Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Жду Ма Та Ту

Новости о Мьянме на русском языке

На Фейсбуке я создал группу "Новости о Мьянме на русском языке". Обновлять ее стараюсь ежедневно.

Если интересно, и если у вас есть профайл на Фейсбуке - присоединяйтесь! Буду рад!

Вот ссылка:
https://web.facebook.com/groups/mmrus/

Если кому-то удобнее получать информацию о политике и экономике Мьянмы в режиме Телеграм-канала - вам сюда:
https://t.me/mmrus

Жду Ма Та Ту

Шумовые эффекты Янгона

О том, что наступило воскресенье, я всегда могу узнать, не глядя утром на календарь. Напротив дома, где я живу, в старом колониальном здании с башенками, расположено религиозное объединение (а проще говоря – христианская секта) под названием «Фулл Госпел Ассембли», почему-то объединяющее прежде всего выходцев с северо-запада Мьянмы – представителей народности чинов. Что в этой церкви проповедуют – я не знаю. Но в одном я уверен точно: по мнению тамошних служителей культа, обращаться к Господу нужно в режиме громкого пения. Причем, петь не молитвы, а мелодии и ритмы зарубежной эстрады. Проще говоря – песни из популярных голливудских блокбастеров. Поют прихожане хором, причем, видимо, для создания более устойчивой коммуникации с небесными силами, они активно используют звукоусилительную технику – а окна здания, когда там собирается толпа, обычно бывают открыты настежь. Я не сказал бы, что они поют плохо (очень сложно найти мьянманца с дурным слухом), но начинать громкое пение рано утром в воскресенье – это, на мой взгляд, недостаточно продуманная идея.



Российские города, особенно зимой, кажутся застегнутыми на все пуговицы. Окна наглухо закрыты, щели законопачены, а в холодное время жизнь на улице в основном сводится к коротким перебежкам от одного места к другому. Южные города Азии – наоборот, всегда нараспашку. Окна домов, не избалованных кондиционерами, обычно открыты настежь, а основная жизнь людей чаще всего проходит именно на улице. И проходит она обычно весьма шумно.

Collapse )
Жду Ма Та Ту

Вот такой бирманский Интернет...

В последнее время правила функционирования мьянманского Интернета начали постепенно меняться. Раньше график скоростей подчинялся довольно простой закономерности: после 10 вечера скорость соединения резко возрастала. Интернет-кафе покидали последние посетители и освобождали каналы для немногочисленных полуночников.

Сейчас все по-другому. До полуночи трафик ползет кое-как, а после полуночи ситуация если и улучшается, то ненамного. Притом, что дневной трафик стал лучше, чем год назад («лучше» в местном понимании – это российский трафик в эпоху диалапа). Как говорят мои мьянманские друзья, это – показатель двух очень важных перемен: во-первых, многие интернет-кафе по факту стали работать круглосуточно, а во-вторых, все больше и больше людей заводят компьютер дома.

С круглосуточными кафе все ясно. Достаточно небольшого вознаграждения представителю власти и двери с темными стеклами – чтобы у проезжающих и проходящих мимо создавалось впечатление, что в помещении никого нет. С домашними компьютерами ситуация куда интереснее.

Компьютер дома – это уже совсем другой уровень свободы. Во-первых, для мьянманца это уже ощущение вовлеченности в судьбы мира. А во-вторых, дома он может без оглядки на соседей по ячейкам интернет-кафе и взглядов дежурного администратора смотреть какие угодно сайты. Естественно, молодежь предпочитает сайты знакомств, музыки, эротических картинок и виртуального общения. Но если год-два назад тусовка в основном происходила на тематических сайтах (скажем, желающие закачать мьянманскую музыку шли на «музыкальный» сайт), то теперь ситуация постепенно изменяется. На смену множеству разрозненных сайтов приходит один огромный конгломерат, имя которому – Фейсбук.

Фейсбук – это платформа для общения на многие темы. Тут есть все – тот эротики и секса до музыки и политики. И сегодняшняя мьянманская молодежь постепенно собирается именно там. Такова тенденция всего Интернета. Только вот в Мьянме она имеет свои особенности.

Оказывается, что молодежь приходит в Фейсбук не на пустое место. Самое интересное, что «бирманская» среда там уже создана. Ее не первое десятилетие формируют те этнические бирманцы, которые по каким-то причинам оказались вне своей страны – то есть, там, где Интернет был не в пример более развитым. Естественно, например, что американские бирманцы, родившиеся в США и воспитанные на совсем других ценностях, не считают нужным эти ценности скрывать и активно их продвигают. Они не знают Мьянму, если и были в ней – то несколько раз, и наездами, зато считают, что они обладают абсолютной истиной, как Мьянме жить дальше. Это уже свое большое сообщество со своей агрессивно отстаиваемой и навязываемой другим системой ценностей. Пришедший туда новичок тут же со всех сторон автоматически подвергается массированному психологическому воздействию.

