Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Жду Ма Та Ту

Новости о Мьянме на русском языке

На Фейсбуке я создал группу "Новости о Мьянме на русском языке". Обновлять ее стараюсь ежедневно.

Если интересно, и если у вас есть профайл на Фейсбуке - присоединяйтесь! Буду рад!

Вот ссылка:
https://web.facebook.com/groups/mmrus/

Если кому-то удобнее получать информацию о политике и экономике Мьянмы в режиме Телеграм-канала - вам сюда:
https://t.me/mmrus

Шведагон

Бомба из Кокана

Сначала – основная канва событий. На фоне ведущихся в мьянманском регионе Кокан боевых действий между правительственными войсками Мьянмы с сепаратистами из Армии национального демократического альянса Мьянмы (MNDAA), возглавляемой этническим китайцем Пэн Цзяшэном, произошло два инцидента, получившие широкое освещение в китайских СМИ.

kokang16

8 марта два самолета МиГ-29 ВВС Мьянмы, преследуя отступающих в сторону Китая сепаратистов, на короткое время вторглись в воздушное пространство Китая и атаковали населенный пункт в юго-западной китайской провинции Юньнань (позднее другие китайские СМИ фактически дали свою версию событий, написав, что на территорию КНР «залетел шальной снаряд», и тем самым дезавуировав сообщение о бомбе, сброшенной с самолета). Тогда обошлось без жертв, но был разрушен жилой дом. Тем не менее, на чем китайские источники продолжают настаивать – так это на авианалете на территорию Китая, совершенном 13 марта. По их сообщениям, в результате взрыва бомбы, сброшенной с мьянманского самолета на поле сахарного тростника, было убито четыре и ранено девять граждан КНР.

Collapse )
Жду Ма Та Ту

Убийство на острове Ко Тао

Эта история началась рано утром 15 сентября на небольшом тайском острове Ко Тао, расположенном на юге страны в 410 километрах от Бангкока. В полицию обратился местный житель. Он сообщил, что шел по берегу моря и увидел среди камней два окровавленных тела. Прибывшая на место преступления полиция подтвердила эту информацию. Британские туристы опознали своих погибших приятелей – эффектную блондинку, логопеда по профессии Ханну Уизеридж (23 года) и ее соотечественника Дэвида Миллера (24 года). По данным полиции, Миллера несколько раз стукнули по голове и потом сбросили в воду. Ханне раскроили череп мотыгой, причем, судя по следам спермы, ее еще и изнасиловали. Именно этот факт заставил сделать предположение, что Ханна и Дэвид не были вместе: возможно, неизвестные сначала напали на Ханну, чтобы ее изнасиловать, а Дэвид, появившись чуть позже, увидел происходящее и начал ее защищать. В итоге были убиты оба.

Убийства в «туристических» местах всегда вызывают большой резонанс. И полиция просто обязана оперативно раскрывать такие убийства, поскольку любой «висяк» может привести к сокращению турпотока – кому интересно ездить на отдых в места, где убивают людей. Именно поэтому полицейские немедленно начали демонстрировать активность.

Collapse )
Жду Ма Та Ту

О событиях в Мандалае

Специально для моих друзей, которые спрашивают, что случилось в Мандалае на уходящей неделе, рассказываю о произошедших событиях. Интересно, что если раньше мьянманские дела практически не получали никакого отражения в российских СМИ, то сейчас ситуация, видимо, меняется. По крайней мере, о вспышке насилия в Мандалае слышали многие.

Сначала – что такое Мандалай, известный прежде всего по знаменитому стихотворению Киплинга. Это – второй по величине город Мьянмы, расположенный чуть севернее географического центра страны. Его население с пригородами превышает 2 миллиона человек. Этнический состав города довольно пестрый – помимо бирманцев тут живут местные китайцы (поговаривают, что их в Мандалае половина населения), индусы, шаны, а также представители других национальностей Мьянмы. Мусульман среди них – около 200 тысяч человек – то есть, примерно 10 процентов населения.

Collapse )
Шведагон

Генерал Кхин Ньюнт

Многих туристов, прибывающих в Янгон, часто сначала везут посмотреть на белых слонов – место их содержания находится недалеко от аэропорта Мингаладон. Некоторые гиды ведут их еще и в пагоду, расположенную наискосок через дорогу на высоком холме Миндхама. Пагода Чауктоджи – из разряда «новостроев». В ней за стеклом находится крупнейший в мире Будда, вырубленный из цельного куска мрамора. А над спуском одной из лестниц – большая нарисованная маслом картина. Старший генерал Тан Шве и вице-старший генерал Маунг Эй с группой товарищей инспектируют строительство этой самой пагоды. И лишь немногие туристы замечают, что «группа товарищей» как-то подозрительно столпилась в левой части картины. А справа от находящегося почти в центре картины старшего генерала – никого, и лишь иногда заметно, что пустое место – это замазанный силуэт человека. Гиды до последнего времени предпочитали не рассказывать туристам, что это за человек. Тем более, что его имя вряд ли что-то сказало бы гостям страны. В самом деле, разве многим из россиян, побывавших, или желающих побывать в Мьянме, скажет что-то это имя – генерал Кхин Ньюнт?


(Это можно назвать "фото из архива автора". То самое изображение в пагоде Чауктоджи. Кхин Ньюнт - крайний справа, в очках. Сейчас его там нет - на его месте грубо намалеванное черное пятно.)

Биография генерала Кхин Ньюнта (или Кхин Ньюна – по транскрипции профессиональных бирманистов, которые гордятся тем, что до сих пор называют Баган Паганом) вот:

http://en.wikipedia.org/wiki/Khin_Nyunt

Интервью У Кхин Ньюнта газете «Бангкок пост», которое я буду упоминать – по этой ссылке (сразу скажу, что статья длинная, но, на мой взгляд, очень интересная):

http://www.bangkokpost.com/news/investigation/287955/in-his-own-words-the-rise-and-fall-of-khin-nyunt

(Примечательно, что доступ по этой ссылке в Мьянме закрыт, хотя оппозиционные сайты давно уже разблокированы. Сразу замечу, что с этим интервью много непонятного - например, вроде бы, представители У Кхин Ньюнта уже от его имени дезавуировали часть сказанного. С другой стороны, вряд ли "Бангкок пост" стала подставляться, публикуя выдумки.)

***

После Тинджана этого года по Янгону поползли слухи: оставной генерал Кхин Ньюнт то ли уже ушел в буддистские монахи, то ли собирается это сделать. И хотя официального подтверждения этому, насколько я знаю, еще не было (по крайней мере, я пока не видел), слухи эти активно обсуждаются и обрастают все новыми и новыми подробностями. Интерес людей к фигуре отставного генерала на самом деле большой – сопоставим с интересом к До Аун Сан Су Чжи.

