам, кто-то из принимающих решения людей откуда-то узнал, что сигнал от мобильного телефона – идеальная мишень для ракеты.

Как итог этого – Мьянма не имеет договора о роуминге ни одной компанией мобильной связи в мире. Соответственно, зарубежная сим-карта будет в Мьянме или не восприниматься вовсе, или на дисплей телефона будет выводиться сообщение о том, что сервис невозможен. В Мьянму нельзя послать из-за рубежа смс – и из Мьянмы за рубеж смс тоже послать нельзя. Для голосовой связи внутри Мьянмы нужно покупать мьянманскую симку. С марта этого года стоимость постоянной сим-карты с возможностью пополнять баланс составляет около 250 долларов (это – плата именно за подключение и за сим-карту, а не деньги на балансе). МРТ объясняет это необходимостью сбора средств для дальнейшего развития инфраструктуры мобильной связи в Мьянме. Нужно сказать, что эти 250 долларов – значительное удешевление цены сим-карты, поэтому что до марта она стоила 600 долларов (а еще за год с небольшим до этого – 1500 долларов). Как говорят в МРТ, удешевление сим-карты было вызвано тем, что объем реализации симок по 600 долларов резко упал – значит платежеспособный спрос уже был весь выбран. Теперь пришла очередь покупать сим-карты людям с более скромным достатком, и этими своими покупками инвестировать МРТ.

Как итог такой ситуации – довольно низкая степень телефонизации населения Мьянмы. При оценке всего населения страны в 50-60 миллионов (точной цифры в силу объективных причин, видимо, не знает никто, кроме не заслуживающей доверия государственной статистики), число мобильных телефонов два года назад составляло всего 1,3 миллиона. И хотя сейчас их число кратно выросло, но все равно по сравнению с Таиландом, где уже в 2008 году мобильник имел почти каждый второй житель (28 миллионов «трубок») мьянманский показатель выглядит более чем скромно.

Мьянманское правительство продекларировало программу доведения номерной емкости абонентов мобильной связи за ближайшие пять лет до 30 миллионов уникальных номеров, но кто будет этими номерами пользоваться – пока не ясно. С одной стороны, иностранные компании к работе в отрасли пока что не допущены, и предполагается опора на силы внутренних инвесторов (а они не торопятся вкладывать деньги в государственного монополиста, которым, естественно, управляют «эффективные менеджеры», многие из которых только-только сняли погоны). А с другой стороны, без снижения стоимости сим-карт клиентскую базу не нарастить. При этом само снижение цены, как это ни парадоксально, может иметь весьма печальные последствия.

Снижение цены на сим-карту – это сокращение средств на инвестиционные программы МРТ. А значит, при росте числа абонентов качество связи (которое и сегодня, очень мягко скажем, далеко от совершенного даже там, где стоят вышки) станет совсем отвратительным. Но главное – почувствуют себя обманутыми те, кто когда-то купил симки по дорогой цене. Я уже как-то говорил, что Мьянма – не Россия, где власти над народом можно измываться как угодно, и единственное, чего хотят россияне – это каких-то абстрактных «честных выборов». В Мьянме такое хамство со стороны государственного провайдера может вполне кончиться тем, что в его офисах как минимум повыбивают стекла. А как максимум все это может перерасти в довольно масштабные волнения. По сути, обманутым себя почувствует именно «средний класс» в мьянманском понимании этого слова – то есть, те, у кого раньше были деньги на покупку 600-долларовых симок. А это – не простые люди с улицы, на которых можно цыкнуть и поставить на месте. Это – люди, которые чего-то достигли в жизни, которые себя уважают, которые платят государству основную часть собираемых налогов и поэтому с которыми государство (хоть военная диктатура, хоть демократическое гражданское правительство) вынуждено считаться.

Именно поэтому снижение цены на сим-карту если и будет – то не кардинальное, и не завтра. А тем компаниям, которые были готовы выкупить у МРТ некоторую номерную емкость и начать раздавать симки по дешевой цене, установив более высокие тарифные планы на звонки, власти довольно поспешно дали по рукам. Например – компании «Шве Пьи Да Гон», которая в конце прошлого года объявила, что с января будет продавать симки по 6 долларов. В итоге дешевые симки пока так никто и не увидел.

Кстати, именно поэтому во всех приграничных городах мьянманские симки не пользуются спросом. Например, в Котаунге на юге и в Тачилейке на востоке все население «сидит» на тайских провайдерах. Тайцам это тоже выгодно – они имеют дополнительное количество абонентов, поэтому около границы стоят вышки с мощным оборудованием. А еще тайские операторы предлагают быстрый и недорогой мобильный Интернет – что делает их услуги еще более востребованными. Мьянманские мобильные провайдеры скрежещут зубами, но со своим медленным подключением не могут составить им никакой конкуренции. И, наконец, тайские операторы позволяют посылать смс родственникам по всему миру – например, работающим в Сингапуре, а стоимость минуты разговора по международной телефонной связи с Сингапуром в 18 рез дешевле расценок МРТ. Именно поэтому в приграничных городах симки МРТ имеют только те, кому часто прихолдится быть на связи с абонентами из внутренних районов Мьянмы.

Нужно сказать, что ограниченно сделать зоны роуминга для иностранных провайдеров на территории Мьянмы – это тоже не проблема с технической точки зрения. Больше того, МРТ уже реализовывало такие решения. Год назад на эмпориуме по продаже драгоценных камней в столице Нейпьидо был открыт роуминг для владельцев сим-карт из Китая и Вьетнама. Правда, действовал он в рамках даже не отдельно стоящего города Нейпьидо, а отдельно стоящей вышки, принимающей сигнал от здания, где проходил эмпориум. Тем не менее, владельцы иностранных сим-карт получили возможность координировать цены на покупку лотов со своими головными офисами за рубежом, используя «родные» сим-карты. Кстати, на этой услуге МРТ в итоге неплохо заработало.