Плюс к этому организации оппозиции (типа Национального союза каренов), действующие за рубежами страны и пользующиеся благами широкополосного Интернета, то ли по своей инициативе, то ли по чьей-то умной подсказке давно уже создали на Фейсбуке сообщества со ссылками на свои главные сайты. Есть там и группы фанатов Аун Сан Су Чжи и Национальной лиги за демократию. Есть на Фейсбуке несколько сообществ, где участникам предлагаются сообщения западных СМИ о ситуации в Мьянме, комментарии и выложенные репортажи (хотя пока что для Мьянмы смотреть видео по Интернету из-за здешних скоростей –непозволительная роскошь). А официальных властей Мьянмы (в виде направляемого ими того или иного проправительственного сообщества) там нет вообще. Нет и специально организованных пользователей, которые своими комментариями пропагандировали бы официальную точку зрения (в российском Интернете они есть, и по-своему неплохо справляются с возложенными на них задачами). По сути, этот сегмент Интернета мьянманским правительством упущен, при том, что сайты в Мьянме блокируются по довольно странным критериям – Фейсбук, например, открыт. А вот доступ к российским почтовым серверам, угроза от которых Мьянме довольно сомнительна (ну не встречал я мьянманца, который хотел бы иметь адрес на Яндексе), заблокирован.

Молодой мьянманец, зашедший на Фейсбук пообщаться с друзьями и скачать музыку, тут же оказывается перед выбором новых опций. Это как в советское время житель великой страны, слушая советские мелодии по какому-нибудь «Маяку», неловким движением руки сбивал настройку, вдруг случайно попадал на «Голос Америки»… и оставался там. Нужно понимать мьянманцев, которые живут сейчас в том же периоде, что и СССР в конце 80-х годов, и любое слово из-за рубежа кажется им гораздо более правдивым, чем выданное газетой «Правда»… пардон, Министерством информации Союза Мьянма.

Плюс к этому те, кто регистрируются на Фейсбуке, оставляют там свой электронный адрес. И очень скоро этот адрес оказывается включен в самые разнообразные рассылки.

В отличие от России, где рассылками своей продукции в основном занимаются специально созданные сайты (типа какого-нибудь «Ньюсленда»), в Мьянме все организовано по-другому. На территории страны повсеместно известен единственный почтовый монстр, который по странному стечению обстоятельств (скажем так) практически никогда в Мьянме не блокируется – это Гугл. Больше того, за полным незнанием и почти отсутствием альтернатив (есть, например, внутримьянманский почтовый сервер mtalk.net.mm, но он, как и все мьянманское, по определению не популярен), мьянманец никогда не спросит: «У вас есть адрес электронной почты»? Для него понятие «электронная почта» не существует – как для многих наших сограждан не существует иного копира кроме «Ксерокса». Поэтому мьянманец скажет: «Дайте мне ваш Гмэйл».

Так вот, рассылки осуществляются инициативными самоорганизующимися личностями (естественно, по ту сторону границы), которые создают на Гмэйле сообщество и наполняют его адресами подписчиков. А дальше – уже дело техники.

Музыкальные рассылки, посвященные концертам звезд или мероприятиям в том или ином янгонском отеле, приходят довольно редко. Зато политические новости идут сплошным потоком. По крайней мере, несколько раз в неделю ко мне приходит рассылка с линками на 40-50 новостей (бирманоязычных и англоязычных), касающихся Мьянмы. Причем, видно, что это не художественная самодеятельность людей, которым нечем заняться – ясно, что кто-то специально на профессиональном уровне отслеживает сайты и составляет рассылку.

Иногда, когда в Мьянме что-то случается, по каналам этих рассылок очень оперативно идет самая свежая информация с фотографиями и довольно грамотным текстом, что заставляет думать о причастности к написанию этих текстов мьянманских журналистов (хм… вспомнились вдруг слова спикера российской Госдумы о террористах, варящихся в одном соку с журналистами). Так было, например, во время взрывов на озере Кандочжы и пожаре на рынке Мингала. Причем, эти довольно профессионально подготовленные сообщения с картинками успевают разослать еще до того, как власти отрубят Интернет.

А бывает, что рассылки касаются просто какого-нибудь факта из жизни нынешних бирманских властей. Например, недавно некто порадовал фотографиями внешнего вида и внутреннего убранства богатого дома с красивыми люстрами и шикарной мебелью. Текстовка была соответствующая: это дом старшего генерала Тан Шве, который наслаждается роскошью, в то время как его народ голодает. В общем, примитивный пиар-прием, но на мьянманцев действует как раз именно такая пропаганда – примитивная («если в кране нет воды – значит, выпили жиды») и с цветными картинками. Креативному пиарщику в Мьянме делать нечего – тут все обычно сляпано довольно грубо и укладывается в очень простые модели.

