Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Жду Ма Та Ту

Новости о Мьянме на русском языке

На Фейсбуке я создал группу "Новости о Мьянме на русском языке". Обновлять ее стараюсь ежедневно.

Если интересно, и если у вас есть профайл на Фейсбуке - присоединяйтесь! Буду рад!

Вот ссылка:
https://web.facebook.com/groups/mmrus/

Если кому-то удобнее получать информацию о политике и экономике Мьянмы в режиме Телеграм-канала - вам сюда:
https://t.me/mmrus

Жду Ма Та Ту

Армейское пиво Мьянмы

На этой территории нет изображений президента страны, а исполнительный директор сидит под портретом человека в форме и фуражке – старшего генерала Мин Аун Хлайна, главкома вооруженных сил Мьянмы. За забором – обычная мьянманская действительность с кучами мусора и неухоженной обочиной дороги. А по эту сторону – аккуратно подстриженные газоны, свежепокрашенные современные здания и подметенные бетонные площадки. Здесь есть свой автопарк и даже своя маленькая заправочная станция.

Это – компания Dagon Beverages, часть военного конгломерата “Myanmar Economic Corporation”, известного в стране под аббревиатурой “MEC” (Эм-И-Си), а среди ее русскоязычных партнеров – как «МЭК». Таких конгломератов у вооруженных сил Мьянмы два, и оба представляют собой маленькие экономические государства, гражданами которых являются действующие военные. Пока они на службе – они имеют право владеть акциями и получать по ним дивиденды. 

Collapse )
Жду Ма Та Ту

Мьянманские "почему" - 4

Почему мьянманские мотоциклисты все поголовно ездят в касках немецко-фашистского фасона? Я понимаю, что они удобные и практичные, и в случае тропического дождя струя воды из-за отогнутого откоса отлетает в сторону, а не плещет на лицо. Но для русского человека, воспитанного на фильмах про Великую Отечественную войну, вид мчащегося на мотоцикле человека в фашистской каске вызывает, мягко говоря, сложные чувства и инстинктивно заставляет припоминать, что делали в таких случаях доблестные партизаны.

Почему мьянманцы, когда приезжают на пляж, считают своим долгом сфотографироваться на этом пляже в прыжке – на фоне безбрежных морских просторов? Я понимаю, что при виде стихии хочется самому взлететь и парить. Но зачем обязательно рассылать друзьям и знакомым фотографии этого своего паренья?

Почему специально обученные мьянманцы, которые регулируют движение паркующихся машин около супермаркетов и ресторанов, все поголовно вооружены свистками и практически безостановочно в них дуют с силой реактивного двигателя? Я понимаю, что пронзительный свист заставит любого человека выполнить то, что от него хотят – лишь бы этот свист прекратился. А окружающие-то чем виноваты?

Почему в некоторых современных мьянманских газетах (например, “Weekly Eleven”) при публикации обменных курсов иностранных валют к кьяту, денежная единица ФРГ до сих пор именуется маркой (хотя курс кьята дается к евро)? Вряд ли это незнание нынешних мировых реалий. Но и скрытого конспирологического смысла в этом, вроде, никакого не просматривается.

Почему, как только начинается дождь, мьянманцы, подоткнув юбки, считают своим долгом затеять игру на открытом воздухе в футбол или в чинлон? Конечно, играть под ласковыми струями тропического ливня весьма приятно, хотя бы потому, что дождь тут же смывает с тебя пот. Но с точки зрения европейца, при дожде нужно все-таки или сидеть дома, или закрываться зонтом, а не устраивать игры на свежем воздухе.

Почему многие мьянманские студенты, обучающиеся в Москве, считают обязательным сфотографироваться на Красной площади не иначе, как усевшись задом на брусчатку (в летнее время и в сухую погоду, естественно)? Что за древние инстинкты проявляются у них в этот момент? И садились ли точно так же их далекие предки на камни завоеванной ими Аютайи перед тем, как ее сравнять с землей?

Почему мьянманцы называют мусульманок, ходящих по янгонским улицам в парандже с прорезью для глаз, «самураями»? Я понимаю, что после просмотра фильмов со скачущими по крышам черными японскими человечками может родиться мысль о некотором внешнем сходстве двух явлений. Но с позиций здравого смысла – где мусульмане, и где Япония?

Почему мьянманцы считают, что если поймать угря, в живом виде надрезать его и выпить кровь, то это положительно скажется на их мужской силе? Я понимаю, что угорь твердый и длинный, но ведь этим чисто внешним сходством все и ограничивается?