Но для довольно разбросанного в пространстве Нейпьидо с относительно развитой телекоммуникационной инфраструктурой организовать такой роуминг без ущерба общего качества связи оказалось вполне легко. Если же роуминг ввести в Янгоне в массовом порядке для десятков зарубежных мобильных операторов – то и без того скверная связь в крупнейшем городе страны просто рухнет. Поэтому в декабре прошлого года начался пилотный проект, согласно которому телефонные операторы из некоторых стран АСЕАН все же получили услугу роуминга на территории Янгона. Набор этих зарубежных операторов был довольно ограниченным, и услугами роуминга пользовалось не так много народа – поэтому было решено, что эксперимент прошел успешно и можно без риска превращать его в постоянный сервис. Тем не менее, значительного расширения круга зарубежных операторов для роуминга в Мьянме пока не предвидится. Все опять упирается в необходимость установки нового оборудования для расширения числа абонентов, денег на которое у МРТ пока нет.

Именно поэтому, понимая, что вопросы роуминга для иностранных компаний в Мьянме чреваты полным параличом мобильной связи, руководство МРТ пошло другим путем. Я уже сказал, что недавно было объявлено, что начиная с июня на территории большинства стран АСЕАН будет можно пользоваться мьянманскими сим-картами стандарта GSM. Выбор именно стран АСЕАН в качестве партнеров – не случаен. Во-первых, даже в годы ыоенной диктатуры эти страны проявляли довольно взвешенную позицию в отношении Мьянмы – хотя и осуждали крайности военного режима, но не исключали ее из этой организации и довольно творчески подходили к проблеме санкций. В результате у Мьянмы, в отличие, скажем, от Северной Кореи, всегда оставалась «внешняя» отдушина и возможность, например, вполне открыто использовать Сингапур как удаленный «чистый» кошелек для финансовых операций, откуда при необходимости деньги без особых проблем заводились в Мьянму. А во-вторых, Мьянма сейчас просто обязана продемонстрировать некоторый эксклюзивный уважительный жест по направлению АСЕАН: в 2014 году она заявлена кандидатом на председательство в этой организации, и история с роумингом – сигнал странам АСЕАН о том, что она понимает важность этой миссии и степень доверия партнеров.

В связи с этим напрашивается один довольно простой вывод. МРТ сейчас по сути балансирует между невозможностью расширения числа абонентов без риска серьезно ухудшить и без того далекое от идеала качество связи и необходимостью привлекать новых клиентов для получения денежных средств на инвестиционные проекты. Введение роуминга для ограниченного круга операторов – мероприятие как раз из этой категории. МРТ на этом роуминге неплохо заработает и получит возможность далее развивать инфраструктуру связи. Странам АСЕАН продемонстрирован знак эксклюзивного внимания и уважения. А иностранным инвесторам на наглядном примере объяснят, что бояться им нечего, и что Мьянма хоть и постепенно, но открывается внешнемй миру.

В этой ситуации я не могу понять одного. Китайцы сейчас так и вьются вокруг МРТ с просьбой дать хотя бы нескольким их операторам возможность роуминга в Мьянме. Но китайцев в Мьянме и без того много – и не в интересах мьянманского руководства, чтобы их там было еще больше и они чувствовали себя еще вольготней. Лично у меня из разговоров с не последними людьми в руководстве МРТ сложилось такое впечатление, что если бы о таком роуминге для посещающих Мьянму своих бизнесменов и туристов попросила Россия (например, на встрече министров иностранных дел двух стран, состоявшейся полтора месяца назад) – он был бы без особых проблем предоставлен. Но России, похоже, на все это в очередной раз глубоко наплевать.
Жду Ма Та Ту

В Янгоне сгорел крупнейший оптовый рынок «Мингала»

Иногда бывает интересно себя цитировать. Примерно год назад я написал пост про янгонский ЦУМ - «Юзана Плаза» (http://dragon-naga.livejournal.com/9342.html). Он завершался так:

«Впрочем, тех, кто считает, что цены в Юзане Плазе высокие при недостаточном комфорте для покупателя - можно пригласить посетить здание, расположенное наискосок. Оно называется «Рынок Мингала» (Мингала-Зей), хотя это – павильон в несколько этажей. Стекла на фасаде давно выбиты, и острые зубья осколков блестят на солнце, словно совсем недавно здание подверглось артобстрелу. Эскалаторы внутри давно не работают, и нижние ступеньки теряются в слое грязи толщиной несколько сантиметров. Торговые ряды можно снимать в фильмах ужасов, потому что люди тут не только торгуют, но и живут, а проходы между ними настолько узки, что покупатели едва протискиваются боком. Стоит углубиться в эти лабиринты на несколько метров – и тебя уже не оставляет ощущение, что ты вряд ли отсюда когда-то выберешься. И это при том, что тебя отовсюду – снизу и сверху – хватают за руки и за штаны орущие продавцы, обращающие внимание на свой товар.»

Действительно, рынок «Мингала» до вчерашнего дня представлял собой весьма странное и опасное зрелище. Вобразите себе Черкизовский рынок образца 90-х годов прошлого века с его закутками, забитыми и завешанными разным шмотьем. А теперь уменьшите все это в два раза – размеры закутков и переходов между ними. Плюс сделайте это пространство многоэтажным. Не надо уменьшать только развешанные повсюду шмотки, продавцов и посетителей. В проходах рынка «Мингала» действительно было сложно идти – тут можно было только протискиваться. Кроме того, эти проходы были кривые, и поэтому заблудиться среди закутков и вороха товаров – дело пяти минут. Многие мьянманцы вообще боялись заходить в помещения этого рынка. Случись что (пожар или взрыв) – живым никто не выберется.

Два верхних этажа (четвертый и пятый) – вообще представляли собой еще более сюрреалистические картины. Нет, каморки были теми же самыми. Только вместо шмоток там торговали лекарствами – это был крупнейший в Мьянме рынок медикаментов. Лекарства были свалены на полу тут же – в драных картонных коробках или просто в холщовых мешках. Естественно, никаких специальных условий для их хранения никто и не думал соблюдать: не топчут ногами – и ладно. Сюда привозили лекарства производители и импортеры. Здесь закупали медикаменты крупнейшие больницы, клиники и аптеки страны.