Беда мьянманского руководства в том, что при всех здешних «кибергородах» и исследовательских структурах (типа «Яданабона»), серьезно занимающихся проблемами Интернета, эта активность сводится к созданию наиболее эффективных фильтров и получению контроля за контентом. Но уже сейчас пример Фейсбука показывает, что эти усилия неэффективны – Интернет расползается через все преграды как тараканы из шкафа, а число и активность пользователей множатся с такой скоростью, что скоро отслеживание всех манипуляций в Интернете будет физически невозможно. А вот другую задачу – регулировать контент и манипулировать им в местах массового скопления пользователей (как это пытаются делать в России) здесь, похоже, никто не ставит. Слишком эта задача сложная для дискретного военного мышления.

Больше того, когда я смотрю в Фейсбуке на френд-листы моих знакомых-мьянманцев, которые, скажем так, имеют отношение к властным структурам страны, то с удивлением вижу там тех самых американцев, которые активно пропагандируют свои идеи по поводу того, «как нам обустроить Бирму». Многие из этих моих знакомых даже принадлежат к сообществам любителей Аун Сан Су Чжи, а также политиков и журналистов, пострадавших от действий нынешних мьянманских властей.

Я не случайно начал с того, что изменения в поведении в Интернете происходят прежде всего в среде молодых мьянманцев. Кажется, правительство все больше и больше упускает рычаги влияния на эту очень активную категорию населения, надеясь лишь на уличные патрули с рогатками. Тем не менее, напомню, что кровавые беспорядки 1988 года начались именно со студенческих волнений. Нужно учесть и то, что нынешняя молодежь уже не помнит эти события – многие ее представители тогда еще даже не родились – и у нее нет иммунитета, выработанного у более старшего поколения при воспоминании о творящемся тогда ужасе.

А между тем, в этом году в стране, вроде бы, должны состояться выборы, которые в современном мире очень часто превращаются в череду манипулирования общественным сознанием и реализацию сценариев разных «цветных» революций – в том числе и с помощью флэшмобов через Интернет. При том, что нынешние власти Мьянмы, кажется, несмотря на внушительный список блокированных сайтов, Интернет уже упустили. А отключение его в самый неподходящий момент (то есть, уже опробованная тактика властей в ответ на те или иные события) только подлило бы масла в огонь.
Жду Ма Та Ту

Новогодние корпоративы

Смена календарного года для мьянманских компаний – это совсем не период сдачи годовых отчетов. Финансовый год в Мьянме заканчивается 31 марта, поэтому до традиционных бухгалтерских сверхурочных посиделок время еще есть. А значит – есть повод хорошо отдохнуть и расслабиться, не задумываясь о том, что завтра у тебя уйма работы. Именно поэтому новогодние корпоративы в Янгоне, как правило, получаются оживленными, неформальными и веселыми.

Основное отличие янгонских корпоративов от московских в том, что большинство из них проводится не до, а после наступления календарного нового года. Причины этого стандартные: корпоратив должен завершать череду новогодних праздников, и именно после него должен начинаться настоящий рабочий год. Плюс к этому перед новым годом хозяева компаний обычно заняты: они «пэй респект» нужным людям, развозя традиционные новогодние подарки – корзины с пачками кофе, продуктами питания в упаковках и консервных банках и непременными бутылками хорошего западного виски.

Как правило, корпоративы организуются в ресторанах. В зависимости от величины компании и ее внутренней структуры они сильно отличаются друг от друга. Если в компании много молодежи – то эти мероприятия, как правило, проводятся на зеленой лужайке, где есть место порезвиться и поскакать. Многие хорошие рестораны в Янгоне имеют такие лужайки, где ставятся столы и оставляется место для активного отдыха. Старшее поколение офисных руководителей сидит за столом и наблюдает, как молодежь веселится в своей компании. Если в коллективе много молодых незамужних девушек – корпоратив обычно безалкогольный. Если фирма считает себя солидной и крутой – на стол выставляются виски класса не ниже «Блэк лэйбла». Солидные и крутые фирмы, кстати, предпочитают рестораны при известных гостиницах. Чаще всего они снимают целый ресторан и шумно веселятся. Естественно, ни о какой беготне по лужайке тут речь уже не идет: солидные фирмы празднуют тоже солидно.

На новогодние корпоративы редко приглашаются тамады и аниматоры со стороны. Предполагается, что именно глава фирмы (чаще всего, кстати, фирмы в Янгоне зарегистрированы на уже отошедших от дел отцов, а реально ведут дела их дети), или кто-то из высших менеджеров должен быть душой корпоратива. А уж дальше все зависит от его творческой фантазии. Если это передовой человек, посетивший пару тренингов по западной методике – он обязательно применит полученные знания о тимбилдинге на практике, заставив весь коллектив изображать оркестр, причем все будут изображать одну и ту же мелодию, но играя на разных воображаемых инструментах. Если это патриархальная семейная фирма – то и корпоратив в ней пройдет традиционно и без западных изысков.