Почему мьянманцы, когда хотят сказать о том, что между двумя людьми существуют хорошие ровные отношения, употребляют для этого слово «прохладные» («эйсэйбэ»)? Я понимаю цену прохлады в жаркой стране. Понимаю и то, что и в английском языке словосочетание «cool relations» тоже можно перевести двояко. Но все равно мне как-то становится не по себе, когда я понимаю, что мои отношения со здешними друзьями могут по мьянманским меркам быть охарактеризованы как весьма и весьма прохладные.

Почему многие мьянманцы, проходя мимо сидящего перед ними европейца, делают это в позе полунаклона? Их объяснение о том, что этим они хотят показать, что их голова находится ниже головы гостя (и тем самым продемонстрировать свое уважение), не выдерживает никакой критики. У стоящего европейца голова, как правило, и так будет выше (потому что средний европеец выше среднего мьянманца), а у сидячего голова все равно будет ниже – как мьянманец перед ним ни склоняйся, проходя мимо.

Почему валютный меняла-обманщик в Янгоне называется «Али-Баба»? Я понимаю, что большинство валютных менял в Янгоне – это мусульмане. Но чем провинился бедный Али-Баба, который, согласно общеизвестной сказке, вроде никого особо не обманывал и валютообменными операциями не занимался?

Почему в Мьянме однополым людям ходить нежно в обнимку – это вполне нормально, и даже является частью стандартного поведения, а ходить в обнимку разнополым – считается верхом неприличия? Понимаю, что дружба – крепкое святое чувство. Но чем тогда провинилась любовь?

Почему в Мьянме когда хотят сказать про человека, что он непроходимо тут или бестолков, то обзывают его собакой или коровой? Я понимаю, что мьянманские собаки – расслабленно-пофигистические существа, но это не отменяет их дружбы с человеком. А что касается коровы, то очень многие мьянманцы не едят говядину – и дело тут не в религиозных соображениях, а в том, что быки всегда были кормильцами крестьянских семей. И как после это может повернуться язык считать столь уважаемых животных образцами тупости?

Почему мьянманцы считают недопустимым поставить на землю сумку с продуктами, даже если это – полиэтиленовый пакет из супермаркета? Понятно, что земля – грязная, и что продукты, находящиеся на уровне ног, автоматически становятся не вполне чистыми. Но пакет, в котором они находятся – как правило, все-таки герметичный и водогрязенепроницаемый. И почему в таком случае пакеты без проблем можно ставить в багажник старого такси, который часто по своей загрязненности может соперничать с самыми антисанитарными янгонскими помойками?

И в заключение – вопрос, ответ на который я знаю. А именно - почему мьянманцы так любят мешать пиво с виски. Все дело в том, что виски в Мьянме очень дешевый (около доллара за пол-литра), а пиво дорогое. И если простой мьянманец ставит себе целью посмаковать пиво, но при этом нажраться как от виски – то он вынужден заниматься составлением немудреного коктейля. У русского «ерша» резкий водочный курс все-таки весьма ощутим, а мьянманский виски – очень мягкий, приглушенный на вкус и немного сладковатый (по сравнению с ним любой из «Уокеров» покажется голой сивухой с резким вкусом). Именно поэтому вкус виски очень органично ложится на вкус пива, не портя впечатление от новополученного напитка. Некоторые называют этот коктейль просто – «хна пин лайн», или «два в одном». Но есть и другое название - «паукси», совсем как большая китайская паровая булочка из димсама. Но если название этой булочки – просто искаженное китайское слово «баоцзы», то имя коктейля несет в себе более глубокий смысл. «Си» - часть названия «живого», а не бутылочного пива («си» - это бочка). «Пáу(к)» - подражание звуку падающих капель, обозначающее сам этот процесс. Кроме того, согласно словарю, «паук» - весьма многоликое слово, имеющее значение «дырявиться», «просачиваться», «взрываться», «превращаться в ферзя», «справлять малую нужду», «уметь устраивать свои дела» и даже «выигрывать в лотерею». По-моему, напиток с таким многообещающим названием грех не попробовать.
Жду Ма Та Ту

In Vino Veritas

Мьянманцы давно пытаются понять, какая отрасль их экономики смогла бы служить локомотивом для того, чтобы вытянуть за собой всю экономику. Опыты с туризмом оказались неудачными – руководство страны не захотело портить нравы и превращать свою страну во второй Таиланд с его секс-туризмом (кстати, если бы было так – успех и миллиардные поступления в казну были бы гарантированы), а поэтому все эти годы исповедовало культурно-исторический и экологический туризм, который весьма далек от массовости. Ни к чему хорошему (в финансовом плане) такой подход не привел, и сейчас туризм в Мьянму – в основном удел экстремалов-одиночек, несмотря на отличные отели и великолепное море с белым песком и красивыми закатами.