(Кстати, для желающих посмотреть воочию на подобное зрелище могу сообщить, что второй крупный янгонский рынок лекарств находится напротив и чуть наискосок справа через дорогу от главного входа в Боджок маркет. Здесь, на «Нью Боджок маркет» тоже есть свой фарамцевтический городок. Правда, проходы тут относительно широкие и места довольно много. Но представление о том, как в Мьянме торгуют медикаментами, он вполне себе дает.)

Так вот, рынок «Мингала» до вчерашнего дня добросовестно исполнял свои обязанности самого крупного и самого дешевого вещевого и фармацевтического рынка Янгона. Со вчерашнего дня об этом можно уже писать в прошедшем времени. Потому что в 8-45 утра рынок загорелся. Причем, начался пожар именно на верхнем этаже – там, где хранились лекарства. В том числе, естественно, всякие склянки со спиртом и другие горючие препараты.

Хотя пожарные приехали быстро, и вдоль здания выстроились красные машины со всего Янгона, здание потушить они не смогли. Оно так и горело весь день вплоть до наступления темноты – медленно, жутко и величественно. Весь Янгон был покрыт серым дымом. Огонь постепенно спускался вниз по этажам, уничтожая все на своем пути. Жутковато смотрелось горящее и чадящее здание на фоне расставленных перед ним ярких рекламных плакатов с веселыми улыбающимися людьми.

Мьянманцы рассказывали мне, что когда пламя еще бушевало на верхних этажах, торговцы пытались вынести с нижних этажей свой товар. Они тащили баулы по узким проходам, громя все на своем пути, расчищая себе дорогу среди вещей и расталкивая конкурентов. У узкого выхода в ход шли кулаки.

Пожар прекратился только тогда, когда все на этом рынке, густо напичканном товаром, сгорело дотла. Говорят, что никто не пострадал, потому что, во-первых, пожар случился на верхнем этаже (страшно подумать, что было бы, начнись он снизу), а во-вторых, в здании еще не было посетителей – только торговцы готовились к началу трудового дня.

Для тех, кто хочет взглянуть, как это было – вот две ссылки:

http://myochitmyanmar.org/news/2008-07-25-07-38-12/5445-2010-05-24-04-48-59

http://www.news-eleven.com/index.php?option=com_content&view=article&id=3195:2010-05-24-12-05-11&catid=43:2009-11-10-07-39-09&Itemid=111

И вот пара видео с Ютуба (там есть еще несколько роликов на эту тему):

http://www.youtube.com/watch?v=-wBfYifuXoQ&feature=related

http://www.youtube.com/watch?v=zyXZgfll9_g&NR=1
Жду Ма Та Ту

Традиционная медицина Мьянмы

Сразу скажу, что я не врач, поэтому моя попытка разобраться в том, что такое мьянманская традиционная медицина, заранее не может считаться научной и исчерпывающей. Тем более, тема это довольно объемная и рассуждать тут можно много, а на русском языке про это я ничего до сих пор не встречал.

Тем, кто интересуется теорией, могу сказать, что в традиционной мьянманской медицине физическое состояние человека оценивается по совокупности состояния каждого из четырех отделов его тела: головы, грудной клетки, брюшной полости и конечностей. То есть, фактически отсюда и специализация докторов – по голове, по груди, по брюху и по рукам-ногам. Интересно, что за сердце и легкие отвечает один и тот же доктор, а за ребра и ноги – разные доктора.

Философской основной традиционной мьянманской медицины служат три «найи». Первая и самая интересная из них - Desana naya. Считается, что она воплотила в себе принципы буддистского подхода к лечению болезней. Она оценивает не только физическое состояние тела, но и ментальное здоровье. А состояние здоровья сводится к балансу Mahabhuta – четырех элементов: земли, воды, огня и ветра. Причем, существуют критерии, по которым дисбаланс этих элементов может быть выражен не только качественно, но и количественно. При этом ментальное здоровье оценивается по четырем показателям: сенсорное восприятие, память, ощущения, обмен веществ, и пятый показатель – это общее функционирование тела. Отнесение обмена веществ к ментальному здоровью, кстати, очень интересно тем, что в буддизме не оспаривается известная истина о том, что все болезни от нервов.

Формировать или разрушать баланс четырех элементов могут Rupa Smuthana – четыре внешних фактора. Первый – это судьба, под которой понимается мотивационная часть духовной составляющей человека. Второй – интеллект или психическая деятельность, понимаемые прежде всего в эмоциональном ключе (опять-таки – все болезни от нервов). Третий – это время года (тут все ясно: простывают чаще тогда, когда вокруг холодно). И четвертый – это питание (тут, кажется, тоже ничего объяснять не надо).

Из всех перечисленных мной факторов формируется и подход к диагностике, а затем – к лечению. По сути, диагностика напоминает китайскую медицину. Оценка Smuthana идет по четырем критериям. Первый – анализ мочи. Если моча насыщенная по цвету и по составу – это «горячий» тип. Если тусклая, прозрачная и ненасыщенная – «холодный тип». Второй критерий – это оценка того, в левой или правой части тела проявляются симптомы. Для мужчин «горячая» часть – левая, для женщин – правая. Третий критерий – оценка того, в горячий или холодный сезон обострилась болезнь. При этом «горячий» тип болезни обостряется именно в холодный сезон, и наоборот. И, наконец, четвертый критерий – оценка пищи, которая вызвала обострение болезни. Если, например, это горячая пища, то мы имеем дело с «горячим» типом болезни. Кроме того, оценивается наличие-отсутствие аппетита и сна, правильность процесса пищеварения, а также прочие физические параметры (головная боль, изменение вкусовых ощущений, наличие дурного запаха изо рта).

Вот на всем этом базируется восемь типов диагнозов, которые на языке пали называются Dhatu. Например, первый из них, описывающий чисто «горячую» болезнь, предписывает для ее лечения употреблять прохладные, горькие, соленые и кислые лекарства. А последний, описывающий чисто «холодную» болезнь, предполагает употребление горячих, насыщенных маслом и вяжущих средств.

Вторая найя – Beithizza naya. Сами мьянманцы говорят, что по своей философии она очень похожа на индийскую аюрведу, разница только в деталях. Впрочем, при этом мьянманцы непременно скажут, что сырье для изготовления лекарств в Индии и в Мьянме разное, поэтому Beithizza naya – явление гораздо более уникальное, чем это кажется на первый взгляд.