Кстати, судьба этих людей сводила не раз. Когда генерал Кхин Ньюнт был номером третьим в иерархии прежнего военного режима, он публично называл ДАССЧ сестренкой (естественно, подразумевалось не кровное родство, а характер отношений). При этом ползли слухи, что на специальных обрядах с привлечением потусторонних сил к борьбе с оппозиционерами, практикуемых военным руководством Мьянмы, именно генерал Кхин Ньюнт переодевался в женское платье (что, кстати, не редкость для многих ритуалов мьянманцев) и выполнял ее роль.

Но недавно в интервью газете «Бангкок пост» генерал сказал еще одну удивительную вещь. 30 мая 2003 года около Депайина (это территория северо-западной провинции Сагайнг) произошло событие, которое потом было довольно умело распиарено на Западе. Во время поездки ДАССЧ по стране ее на автоколонну напала разъяренная толпа неизвестных людей, в результате чего произошло побоище, в котором, по данным оппозиции, погибло 50 человек. Трактовка этого события на Западе однозначна: это была провокация военной хунты, которая прислала своих сторонников для организации кровавых беспорядков и убийства До Аун Сан Су Чжи (когда до этого подобные же беспорядки с гибелью сотен человек в 1988 году организовала оппозиция – это, разумеется трактовалось по-другому). Сама ДАССЧ тогда тоже пострадала в этой потасовке, и военные власти в итоге решили посадить ее под домашний арест. Решение мотивировалось тем, что если она ездит по стране и из-за этого гибнут люди – то пусть лучше сидит дома.

Лично мне кажется, что роль коварных властей в этой истории явно преувеличена. Как это ни странно звучит для западного читателя, но ДАССЧ нравится в Мьянме далеко не всем. Не только потому, что НЛД так до сих пор и не удалось отмыться от ярлыка «партии бирманцев» (победа шанского националиста на выборах при повторяемых именно там заклинаниях о том, что «НЛД – партия всего народа Мьянмы, а не только бирманцев» - тому подтверждение). Многим не нравится ДАССЧ по идеологическим или религиозным причинам (и это не обязательно представители военной касты). Другим не нравится ее популизм и манера держаться. Третьим – окружающие ее люди (к которым на самом деле есть много вопросов). То есть, причин не любить ДАССЧ может быть очень много. Именно поэтому тот факт, что в далекой от «демократического» Янгона северо-западной провинции, где живут представители самых разных национальностей и религий, могла собраться толпа агрессивно настроенных противников заявившегося к ним лидера бирманской партии – вполне реален.

Но главное – даже не это соображение. Проходившие последнее время по разным поводам в Янгоне демонстрации показали, что власти не могут им противопоставить НИЧЕГО. Они просто не умеют работать в этой реальности – до сих пор они не смогли создать даже паршивенькое подобие движения «Наши», чтобы формально чужими руками (как это подобает в «демократической» стране) бороться с оппозицией. Они живут в какой-то параллельной реальности, и единственное, что они теоретически могут – это прислать солдат с винтовками, которые начнут стрелять. Вот такое логически простое решение – оно для них и единственное. Поэтому подозревать их в том, что они собирали толпу отморозков, чтобы наказать или убить ДАССЧ – можно только тем, кому это для чего-то нужно.

Так вот, в своем интервью «Бангкок пост» генерал Кхин Ньюнт дал совершенно другую трактовку этим событиям. По его словам, именно оперативно присланные им на место событий его люди вырвали ДАССЧ из рук разъяренной толпы и сумели увезти в безопасное место – в ближайшую воинскую часть. То есть, по его словам, фактически именно военные (то есть, солдаты «кровавой хунты»!) по приказу генерала (не последнего человека в этой самой хунте!) сделали все, чтобы «икона демократии» осталась жива.

Примечательно, что никто до сих пор никак не дезавуировал слова генерала. Сама ДАССЧ вообще после освобождения из-под домашнего ареста полтора года назад ни разу не поднимала тему случившегося с провинции Сагайнг (хотя за нее эту тему усиленно с визгом и соплями отрабатывали те, кому за это платят). А на слова генерала отреагировали только представители «поколения-88», причем их реация была до смешного наивной: если генерал спас жизнь До Аун Сан Су Чжи – почему она тогда тут же попала под домашний арест (примерно так же, кстати, высказался и один из руководителей НЛД)? Упрек примерно из той же оперы, как если бы главу ФСБ Владимира Путина спросили: почему ты всего лишь вывез за границу Собчака, а не сделал его, например, премьер-министром?

Впрочем, представители «поколения-88» , похоже, не любят никого, кроме самих себя, а в политике не признают никаких компромиссов, кроме простых революционных решений. Поэтому их реакция вполне предсказуема. Точно так же предсказуемы их сентенции о том, что генерала Кхин Ньюнта весь мьянманский народ ненавидит лютой ненавистью. Тут уже личное: генерал был одним из главных представителей того режима, который посадил их за решетку, поэтому ненавидеть его – дело чести. Сыграло свою роль и то, что освободили генерала из-под ареста одновременно с двумя бывшими студенческими лидерами – Мин Ко Найнгом и Ко Ко Джи. Как и подобает демократам, они этим фактом страшно оскорбились: знаменитых революционеров освободили, потому что в этом и есть высшая справедливость – а генерала за что??? Хотя их-то как раз посадили за конкретные дела (типа организации массовых беспорядков - которые по законодательству любой страны считались бы преступными), а обвинения в адрес генерала, мягко говоря, грешили голословностью и были очень похожи на расправу с политическим конкурентом.

Между тем, все опрошенные мной мои мьянманские знакомые относятся к генералу Кхин Ньюнту с уважением. При этом, если бы бывший генерал занялся политикой как руководитель какой-нибудь политической силы – очень многие сторонники НЛД тут же проголосовали бы за него (как это связать с тем фактом, что, по мнению демократов, возглавлявший военную разведку генерал Кхин Ньюнт виновен в казнях, смертях и пытках оппозиционеров - можно объяснить только загадочностью мьянманской души).