Кстати, корпоративы – это не закрытые мероприятия. На них часто приглашаются деловые партнеры, друзья владельцев (например, я), а также привлекаемые для той или иной работы на фирме фрилансеры и бывшие сотрудники. Кстати, если фирма празднует корпоратив публично (например, в ресторане при большой гостинице, где его видят многие), то приглашение на корпоратив европейца может стать одним из элементов демонстрации солидности компании.

Бывают корпоративы, на которых принято коротенько, минут на сорок, подводить итоги ушедшего года и ставить задачи на следующий. Но если даже эта процедура и имеет место быть – ее стараются сделать максимально неформальной. Например, главным достижением ушедшего года может быть объявлено не достижение реальных результатов в работе, а количество исписанных в офисе ручек.

Угощение на корпоративах обычно традиционное – салаты, рис и карри. При заказе основных блюд стараются избегать религиозных противоречий: очень много людей в Мьянме не едят говядину, а если в фирме работают мусульмане – то сразу отпадает и свинина. Поэтому особо популярны блюда из курицы и морепродуктов. Все это запивается соком из свежих фруктов (если это обычная фирма), или произведенным в Европе соком из пакетов с консервантами и ароматизаторами (если это крутая компания) – причем, пакеты сока для демонстрации крутости ставятся на стол.

Одним из непременных атрибутов янгонских новогодних корпоративов является новогодняя лотерея. Как правило, в ней разыгрываются какие-нибудь бытовые мелочи, нелишние в быту – зеркальце, баночка с танакой, ланч-бокс, набор карандашей, плюшевые зверушки… Тут важен не сюрприз в виде неожиданного подарка – сотрудники сами раскладывали эти подарки, и прекрасно знают, что находится в пронумерованных бумажных пакетах. Сама интрига – в том, кому как повезет и что кому достанется. Именно поэтому розыгрыш призов превращается в целое шоу. Участники корпоратива по очереди тянут билеты и называют номера. Если фирма большая, или ее подразделения находятся в разных офисах – они представляются и называют свою должность. Когда им приносят выигранные подарки – они должны выложить эти подарки на стол, желательно сопровождая их остроумными комментариями. Увидев зеркальце, можно воскликнуть: «О, это будет портрет моей любимой девушки!» (или жены – в зависимости от матримониального статуса). А если неженатому парню достается баночка с танакой или дамской косметикой – самый повод задуматься о поиске невесты в наступившем году.

Караоке – еще один часто встречающийся ритуал подобных новогодних посиделок. Мьянманцы – очень музыкальный народ и любят петь. Поэтому для пения они используют любую возможность. Караоке – это атрибут второй половины вечера, когда все уже порезвились, выпили-закусили и настала пора для песен (как в известном мультике, когда сытый волк заявляет под столом: «Щас спою!»). Причем, репертуар караоке зависит от степени образованности сотрудников. Считается самым высшим шиком спеть какую-то известную песню на английском языке. А те, кто не уверен в своих лингвистических талантах, поют хиты мьянманской эстрады. Кстати, по караоке чаще всего можно увидеть, на какие мелкие неформальные группы разбит коллектив. Потому что иногда на пение песни выходит сразу несколько солистов.

И, наконец, практически обязательным элементом новогоднего корпоратива является раздача сотрудникам фирмы новой офисной одежды. В Янгоне любая уважающая себя фирма имеет свою корпоративную одежду, и ношение ее или все рабочее время, или по определенным дням (например, по понедельникам и пятницам) обязательно. Офисная одежда достаточно традиционна: она, как правило, включает в себя юбку-пасоу, рубашку и иногда курточку для мужской половины сотрудников (богатые фирмы, желающие показать свою близость к цивилизации, могут заказать для сотрудников брюки, но с ними больше мороки – в отличие от юбки тут требуется снять с каждого индивидуальные размеры), а для женской половины – юбку и блузку. Причем, хозяева фирмы стараются выбрать именно красивую одежду, потому что они понимают, что это – показатель престижа их фирмы.

А если еще учесть, что мьянманцы очень любят ходить по улицам с бирками или бэджиками с названием фирмы и своим именем – становится понятна та тщательность, с которой выбирается одежда. Глядя днем на многих янгонцев, можно четко определить, где они работают – причем, даже не читая их бэджики. С офисной одеждой в Янгоне сталкиваешься на каждом шагу. По одежде девушек за кассой можно, например, безошибочно понять, в какой сетевой супермаркет ты зашел. Сотрудницы Сити-марта одеты во все сиреневое, а фирменная одежда другой сети магазинов – «Эйша лайт» - зеленого цвета. Такая же идентификация сотрудников присутствует практически в любой более-менее солидной янгонской компании.

Традиции обеспечения офисной одеждой базируются на осознании того, что фирма – это не абстрактный коллектив, а скорее этакая полу-семья со строгим, но справедливым отцом, где забота о членах этой семьи простирается гораздо дальше исполнения рабочих обязанностей. А в прошлые бедные времена у многих сотрудников на самом деле не было более-менее приличной одежды, и владельцы компаний были вынуждены, чтобы клиенты не видели в их офисах сотрудников в обносках, обеспечивать их одеждой. Со временем раздача офисной одежды превратилась в хорошую новогоднюю традицию (хотя обычно в хороших фирмах одежду раздают два раза в год, но летняя раздача происходит куда более буднично).