Третья найя – Netkhatta naya. Это – оценка больного с позиций мьянманской астрологии. Думаю, любой, кто читал астрологический прогноз на себя (даже европейской астрологической школы), обращал внимание на то, что Львам, например, нужно беречь сердце, а Тельцам – горло. В мьянманской астрологии существуют похожие указания, но там к этому относятся еще более серьезно: склонность к болезням зависит не только от времени, но и от места рождения, а также от комбинации планет в гороскопе на каждый конкретный момент времени. Поэтому предсказания астрологов здесь как никогда конкретны: «В октябре у вас будут проблемы с желудком, а в декабре – с легкими».

И, наконец, четвертая найя – Weizzadhara naya. Эта система медицины имеет три основных компонента. Первый – лечение металлами и их комбинацией. Второй – психо-духовные упражнения (кстати, очень эффективный способ лечения психосоматических расстройств), заключающиеся в основном в создании психологического настроя на выздоровление (больные читают мантры или сутры, которые, как им разъясняют, отгоняют злых духов, приносящих болезни). И третий – медитация, направленная на концентрацию сил в больном органе для борьбы с болезнью.

Вот вкратце теоретическая основа традиционной мьянманской медицины. Интересно, что в разделе «а» второго параграфа статьи 3.1 закона о Совете по традиционной мьянманской медицине, принятого Государственным советом мира и развития 14 января 2000 года и подписанного старшим генералом Тан Шве, дается следующее определение традиционной медицины: «Под традиционной медициной понимается медицина, направленная на достижение хорошего физического самочувствия и долголетия людей и осуществляемая посредством любой из четырех «най» традиционной медицины, а именно Desana naya, Beithizza naya, Netkhatta naya и Weizzadhara naya».

Традиционная медицина в Бирме переживала свои периоды расцвета и заката. В 19 веке, с приходом британских колонизаторов, стала пропагандироваться западная медицина, и традиционные методы лечения постепенно уходили на второй план. Тем не менее, в годы Второй мировой войны, когда Бирма была театром военных действий и властям было не до здравоохранения, традиционная медицина опять пережила период расцвета. В годы правления генерала Не Вина к ней относились несколько настороженно – генерал Не Вин любил бороться с суевериями, и иногда к суевериям относил и традиционную медицину. Тем не менее, когда у генерала Не Вина наступила старость, он, видимо, понял, что традиционная медицина поможет ему прожить дольше. В 1976 году был создан Институт традиционной медицины – по сути это были курсы повышения квалификации для врачей-практиков, где слушатели учились два года, плюс год проводили в интернатуре. Одновременно государство стало создавать и поддерживать клиники традиционной медицины.

Еще одним событием в развитии традиционной медицины в Мьянме стало открытие в 2001 году специализированного университета. Он расположен в Аунгмьетазане неподалеку от Мандалая, и каждый год принимает 100 студентов для обучения по пятилетней программе с присвоением степени бакалавра традиционной медицины. Площадь кампуса университета составляет чуть более 4,5 гектаров, а сегодняшний комплекс зданий был возведен в 2004 году.
Согласно программе, первокурсники учат четыре языка – бирманский, английский, пали и санскрит, - а также физику, химию, зоологию, ботанику, бихевиоризм, плюс получают навыки работы на компьютере. Со второго года они изучают основы западной медицины (анатомию, психологию, биохимию, патологию и микробиологию), и одновременно приступают к изучению традиционной медицины (в том числе – медицинские растения, фармакогнозию, принципы и клинические методы традиционной медицины, медицинскую астрологию). Третий год обучения – начало специализации, рассмотрение отдельных болезней и путей их лечения путем комбинации западных, мьянманских и китайских методов (включая, например, акупунктуру). Изучаются также вопросы профилактики заболеваний и социальная медицина. На четвертом курсе в программе прибавляются методы исследований и судебная медицина. Пятый год – интернатура.

По данным на 2007 год, в Мьянме было около 2 тысяч врачей традиционной медицины, в то время как специалистов западной медицины насчитывалось около 15 тысяч. Тогда же был взят курс на то, чтобы довести число врачей традиционной медицины до 4 тысяч, сделав соотношение между числом «западников» и «традиционалов» как 4:1 (нужно сказать, что сегодняшние данные разительно отличаются от данных 2007 года – например, в ноябре 2009 года было заявлено, что в стране насчитывается уже 10 тысяч докторов, специализирующихся на традиционной медицине). В Мьянме насчитывается 12 больниц и 214 клиник традиционной медицины. В столице Нэйпьидо открыт национальный парк лекарственных растений. Второй такой национальный парк площадью 81 гектар планируется создать в горах около Путао на крайнем севере страны. В этом парке будет выращиваться более 20 тысяч растений, применяемых в медицине. Есть еще 9 относительно небольших плантаций лекарственных растений, в том числе – при университете традиционной медицины. Существует несколько фабрик по производству лекарств, причем это именно современные фармацевтические предприятия, а не то, что обычно рисует воображение, когда речь идет о традиционной медицине – типа бабки в темной избушке, смешивающей при чадящей свечке в антисанитарных условиях таинственные порошки. К числу положительных сторон мьянманской традиционной медицины можно отнести и дешевизну лекарств.

Одновременно с подготовкой специалистов власти и врачи пытаются найти правильное место для традиционной медицины в системе здравоохранения. Этому помогает восприятие западной медицины в менее развитых странах прежде всего как «медицины катастроф» в узком смысле этого слова. То есть, западная медицина необходима тогда, когда пациент нуждается в быстрых и решительных действиях – например, в срочной хирургической операции. Лечение же хронических заболеваний в такой медицине задвинуто далеко на второй план, и, сделав операцию или сняв острую боль, доктор-«западник» из такой страны, как правило, тут же теряет интерес к пациенту.