Вся особенность мьянманской политической жизни, однако, состоит в том, что генералу Кхин Ньюнту это не дадут сделать никогда. За ним не стоит мощная и щедро финансируемая пропагандистская машина – как в случае с ДАССЧ. У него полно врагов в руководстве страны, которые продолжают играть первые роли в бирманской политике. Самый влиятельный его враг, благодаря которому он в 2004 году с поста премьер-министра отправился под домашний арест на 44 года по обвинению в коррупции и превышении полномочий – старший генерал Тан Шве. Несмотря на кажущееся отсутствие его на сегодняшней политической арене, знающие люди говорят, что он никуда не делся (его сравнивают со «спящим тигром») и что его влияние до сих пор огромно. Генералу Кхин Ньюнту припоминают тот факт, что он долго возглавлял военную разведку (а кому такие вещи не припоминают – хоть Берии, хоть Андропову?), а значит – слишком много чего про всех знает. И даже сам факт, что генерал сумел обеспечить мирное урегулирование практически всех крупных национальных конфликтов в стране (кроме каренского – но и тут генерал был близок к положительному решению) – тоже ставится ему в вину многими «ястребами».

К слову сказать, генерал Кхин Ньюнт, похоже, был одним из немногих мьянманских военных, кто первым осознал, что в межнациональных войнах побед не бывает. А если все-таки будет победа – то или в результате тотального уничтожения всех жителей вражеской национальности, или потом придется дорого платить за лояльность постоянно выходящим из-под контроля и шантажирующим центральную власть своим же марионеткам. Мирные договоры были подписаны на основе баланса интересов всех сторон. В обмен на то, чтобы центральное правительство оставило их в покое, национальные лидеры согласились формально признать его суверенитет - и получили в ответ довольно широкую автономию. Зато теперь за свой порядок и выполнение условий соглашения они отвечали сами – и за их лояльность никто им не собирался платить. Вот именно эта фактическая автономия была для многих бирманских генералов равноценна предательству. Помните, сколько врагов появилось у генерала Лебедя после Хасавюртовского договора по Чечне? У генерала Кхин Ньюнта их появилось не меньше.

Были и еще два фактора, делавшие генерала Кхин Ньюнта «чужим среди своих». Первый – он не выпускник Академии оборонной службы (он закончил лишь курсы по подготовке офицеров). Но именно Академия оборонной службы – основа мьянманской военной элиты, которая сгруппирована по годам наборов в это учебное заведение и делится на десятки крупных и мелких соперничающих группировок. Каждый добившийся успеха генерал имеет в своем активе довольно обширную группу поддержки из бывших однокурсников и «однобатальонников», которую он подтягивает вверх за собой и которая в том числе заставляет с ним считаться его заклятым коллегам. У генерала Кхин Ньюнта такой группы поддержки не было по определению – кстати, именно это и было решающим фактором, почему он стал главой военной разведки (то есть, занял должность, предусматривающую беспристрастность ко всем без исключения).

Такие люди могут быть успешными только если смогут встать над схваткой элит и стать для них независимым арбитром – пример старшего генерала Тан Шве (который, один из немногих в мьянманской военной верхушке, тоже не заканчивал Академию оборонной службы) тому подтверждение. Но для этого надо быть первым номером – как Тан Шве. А генерал Кхин Ньюнт первым номером не был. Более того, именно Тан Шве по принципу похожести увидел в нем самого вероятного кандидата на свою должность в случае, если сам старший генерал перестанет устраивать соперничающие элиты как верховный арбитр. А при отсуствии стоящей за ним группы поддержки избавиться от генерала Кхин Ньюнта оказалось крайне просто – никто его не поддержал. Парадоксально, но в армейской среде выше среднего уровня у него нет значительной поддержки и сейчас. К нему там немного злорадное отношение как к выскочке, получившему в конечном итоге по башке.

И второй фактор. Генерал Кхин Ньюнт – этнический китаец. Конечно, история показывает, что именно у этнических китайцев следует поучиться бирманскому национализму (самое яркое тому подтверждение – тоже «хуацяо» генерал Не Вин), но все равно когда нет других доводов – этот можно довольно успешно использовать в аппаратной борьбе. Хотя все признают, что именно китайское умение договариваться и расположить к себе собеседника во многом помогало генералу добиваться успеха на переговорах с национальными меньшинствами.

Таким образом, после освобождения из-под домашнего ареста генерал Кхин Ньюнт оказался в полном одиночестве. При его известности и популярности, идти ему некуда. И хотя его ближайший родственник, доктор Тан Ньейн, является одним из основателей и председателем Национальной демократической силы, но сама эта организация переживает не лучшие времена. Она была основана выходцами из НЛД, которые не согласились с решением о бойкоте выборов 2010 года, приняли в них участие и завоевали несколько мест в парламенте. Тем не менее, как это часто бывает у демократической публики, именно они стали объектом наиболее оголтелой критики со стороны НЛД как предатели и отступники. Особенно кандидаты от НЛД усердствовали в навешивании таких ярлыков во время недавних довыборов. Подчеркивая необходимость национальной консолидации и необходимость сотрудничества со всеми политическим силами во имя будущего страны, они при этом указывали, что наиболее трудно будет сотрудничать именно с Национальной демократической силой, потому что они – предатели. Поняв, что они попали под дорожный каток, сегодня депутаты этой партии дружно бегут обратно в НЛД. То есть, никакого будущего у этой партии уже нет.

Почему генерала Кхин Ньюнта не поддержит военная элита, до сих пор находящаяся у власти – тоже понятно. Это и упоминавшийся личный конфликт с сохраняющим влияние старшим генералом Тан Шве, подозрения в том, что он собирает на всех досье (какого главу военной разведки будут любить те, кто может стать его потенциальными клиентами?) и неприятие его военной элитой как выскочки и «дворняжки» (отсутствие диплома Академии оборонной службы и группы поддержки в касте Татмадо). Хотя именно он, будучи премьер-министром, сделал многое, чтобы эту военную элиту перестали бояться. Он понимал силу пиара – поэтому часто выступал по телевизору, причем старался это делать не в форме поучений и указаний, а именно вести разговор (многие считают, что главная причина ареста генерала Кхин Ньюнта – в том, что непубличный старший генерал Тан Шве просто не стерпел возросшей пиар-популярности своего премьер-министра). Вообще, если бы «партия власти» USDP переборола в себе все свои комплексы и сделала своим лицом не безликих косноязычных бюрократов, а генерала Кхин Ньюнта – у нее сразу же нашлись бы миллионы сторонников. По популярности, узнаваемости и авторитету в стране он вполне сопоставим с ДАССЧ. Если ее в разговорах часто называют “the Lady”, то генерал Кхин Ньюнт – просто “U”. Вообще, «У» - это самая первая часть официального имени у любого бирманца старшего возраста. В случае с У Кхин Ньюнтом, как в случае с ДАССК, имя уже не требуется. Но, к сожалению, тот вариант, что «У» станет лицом партии власти – из разряда самых нереальных.