В поисках другого локомотива экономики мьянманцы сделали одну из ставок на развитие виноделия.

История вопрос не уходит в далекое прошлое. Примерно в 2003-2004 годах мьянманские бизнесмены, сделавшие состояние в различных сферах деятельности, начали задумываться о том, какое вино можно производить в стране. Для одних эти прожекты выглядели примерно так, как знаменитая идея Н.С. Хрущева сеять кукурузу даже на Луне, для других – как шаг вперед навстречу цивилизованному миру. Кто после этого скажет, что Мьянма – отсталая страна, если в ней есть виноградники и собственная культура виноделия? Тем более, что природа страны всячески располагает к этому – теплый климат, идеальные для разведения винограда предгорья, дешевая рабочая сила.

Идея производить вино в Мьянме появилась еще и благодаря тому, что с 1998-99 годов европейские энтузиасты начали выращивать в Мьянме привезенный из Европы виноград. Когда стало ясно, что виноград может тут расти и плодоносить, появились инвесторы.

Изначально в мьянманском виноделии боролись два направления. Первое – производить вина, максимально соответствующие европейским стандартам виноделия. И второе – исходить из того, что в Европу вина экспортироваться не будут, и нужно либо формировать собственный рынок, либо производить нечто, что пользовалось бы успехом в Азии.

Выразителем первого направления стали хозяева виноградных плантаций Эйтайя (сейчас это 9,5 гектаров в Голубых горах штата Шан), завозившие семена винограда из европейских стран и надеявшиеся на европейское же качество. Периодически поступали сообщения о том, что мьянманское вино завоевывало какие-то призы, и что по вкусу оно не уступает европейским аналогам. Это было делом чести для немца Берта Моршаха, которому почему-то было надо превратить предгорья штата Шан во вторую Тосканию.

Выразителем второго направления стали владельцы компании «Руби Драгон», много лет торговавшие на внешнем рынке мьянманскими рубинами. Их виноградники («Рэд Маунтин») расположены в том же штате Шан около озера Инле на площади более 80 гектаров. Франсуа Рейнол, отвечавший за эти плантации, честно признавался, что сначала и он пытался производить подобие французского вина, но «получалось ужасно». Тогда он решил не гнаться за призрачным престижем, а производить то, что нужно в Мьянме и близлежащих странах, а уже насколько это все будет соответствовать классическим французским вкусам – дело десятое. В конце концов, кто сказал, что именно французские вкусы – это идеал? Американцы, например, французское вино не любят – и предпочитают свое, калифорнийское, про которое можно сказать одной фразой: «Если бы кока-кола была вином…».

Еще большее непонимание встретило бы французское вино в Юго-Восточной Азии. Поэтому приходилось выбирать, ради кого стоит выращивать виноград – ради крайне узкой прослойки ценителей вин из числа европейских экспатов, или все-таки ради массового потребителя из Мьянмы и прилегающих стран. А эти потребители с одной стороны были воспитаны на китайских сладких винах, а с другой – на большом выборе крепких напитков, прежде всего – местного виски.

Так родилась идея отвоевать часть ниши у крепких мьянманских напитков путем производства и продажи крепленых вин. Мьянманцы по сути – не эстеты, и им все равно что пулемет, что водка – лишь бы с ног валило. Поэтому тот, кто создаст вино, по убойной силе сопоставимое с виски, в принципе мог рассчитывать на успех. Сейчас они для внутреннего рынка сосредоточились на производстве крепленого вина с большим содержанием алкоголя. По-английски крепленое вино называется «fortified wine”, и по созвучию линейка этих вин названа “45» (fortified – forty five) . Цифры должны намекнуть на то, что алкоголя там больше, чем в виски (где его 40-43 процента), а значит привлечь потенциального покупателя. Конечно, потом потребитель разберется, что на самом деле крепче – вино или виски. Но главное не это – может, именно с первой бутылки у него возникнет любовь к новому напитку.

Что касается первого направления (попытки производства «доброго старого тосканского»), то оно со временем видоизменилось. Те, кто знаком с мьянманским бизнесом, знают, что экспортоориентированные предприятия на территории Мьянмы как правило выпускают лишь малую часть продукции под какими-то своими брендами. В основном они что-то производят под брендами заказчика их продукции – крупных зарубежных компаний. Так обстоят дела, например, в сфере производства морепродуктов, или в производстве швейных изделий.