По общему мнению, именно на этом поле как раз и должна играть традиционная мьянманская медицина. В качестве основных заболеваний, которые она призвана лечить, рассматриваются прежде всего инсульты (реабилитация пациентов), высокое давление и диабет. Сегодня, согласно одному из мьянманских исследований, половина пациентов в клиниках традиционной медицины – это люди, перенесшие инсульт, четверть лечат хронические артриты и болезни костей, а оставшаяся четверть страдает от геморроя, болезней дыхательных путей, различных неврологий и других хронических заболеваний. Проводившие в Мьянме исследование японцы также ставили по числу пациентов на первом месте инсульт, далее шли менструальные проблемы, гипертония, артралгия, диабет, болезни женской груди, сердечные болезни, кашель, заживление травм, язвы желудка и двенадцатиперстной кишки.

В конце 2009 года мьянманский Минздрав выступил с инициативой включить систему традиционной медицины в общий план развития здравоохранения. То есть, считается, что с этого момента система клиник и докторов является не некоей обособленной отраслью, живущей по своим правилам, а частью единой системы здравоохранения (насколько хороша эта система в Мьянме – вопрос другой). В ноябре 2009 года в Нэйпьидо прошла ежегодная, десятая по счету, конференция докторов традиционной медицины. Важность этого мероприятия была подчеркнута тем, что в ее работе принял участие четвертый человек в стране генерал Тихатура Тин Аунг Минт У. Мьянманским врачам традиционной медицины была поставлена задача вывести их знания и их практику на международный уровень.

Впрочем, с международным уровнем как раз вышла загвоздка. Десятая конференция и прошедшая незадолго до этого выставка мьянманской традиционной медицины имели результатом публикацию за рубежом парочки издевательских статей о том, что в Мьянме царит мракобесие и больных вместо таблеток пичкают экскрементами животных. Нужно сказать, что мьянманцы на такие вещи обычно реагируют очень болезненно. В результате они поступили чисто по-мьянмански: максимально ограничили доступ иностранцев к традиционной мьянманской медицине. Сейчас, например, ради того чтобы просто посетить Янгонский госпиталь традиционной медицины, нужно загодя получить разрешение в Нэйпьидо. Дело доходит до маразма: чтобы подарить мне изданный японцами буклет мьянманской компании, производящей лекарства традиционной медицины, доктор из янгонского госпиталя звонил в Нэйпьидо и спрашивал на это разрешение.

Тем не менее, госпиталь традиционной медицины, расположенный в янгонском микрорайоне Бахан, мне понравился. От центрального входа по бокам идут два крыла здания. На первом этаже – общие палаты размером с школьный спортзал с рядами коек: справа – женское крыло, слева – мужское. На втором этаже – отдельные палаты и медицинские кабинеты. В центре, у входа, находится регистратура, в которой помимо стандартного канцелярского набора, характерного для подобных мест, имеется шкаф, доверху уставленный стеклянными банками с этикетками. Регистратура – это еще и пункт выдачи медицинских препаратов для больных, которые лечатся амбулаторно. В принципе, по мьянманским меркам это очень приличный и чистый госпиталь.

Доктор Тун Мьинт Эй, с которым я разговаривал, сказал мне, что каждого пациента ведут сразу два доктора – западной и традиционной медицины, что позволяет добиться комплексности лечения. Большая часть пациентов больницы – после инсульта. Есть также пациенты с заболеваниями опорно-двигательного аппарата. Кстати, госпиталь славится мьянманским лечебным массажем (именно уникальным мьянманским – это было особо подчеркнуто!), который позволяет восстановить кровообращение и чувствительность в тех частях тела, которые пострадали от болезни или были парализованы в результате инсульта.

Ну и в заключение стоит сказать, что мьянманские врачи-«западники» имеют диаметрально противоположные мнения по поводу традиционной медицины. Некоторые (например, те, которые работают в Янгонском госпитале традиционной медицины) считают, что традиционная медицина – хорошее дополнение к западной медицине, особенно при лечении хронических заболеваний и выхаживании больных после операций, инфарктов и инсультов. При этом, по их мнению, иногда традиционная медицина гораздо лучше западной.

Другие врачи-«западники» (и, похоже, их большинство – хотя бы потому, что традиционная медицина прямо угрожает их рабочим местам) относятся к ней более чем скептически.

Во-первых, говорят они, вещества, применяемые для изготовления лекарств (а это не только сушеные травки, но и, скажем, высушенные и измельченные части тела животных) до сих пор не прошли всесторонней проверки. В средние века, например, сифилис в Европе лечили ртутью, и ртуть действительно помогала в борьбе с симптомами этой болезни - но какой ценой для организма? Опасение насчет того, что некоторые вещества по своему эффекту сравнимы с этой самой ртутью – довольно серьезный аргумент (хотя западные лекарства томе, мягко скажем, не без побочных эффектов). Кроме того, вещества животного происхождения требуют специальных технологий заготовки, обработки и хранения, а животные должны проходить санитарный и эпидемиологический контроль - в Мьянме этого в должной мере еще нет.

Во-вторых, до сих пор плохо разработана методика дозировки тех или иных лекарств и их совместимость. Даже доктора традиционной медицины часто оперируют не граммами, а мерами типа «объем ореха арахиса», «объем сливы», «объем лимона». И это при том, что в растительных веществах не всегда одинаковая концентрация тех или иных элементов. То есть, иногда принимать лекарства вот так, на глазок, может быть просто опасно для здоровья.

Нужно сказать, что несмотря на все это многие мьянманцы (в том числе образованные) очень часто употребляют те или иные препараты традиционной медицины. Например, когда я простыл, мой молодой помощник-мьянманец принес мне маленькую пробирку с каким-то порошком, немного по виду и по вкусу напоминающим какао. По его словам, регулярный прием этого вещества должен был укрепить мои силы и позволить быстро выздороветь – у него в семье этот порошок едят тоннами много лет, и все здоровы и бодры. Лично я знаю несколько пожилых мьянманцев, которые гордятся тем, что за свою долгую жизнь ни разу не ходили в клинику западной медицины, а чувствуют себя хорошо именно потому, что употребляют традиционные мьянманские средства. Но кто знает, может, у них просто от природы очень хорошее здоровье.