Почему ему нечего соваться в НЛД – тоже понятно. Вообще, приход генералов в НЛД – явление нередкое, и начало ему в 1988 году положил бригадный генерал Аунг Джи, ближайший соратник генерала Не Вина, разругавшийся со своим патроном из-за его увлечений социалистическими экспериментами в экономике. Но ни один из них не был руководителем военной разведки. Одно дело – когда к демократам приходит, скажем, генерал Александр Лебедь. А другое – если бы к ним попросился маршал Лаврентий Берия со всем своим послужным багажом и репутацией. Слишком распиаренный на Западе образ у генерала Кхин Ньюнта как "царя террора" и "княза тьмы" (не только потому, что он возглавлял спецслужбу, но и из-за того, что он из представителей военных властей чаще всего мелькал на экране – его и стали персонифицировать как воплощение всего самого скверного, что было присуще военной хунте). И слишком велик риск недоуменных вопросов на Западе в случае его прихода в НЛД. А самое главное – тут же выйдут из-под контроля наиболее буйные представители «поколения-88», что чревато вполне реальной кровью. Хотя именно у генерала Кхин Ньюнта как раз самые реальные заслуги перед НЛД по сравнению с его коллегами по военной власти. Именно он – автор плана «огражданивания» военной власти, который, несмотря на то, что самого генерала посадили под стражу, все-таки был доведен до конца. План этот получил название «Дорога в семь шагов к демократии» - и, видимо, сумев протолкнуть его в Госсовете мира и развития (а потом и активно пропиарив его на уровне АСЕАН, чтобы влиятельным противникам этого плана в военном руководстве страны уже отступать было некуда), генерал Кхин Ньюнт сделал максимально возможное, что можно было сделать в тогдашней Мьянме. А без этого плана Мьянма в ее прежнем «недемократическом» состоянии вполне могла протянуть по крайней мере еще с десяток лет.

Судя по тому, что генерал мало дает интервью, а если и дает, то не очень откровенничает – его осовбождение, видимо, было обставлено рядом условий. Например, не трогать фигуру Тан Шве. Генерал, как безусловно умный человек, все равно нашел способы подколоть человека, по вине которого он получил свой приговор. В одном из самых первых интервью, например, он рассказал, что когда сидел под арестом – денег на жизнь хронически не хватало. По его словам, жена у него выращивала цветы и продавала их на рынке, а сам он постепенно распродавал большую коллекцию подаренных ему за многие годы дорогих праздничных юбок-пасоу (которые мьянманцы дарят друг другу довольно часто по многочисленным поводам). Когда такое рассказывает человек, севший под домашний арест за коррупцию – это звучит как издевательство над теми, кто его посадил.

Таким образом, звезды сегодня складываются не в пользу генерала Кхин Ньюнта – безусловно, самого яркого и неординарного человека прежней команды, получившего за свое поведение выскочки 44 года домашнего ареста. При его авторитете, популярности и узнаваемости у мьянманцев для него нет шансов вернуться в политику. Да и условия его освобождения, видимо, прямо запрещают ему делать это, и при этом нет никакой внешней силы, которая, как в случае с ДАССЧ, позволила бы ему плевать на мнение властей.

Ему остается только заниматься благотворительностью – да и то под чутким присмотром, чтобы эта благотоврительность не переросла в политическую деятельность. Или – идти в монахи, тем более, что он в разных интервью несколько раз подчеркивал свой интерес к религии и рассказывал об опыте медитации. Поэтому, видимо, слухи об этом не зря циркулируют по Янгону.
Жду Ма Та Ту

Дорога в Нейпьидо

11 ноября 2005 года в 11 часов утра 1100 военных грузовиков, на которых были размещены 11 батальонов мьянманской армии с утварью и канцелярией 11 министерств, двинулись из Янгона на север, чтобы основать на пустом месте новую столицу страны. Мьянманское руководство верило в цифру 11, считая ее счастливой для Нейпьидо (поэтому 2011 год для столицы – особенно желанный), хотя первый конвой двинулся туда чуть раньше – 6 ноября в 6 часов 37 минут утра, поскольку таковы были рекомендации астрологов. Путь конвоев пролегал по старой вихляющей из стороны в сторону дороге – из тех, про которые шутят, что это вовсе не дорога, а так, направление.

Через 5 лет пустое место на самом деле станет столицей страны, а на месте старой дороги будет проложена бетонка. В 2010 году она была давно готова и строители наносили финальные штрихи – укрепляли ее с боков бетонными откосами и высаживали деревья на разделительной полосе. Построить эту «дорогу жизни» длиной 325 километров было для руководства Мьянмы критически важным делом – от этого в том числе зависело, быть или не быть новой столице.

2008 год. Дорога только строится...

Бетонка эта хотя во многом и повторяла траекторию прежней дороги, но ее рельеф был спрямлен – на пути были срыты холмы и сделаны насыпи. Именно поэтому на дороге нет крутых спусков и подъемов. Причем, сделана дорога «на вырост». Хотя в обе стороны проложено по две полосы, еще на ширину двух полос идет выровненное и подготовленное для укладки бетона пространство (даже каменные ограничительные столбики установлены не вдоль края бетонной полосы, а за пределами подготовленной территории). Многие мосты тоже построены для восьмиполосной дороги, или представляют собой модульные конструкции – то есть, на каждые две полосы по отдельному мосту.

Власти предполагают, что рано или поздно движение по дороге станет настолько оживленным, что она будет расширена до четырех полос в каждую сторону, а бетон станет основой для будущего асфальтового покрытия – то есть, сегодняшняя бетонка мыслится им как основа будущего хайвея – первого в Мьянме. Причем, начиная с 29 декабря 2010 года дорога эта ведет уже из Янгона в Мандалай, а Нейпьидо стал почти центральным ее пунктом.

Дорога готова расти вширь

Начинается она на северном выезде из Янгона, и при заезде на нее оборудованы кабинки со шлагбаумами – для взимания платы за проезд (в свое время дипломаты боролись за то, чтобы машины с посольскими номерами ездили по этой дороге бесплатно). Впрочем, оплата вполне символическая – бангкокские хайвеи стоят куда дороже.

Строили дорогу всем миром, и сначала была поставлена задача сделать дорогу проезжей хотя бы с одной стороны. Поэтому транспорт в первые годы ездил то по правой, то по левой стороне дороги, постоянно пересекая разделительную полосу – в то время как на параллельной дороге вовсю шло строительство. На подготовленный участок с арматурой устанавливалась большая рама по ширине дороги, и в нее заливался бетон. Когда уровень бетона сравнивался с соседней уже твердой поверхностью, бетон оставляли затвердевать. Потом раму снимали и перетаскивали вперед, на новое место, а швы между бетонными плитами заливали уже вручную. После этого приходила пора обустраивать и красить бордюры вдоль разделительной полосы и высаживать на ней деревья.