Корпоративы обычно заканчиваются часов в 10-11 – позже сидеть у янгонцев не принято, да и рестораны уже закрываются в столь поздний час. Хотя иногда, когда часов в 9 вечера владелец фирмы и руководство разъедутся по домам – молодежь может продолжать веселиться. И если душа требует продолжения банкета, они вместе едут в какой-нибудь клуб – и тут они празднуют Новый год уже совсем по-другому.
Жду Ма Та Ту

Рождество и Новый год в Янгоне

Еще пару лет назад Новый год в Мьянме практически не отмечали. Мьянманский Новый год – это Тинджан в апреле, а чем так знаменит переход от одного календарного года к другому – никто внятно объяснить не может. Обычная условность – и все, за которой, в принципе, ничего не стоит. Все равно, что переход от одного месяца к другому - например, от марта к апрелю. Кто в здравом уме будет устраивать праздники по поводу наступления апреля?

Поэтому в Новый год в Янгоне традиционно гудел лишь Шветанджар – место проживания мьянманской элиты, поездившей по миру и воспринявшей многое из зарубежного образа жизни. Обшарпанные коммунальные дома Янгона угрюмо молчали, пугая мир черными окнами – электричество в новогоднюю ночь было не у всех. По телевидению шли обычные программы, никто с Новым годом никого не поздравлял, а 31 декабря и 1 января в мьянманском календаре – до сих пор обычные рабочие дни.

Вообще, главным праздником на рубеже двух годов для мьянманцев, безусловно, является Рождество. И потому, что значительная часть населения страны – христиане (поэтому 25 декабря – нерабочий день), и потому, что еще с колониальных времен именно Рождеству придавалось большое значение как к празднику, связанному с миссией белого человека. Считалось, что через рождественские истории можно просвещать дикие народы и прививать им прогрессивные культурные ценности.

Тем не менее, мьянманское Рождество сегодня во многом утратило характер религиозного праздника и постепенно превратилось в «фестивали-конкурсы-концерты». Для буддистской страны такое восприятие христианского праздника вполне нормально (хотя Рождество постепенно стало таким и во многих традиционно христианских странах – когда люди идут не в церковь, а в кабак веселиться). Никто уже даже не вспоминает, почему праздник именуется Рождеством, и кто, собственно, в этот день родился. Главный герой праздника - не младенец Иисус (о котором просто забыли), а истекающий потом в красном кафтане и душной кучерявой бороде неизменный Санта-Клаус с азиатским разрезом глаз. Среди пальм гордо стоят искусственные елки с китайскими гирляндами.

Для местной элиты и богатых гостей янгонские гостиницы наперебой устраивали рождественские вечеринки. Стоимость входного билета на мероприятие, которое, как правило, организовывалось во дворе отеля у бассейна, колебалась от 25 до 70 долларов с человека. В отеле «Трэйдерс» гостям предписывалось быть одетым в черное и белое. В «Чатриуме» наоборот была вечеринка «для тех, кто в красном». В «Седоне» главным героем помимо Санта-Клауса был Бэтмэн, а известные мьянманские певцы в карусельном режиме курсировали от одного отеля к другому.

Для обычных молодых мьянманцев на нескольких площадках были организованы концерты поп- и рок-звезд. Наиболее масштабным стал рок-концерт около озера Кандочжы. Нужно сказать, что мьянманские концертные площадки сидений не имеют, и поэтому собравшаяся перед сценой толпа обычно получает полную свободу самовыражения в виде танцев и подпрыгиваний. А если учесть, что публика на концерты приходила разогретая (хотя формально проносить спиртные напитки к концертной площадке было запрещено, но общий принцип мьянманской жизни заключается в том, что здесь возможно все – если договоришься), то нетрудно представить, что на концерте был весь джентльменский набор – и драки, и братания, и просто выражения чувств в виде воплей и махания руками.

Впрочем, рождественскими гирляндами сверкали только площадки у отелей и оформление нескольких дорогих ресторанов. Больше в городе ничего не напоминало о празднике. И в рождественскую ночь многие янгонцы предпочли как обычно быть дома и пораньше лечь спать. Хотя на главных магистралях Янгона ночью носились машины с орущей песни молодежью.

Если Рождество – это праздник публичный, то Новый год в Мьянме всегда был более тихим праздником, если и отмечаемым – то прежде всего на частных вечеринках. А частные вечеринки – это накрытый во дворе дома стол и телевизор с караоке. В домах Шветанджара в эту ночь стоит ужасная какофония звуков – виртуозы караоке из соседних дворов стараются переорать друг друга (иногда на такие вечеринки тоже приглашают известных певцов, но их исполнение теряется в завываниях, несущихся от соседних домов). Я всегда говорил, что мьянманцы умеют петь и от природы музыкальны (хотя бы из-за тонального языка). Это все верно когда они трезвые. Пьяные мьянманцы петь категорически разучиваются. Впрочем, и в этом мычании они тоже находят свой кайф.