***

Маленькая справка. По данным 2008 года средняя продолжительность жизни в Мьянме – 62,15 лет (мужчины – 59 лет, женщины – 65,3 года). Если сравнивать с соседними странами, то это намного хуже, чем в Таиланде (72,5 года), но намного лучше, чем в Лаосе (55,9 лет). Продолжительность жизни в Камбодже и в Бангладеш – примерно на мьянманском уровне.
Жду Ма Та Ту

Мьянманские "почему" - 2

Почему у мьянманцев такое нежное и трепетное отношение к цифре 9? Мьянманцы тщательно исследуют даты своих жизненных событий (рождений, свадеб, переездов), ища в них скрытые девятки. Даже запуск в оборот несколько десятилетий назад банкноты в 45 кьят был также связан с этой цифрой (45=90:2 или 4+5=9). К числу бесспорных доказательств хороших перспектив у Аун Сан Су Чжи мьянманцы относят и тот факт, что она живет в доме №54 (5+4=9) по Университетской авеню в Янгоне. Чем именно заслужила такой почет цифра 9 (а не, скажем, цифры 7 или 11 – также популярные у буддистов) – для меня до сих пор загадка.

Почему в Мьянме бытует поверье, что если у мьянманца заклинило шею – то это «подушечная болезнь»? И самое главное, по их мнению, в лечении этой болезни – это сначала вытащить подушку на солнце, чтобы она прокалилась, а потом долго зверски избивать ее палками. Лично я так думаю, что фраза Чуковского «и подушка как лягушка ускакала от меня» - это не что иное как показания мьянманца, обвиняемого в жестоком обращении с собственной подушкой.

Почему многие мьянманцы когда берут трубку телефона, говорят не «алло», а «о-кей»? Я понимаю, что они тем самым сигнализируют собеседнику, что условия вокруг них позволяют начать беседу. Но почему бы не говорить для разнообразия что-нибудь более жизнеутверждающее и концептуальное? Вот я вспоминаю фильм «Семнадцать мгновений весны» - так там Штрилиц и прочие персонажи никогда не говорили «алло», а каждый раз произносили что-то вроде: «Вас слушают», «Здесь Штирлиц», «Мюллер у аппарата, дружище!»

Почему мьянманцы-мужчины с таким подозрением относятся к завозимым из Китая мужским пляжным шортам на резинке с изображением на них цветочков? По их мнению, цветы – это женское украшение, недаром женские юбки обычно содержат цветочный узор, а мужские – нет. У мьянманцев даже есть теория насчет того, что из-за того, что мальчиков в Китае рождается больше, чем девочек, происходит феминизация мужского пола. И поэтому китайцы щеголяют в шортах и рубашках с цветами. Все это понятно, но, по-моему, некоторым парням шорты с ромашками пойдут только на пользу, придав образу их обладателя загадочный романтизм.

Почему мьянманцы, ожидая лифт, тычут во все кнопки, которые только есть на пульте, словно они собираются ехать одновременно во всех направлениях? Больше того, они не успокаиваются даже зайдя в кабину лифта. Например, не успевает лифт остановиться на нужном этаже – а мьянманец уже насилует кнопку открывания дверей (будто без нее двери не откроются вообще). А когда приходит пора ехать дальше – палец перемещается на кнопку закрытия дверей, хотя в современных лифтах все эти процессы давно уже происходят автоматически.

Почему мьянманцы так любят петь и с таким удовольствием подпевают известным исполнителям? Я неоднократно был свидетелем, когда в каком-нибудь людном магазине внезапно отключалась громкая трансляция популярной песни, и в наступившей тишине несколько голосов продолжали ее допевать.

Почему когда в Мьянме официанты принимают у вас заказ, они стоят в надменной позе Наполеона, с руками, переплетенным на груди. Понятно, что этому они учатся с детства (даже в школе на уроках когда они отвечают – они стоят именно так) и для них этот жест означает, что вот они, руки, сплетены на виду у собеседника – в них нет оружия, и надо сделать усилие, чтобы их расплести и ударить. Но европейцу-то кажется, что официант своей позой выливает на них фунт презрения. Может, отсюда слухи о надменности и заносчивости мьянманцев?

Почему когда вы выходите из душа, завязав по привычке полотенце сбоку, это вызывает у увидевших вас мьянманцев хихиканье? Я понимаю, что мужскую юбку мьянманцы повязывают спереди, а сбоку повязывается исключительно женская юбка. Но полотенце – это же все-таки не юбка… И даже, на мой наивный взгляд, вообще не одежда.

Почему мьянманцы, когда говорят по мобильному, используют его как рацию. То есть, послушав собеседника в трубке, они отнимают ее от уха и выставляют перед своей физиономией, сосредоточенно уставясь на дисплей и крича в микрофон. Создается впечатление, что дисплей – это телесуфлер, по которому бежит выкрикиваемый ими текст. Понятно, что мьянманцу при разговоре просто необходим собеседник. Но использовать в этом качестве телефонную трубку – это, конечно, высший пилотаж полета фантазии.

Почему мьянманцы при передаче чисел очень в английских текстах своеобразно используют скобки? Например, в объявлении может быть написано: «Office (5)», «Ministry of Industry (1)», «it will last (7) days)». Причем, в других случаях, когда используются числительные, цифры передаются вполне нормально, без всяких скобок. Иногда скобки мьянманцам почему-то заменяют кавычки – например, может быть написано: «by decision of (UNESCO)»… Хотя, с другой стороны, и в России со скобками вокруг цифр иногда творятся необъяснимые чудеса. Например, меня всегда интересовала логика мыслей моих соотечественников, которые на своих визитках в номере телефона сначала без скобок указывают код страны +7, затем почему-то в скобках – код города, и уже затем без скобок номер своего телефона.

Почему мьянманцы, расплачиваясь в Сити-марте за покупки, считают своим долгом вывалить перед кассиршей все пачки денег, которые у них есть в карманах, и только потом вынуть оттуда купюры для оплаты товара. Если таким образом мьянманец хочет показать, что денег у него много – почему в таком случае в этот момент он может быть одет в старую полинялую юбку и драную футболку?