Подход строителей к выполнению работы был, я бы так сказал, профессионально-буддистским. Например, срывая окрестные холмы (когда землю нужно было брать для насыпей) строители не решались трогать растущие на их вершинах деревья. И сейчас кое-где они возвышаются на круглых земляных столбах несколько метров высотой. С одной стороны, все вполне понятно: корни деревьев, растущие глубоко вниз и пронизывающие весь холм, будут препятствовать эрозии. Но с другой стороны, любой мьянманец знает, что на больших деревьях на вершинах холмов живут духи, и если эти деревья срубить – духи будут неприкаянно болтаться по окрестностям и гадить. То есть, рост числа ДТП на прилегающей территории будет обеспечен.

Памятник нерукотворный

Сейчас эта дорога еще выглядит несколько пустынно. Но можно представить, что когда деревья подрастут, а развороченная земля покроется зеленью, вид будет совсем другой. В принципе «Мэйн роуд» в новой столице – старшая сестра бетонки Янгон-Нейпьидо. Но за пять лет ее существования пальмы и деревья посередине превратились в зеленые заросли, и выглядит все это весьма симпатично. Точно так же через пять лет бетонка будет производить впечатление оазиса, пересекающего пустынную равнину (говорят, в Центральной Мьянме когда-то росли деревья – но все их давно вырубили). Вдоль всей ее длины периодически ездят поливальные машины – так что деревьям на разделительной полосе засохнуть не дадут даже в самые жаркие дни.

Главная улица столицы - "старшая сестра" бетонки

Но бетонка – это не только прообраз будущего хайвея. Для водителей это – новая реальность. В Мьянме до нее не было дорог, на которых можно было бы разогнаться хотя бы до 100 километров в час. Поэтому я знаю очень опытных янгонских водителей, которые умело маневрируют на перегруженных городских улицах, ловко втыкают свою машину в любую свободную дырку, виртуозно паркуются – а на широком шоссе теряются. Для них мчаться по прямой, когда не надо думать о габаритах машины – куда больший стресс, чем многочасовое лавирование по янгонским улицам.

Впрочем, многие водители, ездящие часто в Нейпьидо, очень быстро вошли во вкус и теперь хвастаются друг перед другом, за сколько они в этом раз домчали из Янгона до столицы. И это для них – новое качество жизни, новая реальность и свидетельство перемен в Мьянме: вот, смотрите, и у нас есть уже хоть какое-то скоростное шоссе.

Тем не менее, пьянящий воздух свободы – обманчив. И оказывается, что мало построить шоссе – нужно научиться на нем ездить. В Янгоне ездят тихо, и никто особо не смотрит за своей «лысой» резиной. А вот на бетонке качество покрышек может дорого стоить.

Бетонка обладает куда более жесткими абразивными свойствами, чем мягкий горячий асфальт. А значит, иногда при резком торможении колеса попросту взрываются, выкидывая машину далеко на обочину. Кроме того, вдруг выяснилось, что старые мьянманские автомобили, если их хорошенько разогнать до тех скоростей, с которыми они и близко не ездили в Янгоне, способны просто развалиться на части во время движения. Бывало, что на трассе у машин отказывали тормоза, или отваливались педали, а рычаги переключения скоростей оказывались в руках у водителя отдельно от машины. И если в Янгоне на малых скоростях с этим можно было как-то справиться, то на трассе такое событие обычно заканчивалось плохо. Полгода назад эту дорогу несколько суток волнами пересекали полчища расплодившихся крыс – и вскоре она вся была покрыта скользким кровавым месивом. Машины крутились на нем как при хорошем гололеде. Часто на дорогу выходят пасущийся в окрестностях скот. Особую опасность представляют велосипедисты и мотоциклисты, которые ездят как хотят (иногда против направления движения) и на большой скорости не слышат сигналов, подаваемых автомобилем, едущим сзади.

Самое главное - соблюдать скоростной режим

Как итог всего этого – довольно высокий для Мьянмы уровень ДТП. Хотя количество серьезных инцидентов сократилось с 86 в 2009 до 70 в 2010 году, количество человеческих жертв выросло – с 37 до 43. Две трети погибших были мужчинами. В 2010 году 125 человек получили травмы на дороге. Особо опасной считается участок между 42 и 43 милями, проходящий через провинцию Баго. Именно здесь, по словам дорожных полицейских, у людей, вырвавшихся из Янгона на широкую дорогу, проходит шок от высокой скорости, и они начинают расслабляться и терять бдительность.

Кстати, один из прошлогодних дорожных инцидентов был непосредственно связан с машиной российского посольства – она перевернулась и улетела в кювет.

Дорожная полиция сейчас анализирует информацию об опасных участках дороги и выставляет знаки, призывающие снижать скорость, а также монтирует в дорожном покрытии светоотражатели, которые позволяют держать рядность в темноте (фонарями освещены только несколько участков дороги и ряд мостов). Интересно, кстати, что если одни отражатели просто бликуют от включенных фар машины, то другие продолжают периодически сверкать даже в полной темноте. Те мьянманцы, кто редко ездят в Нейпьидо и еще не привыкли к этому феномену, иногда в темное время суток останавливают машины, выходят из них и с любопытством пытаются разобраться, в чем причина неугасимости этих дорожных сверкалок, колупая их подручными средствами. Между прочим, относительная пустынность дороги родила в сознании водителей и другой миф: правильная езда – это когда цепочка сверкалок бежит прямехонько между колес, а не сбоку машины.

Для того, чтобы взбодрить водителей и помешать усыпляющему эффекту от монотонности движения, было принято решение высаживать на разделительной полосе разные по внешнему виду деревья, меняющиеся в зависимости от участков. Кроме того, представители властей всерьез подумывают о принятии закона, который обязывал бы пристегиваться во время движения. Для Мьянмы, где все ездят как хотят, это было бы весьма серьезным шагом.

Тем не менее, даже опытный водитель на хорошей машине все равно не застрахован от инцидентов. Если участки, где проводится плановый ремонт, огораживаются, на заборе ставится мигалка и вывешивается надпись «Внимание», то отношение к разного рода выбоинам, иногда появляющимся на дороге, совсем иное. Перед выбоиной ремонтники, исходя из благих побуждений, обычно устанавливают кусок бетона или увесистый булыжник – и на этом считают задачу информирования водителя решенной. Этот булыжник достаточно мал, чтобы увидеть его издалека, но его вполне достаточно, чтобы расквасить фару. То есть, перед тем как влететь колесом в яму, ты изрядно попортишь машине внешний вид.