Стоимость такой частной вечеринки с бутылками «Блэк лэйбла» на столах, закуской и караоке составляет примерно 20-25 долларов с человека. Обычно собираются компании от 10 до 30 человек.

В этот день проводят вечеринки классом ниже и некоторые отели. Антураж остается с Рождества, но цены – почти на порядок ниже, от 5 до 20 долларов с человека. Здесь уже обходятся без конкурсов на самый красный костюм, а просто приходят выпить-закусить под музыку и в хорошей компании.

В общем, Рождество и Новый год – это абсолютно разные праздники. И формально Новый год даже не является праздником вообще. Больше того, если ты полезешь в этот день поздравлять мьянманца с началом года Тигра, то тебя деликатно поправят: китайский год Тигра начинается 14 февраля, а 1 января 2010 года тут совершенно ни при чем. Дикостью будут смотреться в Мьянме и рекомендации встречать 1 января в той или иной одежде, которые любят давать россиянам разнообразные глобы.

Новый год, как я уже сказал, в прежние годы в Мьянме почти не отмечали. Формально и в этот раз все было как обычно. Традиционно, задолго до полуночи, прекратили свое вещание телеканалы МРТВ и Мьявадди, а по МРТВ-4 повторялся дневной блок передач. Тем не менее, в жизни Янгона чувствовалась атмосфера Нового года. Многие люди шли в рестораны, чтобы посидеть там и попеть караоке. Непривычно много машин в вечернее время стояло у супермаркетов.

Причина даже не в том, что Мьянма (вернее, пока что Янгон) сдается под натиском глобализации. Все ждут именно 2010 года, в который, как объявили несколько лет назад военные власти, должны пройти первые за много лет всеобщие выборы. С тех пор этот год в Мьянме ждали так, как во всем мире ждали Миллениума. Предполагалось, что именно в этот год всё внезапно переменится к лучшему, все станут богатыми и счастливыми. Именно поэтому 1 января 2010 года стало для мьянманцев значимым рубежом, который стоило отметить.

По сути, в Мьянме сейчас то же самое, что было в СССР в 1988-1989 годах. Та же наивная вера, что стоит провести выборы – и к власти придут достойнейшие люди, которые мгновенно переменят жизнь к лучшему. Тот же самый детский оптимизм, что после смены правительства тут же появятся американцы с деньгами и начнут раздавать их направо и налево. Та же самая уверенность, что все, сделанное за рубежом, по определению лучше, вкуснее и качественней отечественного.

Они ждут 2010 года как когда-то мы ждали 1990 и 1991. Мы-то знаем, что после этого последовало. Мьянманцы же наивно и упорно прутся на те же грабли, не понимая, что будущее страны сейчас зависит от того, насколько именно правящая военная элита Мьянмы будет умнее советской образца 1991 года.
Жду Ма Та Ту

Мьянманский культур-мультур

Мьянманская культура по своей организации очень похожа на само государство и подчинена одному принципу – здоровому армейскому минимализму. Если министерствам в 57-миллионной стране хватает для размещения небольших двух-трехэтажных домиков, то и культура обходится только тем, что необходимо с точки зрения государства.

Достаточно сравнить то, что есть в других городах масштаба Янгона и то, чего нет в главном городе Мьянмы. Итак,

Театр. Есть здание под названием «Национальный театр», расположенное недалеко от Боджок-маректа. Но кроме здания там ничего нет. В Мьянме нет ни одной постоянной драматической театральной труппы. Когда приезжают иностранные гости – в этом здании им показывают концерт традиционного мьянманского искусства (в основном, танцы под музыку) силами студентов и преподавателей янгонского Университета культуры. Есть несколько самодеятельных трупп (по паре человек каждая), которые сами изготавливают куклы и организуют кукольные шоу.

Цирк. Отсутствует. Есть несколько самодеятельных фокусников и гимнастов, которые в основном ездят по заграницам как члены трупп чужих цирков. В Мьянме они практически не выступают. Один из фокусников ведет шоу на мьянманском телевидении – показывает фокусы и потом объясняет их секрет.

Эстрада. В Мьянме существует несколько телевизионных шоу из цикла «Алло, мы ищем таланты!». Мьянманцы вообще – очень музыкальный народ, но не все, кто там пытается петь, делают это хорошо. Хотя интересно смотреть, как исполнители, крутя в руках микрофон на шнуре, пытаются все делать «как большие». И существует довольно узкая группа относительно профессиональных исполнителей (типа рокера Лей Пью или поп-звезды А Зарни), которые в основном сами же и являются авторами своих песен. Но редко кто из этих исполнителей отваживается на сольный концерт - обычно выступает сборная солянка. В этой солянке участвуют как профессионалы, так и те, кто «засветился» на телевизионном конкурсе. Как ни странно, это способствует интересу к таким концертам со стороны широкой публики – всегда прикольно увидеть вживую того, за кого зрители переживали во время конкурса. Это, конечно, не формат «Фабрики звезд», но все же… Такие концерты проходят в Янгоне несколько раз в год.