Почему мьянманцы так любят стоять на одной ноге? Нет, я не имею в виду стояние на одной ноге, когда они едут в переполненном трясущемся автобусе или толпятся на оживленном перекрестке. Но когда мьянманец спокойно и расслабленно стоит – у него тут же появляется желание поднять одну из ног, вывернуть ее колено в сторону, а пятку упереть в другую ногу. Особенно такая поза популярна, когда мьянманец стоит, прислонившись к стене. В этот момент кажется, что он играет в какую-то диковинную игру, изображая, например, цыпленка табака.

Почему лучшим средством привести в стельку пьяного человека в чувство мьянманцы считают сок лайма, заливаемый в уши бездыханного тела? Многие хозяйки, мужья которых любят поддать, держать дома килограммы этого народного средства и при необходимости без колебаний пускают его в дело. Впрочем, один знакомый доктор сказал мне, что это все равно, что растирать пьяному уши (российский народный способ привести его в чувство). Только в случае с растиранием ушей мы имеем дело с физическим воздействием, а при заливании сока лайма – с физиологическим. Но лично для меня было бы не все равно, трут ли мне уши, или выжимают в них лайм. По-моему, сок лайма в ушах – лучший способ рано или поздно расстаться с барабанной перепонкой.

Почему некоторые мьянманцы, поносив пару дней футболку, выворачивают ее наизнанку и ходят в таком виде еще пару дней. Понятно, что после выворачивания футболка оказывается чистой стороной наружу. Но что главнее – свежесть футболки, или чистота тела, на которое она одета?

Почему мьянманцы, которые еще помнят Горбачева, считают, что у него на лбу изображена карта Мьянмы? Конечно, кому как, и география у всех разная, но лично я до приезда сюда, почему-то был уверен, что там у него все-таки Южная Америка.

Наверное, это тоже далеко не последние мои «почему» в Мьянме…
Жду Ма Та Ту

«Мне вон ту рубашку из конопли…»

На севере Мьянмы, в штате Качин, жители деревень у индийской границы искренне не понимают, с чего это в мире такое подозрительное отношение к конопле. В Раванге (округ Путао), у подножий высоких гор, покрытых белыми шапками, марихуана – это нечто, без чего нельзя представить не только жизнь, но и выживание местных качинов. Естественно, они используют это растение в медицинских целях (и грех его в этих целях не использовать, если оно под ногами растет). А самое главное – из него делают отличную ткань. А из ткани шьют одежду.

Местные жители любят рассуждать о том, что как-то неправильно было бы отказаться от конопли, которая используется уже многими поколениями людей и помогает нормализовать жизненные силы человека, ослабленные в результате болезни, а также смягчить боль. Особенно помогает она когда болят зубы – при отсутствии на многие сотни километров вокруг специалистов, у которых были бы какие-то иные инструменты для лечения зубов кроме пассатижей, эта проблема особенно актуальна.

Что касается одежды, то резон у жителей Раванга прост. Чтобы добраться до ближайшего рынка (а он в Путао), требуется не менее семи дней. Глупо тратить четырнадцать дней своей драгоценной и неповторимой жизни на то, чтобы купить себе новые штаны. Поэтому в ход и пошла конопля.

Стебель конопли высушивается на солнце, а затем наоборот – три дня вымачивается в воде. За это время волокна становятся с одной стороны жесткими, а с другой – гибкими. Эти волокна идут на изготовление ниток для ткани. Именно ткань и сделанные из нее рубашки, в которых щеголяют местные жители, как раз и служат наглядным доказательством, что жители деревни, собирая на своих полях коноплю, не маются дурью, а делают необходимую им одежду. Местные власти признают логику местных жителей и с посевами конопли не борются.

Сегодня эти рубашки с традиционным качинским орнаментом можно найти на рынках Путао и Мьитчьины, и стоят они в районе 10-20 тысяч кьят (то есть, 10-20 долларов) за штуку.

К сожалению, в этом регионе нет знающего реалии западного мира толкового бизнесмена, который бы раскрутил эту тему. А на самом деле, интересно было бы поставлять на продажу рубашки, сделанные из конопли, на груди у которых можно было бы еще и вышить характерный зубчатый листочек. Кстати, по мнению местных жителей, ткань из конопли – очень мягкая, прохладная в жару и согревающая в холод. Они верят, что рубашки каким-то образом перенимают свойства того материала, из которого они сделаны, и поэтому они склонны приписывать этим рубашкам возбуждающее и болеутоляющее действие. То есть, если человек мучается, например, остеохондрозом или радикулитом, то рекомендация надеть рубашку из конопли вполне резонно входит в комплексную терапию лечения этого недуга.

Из-за того, что в окрестных городах без проблем можно купить гораздо более дешевые изделия из хлопка, эти рубашки не пользуются устойчивым спросом. А иностранные любители экзотики, приехавшие в Мьянму за острыми ощущениями, о таком чуде как рубашки из конопли, просто не знают. Мьянманцы не могут понять, в чем тут фишка, и почему европейцам это так интересно. Хотя при желании могли бы на этой теме делать неплохие деньги.
Жду Ма Та Ту

Танака

Иностранцы очень любят удивляться мьянманской моде: мужчины тут ходят в юбках, а женщины мажут лицо слоем какого-то порошка. И если по поводу юбки они быстро разбираются, что к чему, то измазанные женские физиономии долго не дают им покоя. «Почему мьянманские женщины такие ржавые?» – вот для них основной вопрос философии.

То, чем мьянманская женщина покрывает лицо, называется «танака». Добывается она из коры одноименного дерева (латинское название - Limonia Acidissim). Растет это дерево в центральной Мьянме. Особенно знаменит своей танакой район Швебо, в 115 километрах к северу от Мандалая. Дерево растет медленно – и нужно несколько лет, чтобы толщина ствола составила дюйм. Потом дерево рубится, ствол пилится на отрезки – и танака готова к продаже.

Танака неотделима от мьянманской истории. Сохранились свидетельства, что одна из королев, жившая на территории Мьянмы две тысячи лет назад, была «любительницей танаки». Когда в 1930 году в результате землетрясения была разрушена пагода Швемадо, в развалинах нашли характерный круглый камень, принадлежащий принцессе Разадатукалья, на котором она растирала танаку. Этот камень впоследствии занял свое место среди реликвий пагоды.