Кроме того, из-за недостаточного количества развязок и разворотов на разделительной полосе (и нежелания водителей долго ехать до них в сторону, противоположную планируемому движению) многие въезжающие на дорогу машины начинают движение по встречке – причем, именно по самому быстрому левому ряду. Мьяманский автотранспорт славится тем, что электрика в нем – это иногда та ненужная роскошь, без которой можно обойтись, поскольку повороты вполне можно обозначать маханием рук из окна. Поэтому вполне вероятно такое развитие событий, когда тебе навстречу по твоей полосе будет мчаться с большой скоростью нечто черное и страшное, от которого придется уворачиваться, съезжая на обочину.

Тем не менее, несмотря на эти проблемы, дорога в Нейпьидо – это такой же абсолютно новый для страны проект, как и строительство самой новой столицы. Циклопические масштабы задуманного можно понять на пункте отдыха, оборудованном примерно в двух часах езды от Янгона.

Место парковки у пункта питания

Если учесть, что деловые люди обычно выезжают из Янгона в 5-6 часов утра, чтобы посвятить весь день решению дел в Нейпьидо, то получается, что это место просто идеально подходит для завтрака. Здесь оборудована и размечена огромная площадка, где могли бы одновременно парковаться десятки машин и автобусов.

Ресторанные дворики

А за ней предполагается создать городок из ресторанчиков, которые предлагали бы путешественникам по хайвею все, что угодно их душе и желудку. Впрочем, пока тут построены всего пять ресторанчиков, причем, один из них – «Feel» - очень неплохое янгонское сетевое заведение общепита, предлагающее блюда традиционной мьянманской кухни.

Ресторан Feel и утомленные путники

А пока – носледние новости с дороги. 22 января на 222 километре здесь разбился Ниссан Паджеро с пятью пассажирами – погибли мьянманец и японец. Автомобиль ехал с превышением скорости. В этот же день на 160 километре перевернулась Тойота Хайлакс Сарф, а пассажирский вэн китайского производства на 80 километре получил удар сзади от мчащейся с большой скоростью машины, причем ударившая машина не смогла остановиться и продолжила движение. И это – события всего одного дня.

Вот так мьянманцы открывают для себя будни нового скоростного бетонного шоссе, идущего из Янгона в Мандалай через столицу страны Нейпьидо.
Жду Ма Та Ту

В Янгоне сгорел крупнейший оптовый рынок «Мингала»

Иногда бывает интересно себя цитировать. Примерно год назад я написал пост про янгонский ЦУМ - «Юзана Плаза» (http://dragon-naga.livejournal.com/9342.html). Он завершался так:

«Впрочем, тех, кто считает, что цены в Юзане Плазе высокие при недостаточном комфорте для покупателя - можно пригласить посетить здание, расположенное наискосок. Оно называется «Рынок Мингала» (Мингала-Зей), хотя это – павильон в несколько этажей. Стекла на фасаде давно выбиты, и острые зубья осколков блестят на солнце, словно совсем недавно здание подверглось артобстрелу. Эскалаторы внутри давно не работают, и нижние ступеньки теряются в слое грязи толщиной несколько сантиметров. Торговые ряды можно снимать в фильмах ужасов, потому что люди тут не только торгуют, но и живут, а проходы между ними настолько узки, что покупатели едва протискиваются боком. Стоит углубиться в эти лабиринты на несколько метров – и тебя уже не оставляет ощущение, что ты вряд ли отсюда когда-то выберешься. И это при том, что тебя отовсюду – снизу и сверху – хватают за руки и за штаны орущие продавцы, обращающие внимание на свой товар.»

Действительно, рынок «Мингала» до вчерашнего дня представлял собой весьма странное и опасное зрелище. Вобразите себе Черкизовский рынок образца 90-х годов прошлого века с его закутками, забитыми и завешанными разным шмотьем. А теперь уменьшите все это в два раза – размеры закутков и переходов между ними. Плюс сделайте это пространство многоэтажным. Не надо уменьшать только развешанные повсюду шмотки, продавцов и посетителей. В проходах рынка «Мингала» действительно было сложно идти – тут можно было только протискиваться. Кроме того, эти проходы были кривые, и поэтому заблудиться среди закутков и вороха товаров – дело пяти минут. Многие мьянманцы вообще боялись заходить в помещения этого рынка. Случись что (пожар или взрыв) – живым никто не выберется.

Два верхних этажа (четвертый и пятый) – вообще представляли собой еще более сюрреалистические картины. Нет, каморки были теми же самыми. Только вместо шмоток там торговали лекарствами – это был крупнейший в Мьянме рынок медикаментов. Лекарства были свалены на полу тут же – в драных картонных коробках или просто в холщовых мешках. Естественно, никаких специальных условий для их хранения никто и не думал соблюдать: не топчут ногами – и ладно. Сюда привозили лекарства производители и импортеры. Здесь закупали медикаменты крупнейшие больницы, клиники и аптеки страны.

(Кстати, для желающих посмотреть воочию на подобное зрелище могу сообщить, что второй крупный янгонский рынок лекарств находится напротив и чуть наискосок справа через дорогу от главного входа в Боджок маркет. Здесь, на «Нью Боджок маркет» тоже есть свой фарамцевтический городок. Правда, проходы тут относительно широкие и места довольно много. Но представление о том, как в Мьянме торгуют медикаментами, он вполне себе дает.)

Так вот, рынок «Мингала» до вчерашнего дня добросовестно исполнял свои обязанности самого крупного и самого дешевого вещевого и фармацевтического рынка Янгона. Со вчерашнего дня об этом можно уже писать в прошедшем времени. Потому что в 8-45 утра рынок загорелся. Причем, начался пожар именно на верхнем этаже – там, где хранились лекарства. В том числе, естественно, всякие склянки со спиртом и другие горючие препараты.

Хотя пожарные приехали быстро, и вдоль здания выстроились красные машины со всего Янгона, здание потушить они не смогли. Оно так и горело весь день вплоть до наступления темноты – медленно, жутко и величественно. Весь Янгон был покрыт серым дымом. Огонь постепенно спускался вниз по этажам, уничтожая все на своем пути. Жутковато смотрелось горящее и чадящее здание на фоне расставленных перед ним ярких рекламных плакатов с веселыми улыбающимися людьми.