Причем, концерты, как правило, проходят не в зданиях (сколько-нибудь пристойного концертного зала в Янгоне нет), а на открытом воздухе – либо на площадке у озера Кандочжы, либо около отеля «Мья Ейк Ньо». В Мьянме нет понятия регулярных гастролей для артиста, потому что такого рода искусство бывает изредка востребовано только в Янгоне и Мандалае. Поэтому даже самые известные певцы выступают перед публикой всего несколько раз в год – на праздничных концертах. Ну и плюс то, что мы назвали бы «корпоративами», а на самом деле – частные вечеринки в богатых домах. В этом году артисты выступали на стадионе Аунг Сана перед открытием нациоанльного футбольного чемпионата.

Мьянманцы прекрасно знают, кем работают эти певцы в повседневной жизни. Например, когда по телевизору показывали исполнительницу традиционных мьянманских песен, один из моих мьянманских друзей сообщил: «Она вообще-то преподаватель медицинского университета, и я у нее учился». Поэтому те хоры, квинтеты и квартеты, которых постоянно показывают по телевидению – это не более чем выступления художественной самодеятельности. В основном, поскольку в случае с народными или актуально-политическими мелодиями речь идет о госзаказе, поют с экрана, например, работники Янгонского городского комитета по развитию (то есть, янгонской мэрии), а также сотрудники других госучреждений, расположенных в Янгоне. Им песня строить и жить помогает…

То есть, эстрада в Мьянме – вещь самодеятельная, и подлежит регулированию только в плане утверждения текстов исполняемых со сцены произведений. Все остальное отдано на откуп живому творчеству масс. Поскольку понятие авторского права – вещь для Мьянмы эфемерная, то очень многие песни, исполняемые на эстраде, проходят под категорией «знакомые мелодии».

Музеи. В Янгоне есть несколько музеев. Один из них – Национальный музей. Тем не менее, редко кто из туристов выходит оттуда удовлетворенным. Даже в свои лучше годы это было маловразумительное собрание бильярдных столов под названием «троны бирманских королей» и огородных пугал, на которые были напялены костюмы живущих в Мьянме народностей. А сейчас, когда экспозиция музея фактически демонтирована (часть экспонатов отправлена в Нэйпьидо) смотреть там вообще нечего. К сожалению, мьянманцы в своем представлении о музее застыли на уровне позапрошлого века. Но для них это как раз и есть проявление того военного минимализма, который чувствуется во всем.

Мьянманцы, например, недавно объявили об открытии в Нэйпьидо музея драгоценных камней. Экспонаты, как водится, привезли из Янгона, основательно почистив местный музей. Я не был еще в этом музее (в прошлый раз, когда я был в Нэйпьидо, он был еще не достроен), но по телевизору смотрел репортажи из него. Ювелирные украшения, резные фигуры из больших кусков нефрита, красивая подсветка здания – все это производит впечатление. Но, судя по репортажу, это опять залы, набитые изделиями. То есть опять представление о музее в лучшем случае прошлого века.

У мьянманцев очень своеобразное отношение к памятникам древности. Для них важно воссоздать, каким этот памятник был, а не сохранить руины в неприкосновенности. Королевский дворец в Мандалае – это целиком новодел (за исключением одной каменной башни). А иногда мьянманцы поступают совсем своеобразно: оставляют руины в неприкосновенности, а через дорогу воссоздают здание, которое стояло на том месте.

Кино. В основном сейчас снимаются только комедии (после того, как в Мьянму пришли корейские сериалы, местная кинодрама как таковая умерла за ненадобностью). У мьянманцев – свой грубый юмор. Они хохочут до упаду, когда теща бьет зятя сковородкой по голове. Или когда в ответственный момент произнесения пафосной речи с героя падает юбка и он остается в одних трусах. Или когда умученный ездой по кругу по прихоти взбалмошной клиентки таксист выпадает из машины и фонтаном блюет на дорогу. Кстати, по своей грубой гротескности персонажи мьянманских комедий очень похожи на героев российско-советских фильмов начала 1990-х годов (типа «малиновых пиджаков»).

Профессионального кастинга актеров в Мьянме нет (хотя бы потому, что всех немногих профессиональных киноактеров, типа героя почти всех комедий Ней То, все и так знают). Поэтому тот, кто дает деньги – тот и приводит на съемочную площадку друзей, знакомых и родственников. Снимают обычно без дублей – экономят пленку. Иногда в качестве группы поддержки привлекают местных жителей. Особенно популярны съемки в курортных зонах (типа Нгапали), где компанию артистам составляют официанты, охранники и другой технический персонал ризотов, имеющих опыт лицедейства – например, перевоплощения в пиратов на радость отдыхающим во время всяких праздников.