Именно поэтому достаточно зарегистрировать маленькую компанию, например, во Франции и под ее брендом начать штамповать мьянманские вина. Рискну сказать, что сегодня немалая доля рынка недорогих вин Юго-Восточной Азии (традиционно считающихся «европейскими») на самом деле принадлежит бутылкам, разлитым в Мьянме. А покупатель, которого соображения престижа заставляют приобретать «европейское» вино, на самом деле никогда не отличит французское Каберне от мьянманского.

Да ему это и не надо. Из бутылки с этикеткой на французском языке можно наливать что угодно. Тем более если это не какая-нибудь дрянь, а на самом деле очень неплохое (с точки зрения жителя Юго-Восточной Азии) вино, произведенное на винодельческих заводах Мьянмы – до недавнего времени страны, далекой от производства этого вида продукции.
Жду Ма Та Ту

Ром "Мандалай"

Всем европейцам, которые в Мьянме обедают в кафешках "для местных", турфирмы рекомендуют после приема пищи пропустить рюмочку-другую местного мьянманского рома. Называют даже рекомендованный сорт - "Мандалай-рам". И хотя врачи скептически относятся к таким рекомендациям, русскому человеку дай только повод выпить!

Те, кто бывал в Мьянме, видел бутылки с этим 40-градусным желто-коричневым напитком. Четырехгранный штоф, по форме напоминающий бутылки виски "Джонни Вокер", объемом 0,7 литра, стоит чуть больше доллара (есть и более дорогие экспортные варианты, но не о них сейчас речь). Одни считают его вкус отвратительным, другие - вполне пристойным. Факт остается фактом - похмелье с него если и бывает, то не такое череподробительное, как даже с хорошей водки. А это свидетельствует в пользу напитка.

Этот ром продается также в пол-литровой стеклянной фляжке, но обычно русским людям фляжки бывает маловато.

В отличие от абсолютного большинства спиртных напитков Мьянмы, этот ром производит государство на заводе, находящемся в структуре Первого министерства промышленности. Любое государство по определению неэффективный собственник. Пробка "Мандалай-Рама" обычно прокручивается и открывается только с помощью ножа, а этикетка наклеена не всегда так, как ей полагается. Плюс бутылка часто измазана клеем. На фоне аккуратненьких бутылочек мьянманского виски частного производства это особенно заметно.

Существует несколько других видов мьянманского рома, но все они менее популярны, чем "Мандалай". Среди них особенно стоит отметить два вида травяного рома - "Хербал Рам Антималярия" (в круглых бутылках) и "Хербал Рам Фор Дженерал Хелс" (в четырехугольных бутылках). Антималярийный ром на вкус все-таки помягче - спирт там сильнее заглушается настоем травок. Насколько этот ром помогает при малярии (равно как его собрат укрепляет "дженерал хелс") - сказать не берусь. Думаю, повода проверять - не будет.

Есть еще один ром, о котором мало кто слышал - "Арми-Рам". Он не продается в магазинах, разливается в обычные темные бутылки типа советской "чебурашки" с чуть удлиненным горлышком. Это - напиток военной элиты. По крайней мере, все армейские междусобойчики еще не так давно не обходились без "Арми-Рама". Считается, что он делается по особому рецепту, который придает силы солдату в походе, тоже помогает при малярии и... (куда от этого деться) якобы совсем не вызывает похмелья.

Я пил его только один раз - бутылку "Арми-Рама" мне подарил на мой день рождения знакомый генерал - замминистра. Лечебные свойства я как-то не особо распробовал, но по вкусу он мне очень напомнил "Мандалай-Рам".

Вообще, "Мандалай-Рам" стал уже настолько составной частью любой туристической поездки в Мьянму, что я давно предлагал своим знакомым владельцам мьянманских турфирм включить в программу посещение завода по его изготовлению с последующей дегустацией. А под это все можно придумать красивую сказку о том, как британцы, продираясь сквозь джунгли Бирмы, пили этот ром для храбрости и здоровья. А потом научили его готовить бирманцев.

В конце концов, ром на самом деле хороший. Так что мьянманцам есть чем гордиться. Хотя в последнее время в среде тех из них, кто чего-то добился в жизни, уже пить местные ромы не очень-то прилично. И даже на армейских вечеринках на столах уже стоит новый фаворит из числа спиртных напитков элиты - "Джонни Уокер Блэк Лэйбл".

А высокопоставленные чиновники очень смущаются, когда приезжающие в Нэйпьидо делегации, прослышав о местном роме, пытаются его заказать в местных отелях. Тут есть все - вино со всех частей света, самые дорогие и изысканные сорта виски, псевдорусская водка... Нет тут только тех напитков, которые традиционно употребляет большинство мьянманцев - дешевых и крепких мьянманских ромов.