Мьянманцы рассказывали мне, что когда пламя еще бушевало на верхних этажах, торговцы пытались вынести с нижних этажей свой товар. Они тащили баулы по узким проходам, громя все на своем пути, расчищая себе дорогу среди вещей и расталкивая конкурентов. У узкого выхода в ход шли кулаки.

Пожар прекратился только тогда, когда все на этом рынке, густо напичканном товаром, сгорело дотла. Говорят, что никто не пострадал, потому что, во-первых, пожар случился на верхнем этаже (страшно подумать, что было бы, начнись он снизу), а во-вторых, в здании еще не было посетителей – только торговцы готовились к началу трудового дня.

Для тех, кто хочет взглянуть, как это было – вот две ссылки:

http://myochitmyanmar.org/news/2008-07-25-07-38-12/5445-2010-05-24-04-48-59

http://www.news-eleven.com/index.php?option=com_content&view=article&id=3195:2010-05-24-12-05-11&catid=43:2009-11-10-07-39-09&Itemid=111

И вот пара видео с Ютуба (там есть еще несколько роликов на эту тему):

http://www.youtube.com/watch?v=-wBfYifuXoQ&feature=related

http://www.youtube.com/watch?v=zyXZgfll9_g&NR=1
Жду Ма Та Ту

Тьма по графику

Кажется, в этом году дела с электричеством обстоят лучше, чем в прошлом. По крайней мере, уже конец ноября, а веерные отключения в Янгоне еще не начались. Периодически свет выключают только днем на 3-4 часа, плюс к этому, как обычно, часто случаются аварии, когда целые районы города погружаются во тьму. Несколько раз выключалась даже ночная подсветка Шведагона – и потом, через минуту-другую, персонал запускал расположенные вокруг него генераторы. Отличить аварию от обычного веерного отключения очень просто: при аварии гаснет уличное освещение и даже выключаются светофоры. А при обычном блэкауте – только свет в окрестных домах.

В прошлом году в это время уже вовсю были блэкауты. И янгонцы входили в зимний распорядок жизни, когда не каждый вечер в квартире горел свет. Как в России зима ассоциируется со снегом и морозом, так у янгонца она вплотную связана с темными вечерами без электричества.

В зависимости от престижности объектов, существуют разные графики веерных отключений. Во-первых, 24 часа в сутки (не считая периодов отключения в результате аварий) электричество подается в правительственные резиденции, в некоторые жилые дома и вечером для уличного освещения. Район Янгона, известный как Шветанджар (Золотая долина), где живут самые «непростые» люди страны, наслаждается круглосуточным электричеством. А окраины города часто сидят вообще без света.

Промежуточное место занимают многоэтажные кондоминимумы – где тоже по определению кто попало не живет. Тут отключения электричества подчиняются графикам, которые к началу сезона блэкаутов вывешиваются для ознакомления. Если кому интересно, каким был график веерных отключений в прошлую зиму в том кондо, где живу я, то вот он:

___23.00–5.00_|_ 5.00–11.00_|_11.00-17.00_|_17.00-23.00
День 1___есть__|____есть____|_____нет____|___есть
День 2___есть__|_____нет____|_____нет____|___есть
День 3____нет__|_____нет____|____есть____|____нет

То есть, отключения происходили по трехдневному циклу. Один из трех вечеров был без электричества. А в светлое время суток электричества не было в течение двух дней из трех. Для тех, кто днем работает дома, пользуясь компьютером, такой график – сомнительное счастье.

Но даже и этот график выдерживался только в крупных кондо и в других местах, где живут непростые люди. Весной, в пик жаркого и сухого сезона, в некоторых тауншипах центра Янгона электричество в домах включали всего на 3-4 часа в сутки. Вечером к обычному шуму города прибавлялось стрекотание генераторов, выставленных на улицу возле маленьких магазинчиков. Генераторы трещали в подъездах домой (здесь большинство лестничных маршей размещены не внутри, а снаружи дома – морозов в Янгоне не бывает), а также на балконах.

Кстати, собственный генератор – тоже удовольствие не из дешевых. Стоимость наиболее популярного китайского генератора, который вырабатывает достаточно энергии для освещения квартиры, плюс для работы одного кондиционера (или холодильника) – примерно 350 долларов. Затраты на горючее составляют примерно 1 тыс. кьят (1 доллар) в час. Если взглянуть на график, то получится, что за месяц набежит довольно приличная по мьянманским меркам сумма.

Кстати, за горючим на заправку бегать не надо. Существуют специальные фирмы, которые развозят топливо для генераторов по заявкам граждан – в пластмассовых канистрах или в железных бочках. Так что сервис и тут на высоте, если не обращать внимания на тот факт, что вонючие канистры с дизелем стоят не где-нибудь, а у тебя в квартире, и ты вынужден постоянно с ними бегать к генератору.

Безопаснее всего выставлять генератор на балконе – тут его, по крайней мере, никто не унесет. В подъездах я очень часто видел генераторы, прикованные цепями или к дверной решетке, или к лестничным перилам. А иногда они размещались в специальной железной клетке, накрепко приделанной к полу. Впрочем, не всегда трещащие и воняющие генераторы возле входных дверей и на балконах вызывают положительные эмоции у сидящих в темноте соседей. В этом случае жители домов иногда притаскивают домой автомобильные аккумуляторы и подключают их через инверторы к электропроводке. Если такой аккумулятор новый – его вполне хватает, чтобы пережить шесть часов блэкаута при парочке горящих энергосберегающих лампочек – типа аварийного освещения. Естественно, ни о каких кондиционерах, холодильниках или телевизорах при этом не может быть и речи.

В кондоминимумах, как правило, жильцы вскладчину покупают большой генератор, и вменяют в обязанности охране запускать его всякий раз, когда отключается «гавернмент лайн». Естественно, в этом случае стоимость электроэнергии будет меньше, чем от собственного маленького генератора. Да и стоять он будет где-то внизу, во дворе, а не трещать и портить воздух на балконе. В квартирах, которые пользуются генератором, установлен рубильник для переключения с одной линии на другую. Как правило, он дополнен с каждой стороны лампочками – чтобы живущие в квартире видели, какая из линий в этот момент под током. Естественно, на каждую линию предусмотрен свой счетчик со своими расценками – электричество от общественного генератора стоит примерно раз в 10 дороже, чем «правительственное».

Впрочем, большинство янгонцев настолько уже привыкло к тому, что свет бывает не всегда, что не прилагает никаких усилий к тому, чтобы он у них появился. Да и не у всех есть деньги на эти цели. Корейский сериал можно вечером посмотреть в окрестной кафешке, а потом просто лечь раньше спать. В принципе, большая часть жителей Янгона как раз так и делает. Все равно светает рано – примерно в 6 часов утра.