Танака считается лечебным средством. Ее листья помогают приводить в чувство больных эпилепсией, а сама паста танаки лечит прыщи и угри. Танака – отличное средство для защиты кожи от солнца. Кроме того, она используется как ароматизатор, применяемый в качестве отдушки для белья, или добавляемый в лак для покрытия внутренней поверхности шкатулок. Исследовавшие танаку косметологи говорят об ее уникальных природных свойствах и исключительной пользе для кожи.

Обрубки стволов дерева танаки длиной 10-20 сантиметров продаются как у уличных торговцев, так и в косметических магазинах (тут стволы танаки предложат в небольшой связке, перевязанной красивой ленточкой, или в уже растертом и упакованном виде). Диаметр таких стволов обычно от 1 до 2 дюймов. Покупатели выбирают танаку на глазок (смотрят на срез, чтобы кора была толстая) и на аромат (плюнув на палец, трут по коре, а потом нюхают).

Готовится танака очень просто. У мьянманок есть специальные темные шершавые камни закругленной формы – они испокон веков использовались для изготовления пасты. Эти камни кладут на пару минут в теплую воду, и в такую же воду кладут обрубки стволов танаки. Потом ствол плашмя корой трут о камень. Из растертой коры получается желтовато-белая паста. Вот ее как раз и наносят на лицо мьянманские модницы. Эта паста приятно холодит кожу, а потом, когда подсыхает, не стягивает ее. Но главное у танаки – это, конечно, ее неповторимый терпкий аромат, который кажется прохладным даже в самую жаркую погоду.

В магазинах продается крем для лица с танакой, туалетная вода с запахом танаки. В аптеках можно найти сделанные из танаки лечебные мази для чистки и дезинфекции кожи. Есть даже мыло, в которое добавлена танака. То есть, аромат танаки сопровождает мьянманку практически при всех косметических процедурах.

Одно время казалось, что (по крайней мере, в городах) танака постепенно вытесняется фабричными косметическими средствами. А потом вдруг мода на приготовленную вручную танаку вернулась. В Мьянме довольно активно обсуждали причину этого возвращения. Тот аргумент, что она значительно дешевле промышленных кремов, конечно, имеет право на существование, но, на мой взгляд, дело не совсем в этом. Танака – это не просто бездушный крем в баночке, а гораздо больше. Рискну сказать, что танака для мьянманки – одушевленный предмет, настолько он неразрывно связан со всей ее жизнью, с золотыми детскими годами, первой любовью, радостью материнства.

Танаку мьянманцы узнают с самого раннего детства. Для европейской мамы при расставании перед сыном или дочкой перед школой обязательным ритуалом будет целование. Для мьянманской мамы этот ритуал более сложен и включает в себя разрисовывание детей танакой. Это и есть выражение материнской любви – когда добрые мамины пальцы наносят на щеки детей желтоватые полоски. Мама может просто нарисовать кружочек во всю щеку, может провести пальцами так, что на щеках возникнет некое подобие тигриных усов из детских карнавалов. А некоторые креативные мамы могут даже нарисовать солнышко.

Мама у многих повзрослевших мьянманцев как раз ассоциируется не с поцелуями и другими проявлениями материнской нежности, а именно а разрисовывании детских щек перед школой. Я знаю взрослых мьянманцев, которые, возвращаясь с учебы из-за границы в отчий дом, мечтали, чтобы мама им опять, как в детстве, намазала щеки танакой.

Тем не менее, взрослые мужчины регулярно танакой мажутся только в деревнях – перед тем, как идти на полевые работы под палящим солнцем или на сильном ветру. Городские мальчики расстаются с танакой примерно в том самом возрасте, в котором их европейские сверстники начинают запрещать мамам заходить в ванную, когда они принимают душ. Если кто-то из парней и продолжает пользоваться танакой – то мотивы уже меняются: теперь это уже исключительно средство самореализации. Кто-то наводит себе на голове вавилоны, а кто-то рисует на щеках узоры. Кроме того, точками из танаки очень эстетично замазывать (и тем самым лечить) юношеские прыщи.

Очень многие молодые девушки наносят слой танаки перед свиданием с любимым человеком. Любимый человек, поднося во время поцелуя свой нос к щеке девушки, будет способен оценить тонкий аромат танаки, который для него будет лучше всяких феромонов. Танака для него – не только косметический аромат. Это прежде всего воспоминание о детстве, о любимой маме – и девушка тут же становится для него близкой и родной. Не нашлось еще мьянманского психолога и психоаналитика, который описал бы всю гамму чувств, которую рождает у молодого человека аромат танаки на щеках любимой.

(В скобках замечу одну натуралистическую деталь. Парадоксальность мьянманской женской натуры состоит в том, что, отправляясь на свидание, девушка нарядно оденется, тщательно причешется и покроет щеки танакой, но при этом умудрится поесть на обед чеснока или бамбука. И во время свидания она будет постоянно напоминать любимому своими выхлопами о том, что она ела в обеденный перерыв.)

А вполне себе замужние женщины мажут лицо и руки вечером – чтобы к ночи кожа приобрела аромат, сухость (как избавление от пота во время различных действий на супружеском ложе) и бархатистость.

Про танаку у мьянманцев есть много историй. Одна из них – про молоденькую девушку, мама которой каждое утро рисовала на ее щеке неповторимый узор. Девушка эта встречалась с парнем, и очень стеснялась сказать об этом маме. Она очень боялась, что мама скажет: рано тебе, такой молодой – и запретит встречаться. Однажды дело дошло до поцелуев. И парень зацеловал девушку так, что слизал с нее всю танаку. Что делать девушке? Она купила палочку танаки на улице, быстренько растерла ее на камешке и, пользуясь карманным зеркальцем, быстро нанесла узор, похожий на мамин. Тем не менее, когда она вернулась домой, мама все поняла, потому что впопыхах и пользуясь зеркалом, девушка перепутала узор на правой и левой щеках…

На мой взгляд, история эта – слишком классически-стереотипная, чтобы быть правдой (кто только не обыгрывал пресловутую тему с зеркалом). Но то, что танака – больше, чем просто природная косметика, ни у кого не вызывает сомнений. Это для мьянманца – именно то, с чего начинается Родина.