При всем при этом в Мьянме есть своя киноакадемия и ежегодно проводится церемония вручения призов - местных Оскаров. Эта церемония приковывает внимание к телеэкрану очень многих мьянманцев, которые искренне переживают за своего любимого актера и желают ему победы.

Университет культуры. Это – учебное заведение, основанное в 1993 году и готовящее бакалавров. Интересно, что основной язык преподавания в вузе – английский (исключая курс мьянманской литературы), хотя преподаватели и студенты практически полностью мьянманцы. Обращаю внимание на этот факт именно потому, что он демонстрирует, насколько родному народу родная культура до лампочки, и преуспеть можно только показывая ее как экзотику иностранцам. Всего здесь обучение ведется по четырем программам: музыка, драматическое искусство, живопись и скульптура. С 2002 года появились две специальные программы – прикладная археология и музееведение. Ежегодно принимается для обучения 200 студентов. Обучение длится 3-4 года (в зависимости от квалификационной степени при выпуске). Штат вуза – около 400 человек. Именно студенты и преподаватели этого университета обычно поют и пляшут, развлекая высоких зарубежных гостей во время их визитов в Мьянму.

Я очень долго думал, почему в Мьянме такое отношение к культуре. Мьянманцы – очень музыкальный народ, они очень любят юмор, игру и лицедейство. Они открыты для искреннего восприятия внешнего мира и отражения его в творчестве. Среди них много искусных мастеров, изготавливающих прекрасные сувениры.

И вдруг на фоне этого – абсолютное отсутствие институциональных атрибутов культуры. С одной стороны – да, понятно. У генералов чисто утилитарный подход к управлению государством, они решают проблемы здесь, и сейчас. А культура для них – это «и нечто, и туманна даль». Среди них не найдется даже товарища Сталина, который произнесет сакраментальное: «Других писателей для вас у меня нет». Хотя бы потому, что тут к этому подход проще: если писатель пишет «не то» - его не публикуют (мягко говоря). Если «то» - молодец. Вот так все просто. Другие душевные тонкости творческих личностей тут не признаются.

Я уверен, что министр культуры генерал-майор Кхин Аунг Мьинт искренне заботится о развитии вверенной ему культуры, но подходит к ней именно с этого своего дискретного генеральского понимания.

А с другой стороны, все вечерние развлечения – совсем не в духе большинства мьянманцев. В книгах о Мьянме (даже выпущенных еще во времена до прихода к власти военных) обычно подчеркивается, что вечерней жизни в Янгоне нет – в то время как в столицах соседних стран она существует во всем своем блеске. Даже свадьбы тут заканчиваются с наступлением темноты. Про мьянманцев пишут (в том числе в мьянманских книгах), что они любят проводить вечер дома, в кругу семьи, и ложатся спать рано. Этому немало способствуют и отключения электроэнергии – по сути, мьянманцы привыкли спать когда темно и бодрствовать когда светло. А темнеет тут круглый год часов в 6-7 вечера.

А еще – зарплаты мьянманцев едва хватает на еду и одежду – и тут уж не до концертов. Ну разве что от 500 до 1000 кьят можно потратить на кино.

Ситуацию с культурой можно сравнить с тем, как в жизнь Янгона постепенно входят современные торговые центры. Еще лет десять назад тут считалось нормальным, что магазин похож на старый захламленный гараж, потому что никто ничего другого не видел. Даже когда люди начали ездить за границу, они искренне считали, что то, что сверкает и блестит – это «у них», и в Мьянме такого быть не может по определению.

Потом эти самые торговые центры (пусть и небольшие, не как банкогский «Сиам-Парагон») появились-таки в Янгоне. И оказалось, что большинству мьянманцев они просто не нужны: они за продуктами ходят на рынок, или в соседнюю старую лавочку, а за одеждой ездят на рынок Мингала, или в Юзану-Плазу. А сверкающие отделкой торговые центры кажутся им холодными и чужими и откровенно пугают.

Но сегодня янгонская молодежь уже не относится к той категории, которая утверждает, что «ночной жизни в Янгоне нет». Для нее вечерние клубы (пусть и выглядящие как советские дискотеки при сельских домах культуры) – это уже неотъемлемая часть жизни. Они уже не боятся новых торговых центров. А это уже – формирование запроса на все новые и новые объекты такого рода. И рано или поздно таких объектов будет много, и они «стянут» на себя пространство Янгона. То есть, в них будут привычно ходить уже многие.

Вот с мьянманской культурой должно по идее произойти нечто подобное. Она тоже будет частью только-только формирующегося в Мьянме «общества потребления». Если культура будет востребована (как востребованы новые торговые центры) – то она точно будет. Причем, будет независимо от того, кто станет за нее отвечать – генерал Кхин Аунг Мьинт, или гражданский чиновник в мьянманской юбке.