Каждый год правительство обещает, что с веерными отключениями в Янгоне будут вот-вот покончено. И каждый год не выполняет свои обещания. До сих пор нехватка электричества зимой была вызвана тем, что в сухое время года реки мелеют и гидроагрегаты работают не в полную нагрузку, а мощностей электростанций на газу е хватало для покрытия дефицита. Тем не менее, в последние годы строительство электростанций активизировалось. Прежде всего, на китайские деньги – по данным на март 2009 года, Китай уже вбухал в гидроэнергетику Мьянмы 280 миллионов долларов. В 2010 году ожидают запуск очередных электростанций, которые, по идее, должны решить проблемы с электричеством в Янгоне. Правительство считает, что это должно способствовать повышению авторитета власти перед намеченными на следующий год первыми за два десятилетия всеобщими выборами.

Тем не менее, мьянманцы, привыкшие не верить собственному правительству, которое не раз уже давало подобные обещания относятся к этим словам скептически. Местные жители считают, что в пик сухого сезона, когда у народа появится желание врубить на полную мощность кондиционеры, все равно начнутся отключения. И тогда зима будет как зима – с темными вечерами, посиделками жителей окрестных домов в кафе вокруг пыхтящего генератора и бубнящего телевизора, и романтическими прогулками под луной. Кстати, владельцы супермаркетов, которые сами пользуются генераторами во время отключения электричества, как ни странно, тоже не особо приветствуют бесперебойную его подачу. Несмотря на то, что генератор обходится им в копеечку, все равно они в эти дни (вернее – вечера) на обороте делают гораздо больше прибыли: чтобы не сидеть дома в темноте, окрестные жители в массовом порядке бродят по их магазинам.
Жду Ма Та Ту

"Полночь, товарищи! В городе полночь!"

Иностранцы это обычно не слышат – в гостиницах окна задраены наглухо, чтобы не терялся холод от кондиционера, поэтому в номера не долетают звуки янгонских улиц. Зато те янгонцы, у кого окна настежь, в вечернее и ночное время всегда слышат, как каждый час где-то недалеко от их домов раздается стук железа о железо. И если лень смотреть на часы, они в полусне считают глухие удары: один, два, три, четыре… Четыре часа ночи. Еще спать да спать.

С разницей в несколько минут (это у кого как идут часы) такой же стук раздается практически во всех тауншипах Янгона. Выражаясь современным языком это можно было бы назвать флэш-мобом, если бы этому флэш-мобу не было по крайней мере несколько сотен лет.

Человек, стучащий каждый час железякой по железяке, «микинг сэйнг дама», - это наблюдатель за тем, не поднимаются ли от окрестных домов клубы дыма и не начался ли где поблизости пожар. Так его должность и переводится с бирманского. С ноября по апрель на территории Мьянмы почти не бывает дождей, а начиная с марта солнце палит беспощадно. В это время пожары – не редкость, а ночью, когда бывает хоть какая-то прохлада, люди спят особенно крепко.

Как написано в Википедии, пожар — неуправляемое, несанкционированное горение веществ, материалов и газовоздушных смесей вне специального очага, приносящие значительный материальный ущерб. Причин для пожара в Янгоне может быть масса, и с древних времен они все прибавляются и прибавляются – например, еще несколько десятилетий назад никто не подозревал, во что может превратиться дом, если в нем окажется газовый баллон с дырявым шлангом (централизованного газоснабжения в Янгоне нет, а электричество для приготовления пищи в связи с частыми отключениями – вещь ненадежная, да к тому же и дорогая). Вот для того, чтобы увидеть ночью несанкционированное горение и поднять тревогу, как раз и нужен бодрствующий человек.

Такой человек обычно выбирается из числа неработающих пенсионеров – особенно из тех, кто может спать жарким днем. Ночью он садится на свое рабочее место (откуда более-менее хорошо просматривается окружающее пространство) и бдительно обозревает окрестности. Сидеть и часами обозревать окрестности – это в духе простого мьянманца, а здесь к любимому занятию прибавляется еще и социальная реализация.

Вопрос о том, нельзя ли ему сидеть всю ночь тихо, а не колотить по железяке, мьянманцев никогда не смущал. Мне объяснили, что если бы он сидел тихо, окрестные жители думали бы, что он давно сладко спит, а в это время пожар охватывает окрестные дома – поэтому ему надо периодически подавать признаки жизни. Причем, объяснение тому, что он отбивает время, а не просто иногда дергает за веревочку - вообще гениальное. Жителям окрестных домов надо знать, что дежурный не только не спит, но и пребывает в здравом уме и трезвой памяти. Издать металлический звук можно просто стукнувшись во сне лбом о что-то железное. А определенное число ударов говорит о том, что дежурный не только не спит, но и соображает. И удовлетворенные граждане засыпают снова в полной уверенности, что нажитое непосильным трудом добро находится под надежной защитой.

Должность эта – неоплачиваемая. Но заступающего на дежурство обычно снабжают едой на ночь. Иногда окрестные жители подкидывают ему кто мешок риса, кто несколько рыбешек. Это и есть благодарность за бессонные ночи.

Впрочем, в Янгоне часто такой человек все-таки получает зарплату. Например, в том случае, если обязанности ночного дежурного добровольно принимает на себя сторож какой-нибудь автомастерской, или строительного объекта. Тогда окрестные обыватели спокойны вдвойне – потому что сторожу спать нельзя не только по причине моральной ответственности, но и согласно должностным инструкциям.

Обычно звуки ударов довольно глухие – как если бы ложкой лупили по пустой алюминиевой кастрюле. Я спросил у знакомых мьянманцев, почему бы не сделать звуки более благозвучными и не привесить, например, колокол. На это мне резонно возразили, что звуки колокола перебудят все окрестности, а глухие удары по металлу не разбудят никого, кто уже спит. Я вспомнил виденную еще в советские времена карикатуру, где по ночному городу идет мужик с огромным барабаном на шее, дубасит по нему и орет: «Полночь, товарищи! В городе полночь!» - и согласился с такой аргументацией.

Сейчас эти ночные колотильщики по железу – уходящая натура. Через неделю в Янгон придет сезон дождей, и тема пожаров как-то сама собой рассосется на полгода. Поэтому дежурные в эти дни добивают свои последние удары. Потом они вернутся в свои семьи, будут как и все нормальные граждане спать ночами, а днем – нянчить внуков. И ждать октября – когда они снова смогут социально реализоваться в роли ночного дежурного. В конце концов, это так прикольно – лупить каждый час по железяке, зная, что к твоим звукам прислушивается вся округа.