Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Жду Ма Та Ту

Новости о Мьянме на русском языке

На Фейсбуке я создал группу "Новости о Мьянме на русском языке". Обновлять ее стараюсь ежедневно.

Если интересно, и если у вас есть профайл на Фейсбуке - присоединяйтесь! Буду рад!

Вот ссылка:
https://web.facebook.com/groups/mmrus/

Если кому-то удобнее получать информацию о политике и экономике Мьянмы в режиме Телеграм-канала - вам сюда:
https://t.me/mmrus

Жду Ма Та Ту

Храбрый Тура. Политические игры генерала Шве Мана.

Когда в мае 2008 года в Мьянме, где правили генералы, была принята конституция, призванная стать основной для конструирования новой гражданской власти, многие эксперты начали думать о том, кто займет должность первого гражданского президента страны. Практически все сходились на том, военные свою власть все равно не упустят, и поэтому главой государства будет кто-то из генералов, ради такого случая подавший в отставку и сменивший военные штаны на гражданскую юбку-лоунджи. Большинство специалистов исходили из простой логики: старший генерал Тан Шве и вице – старший генерал Маун Эй уже, мягко говоря, в годах, поэтому наследовать им должен представитель следующего поколения генералов. И если в Мьянме этих двух престарелых руководителей привычно называли «номер один» и «номер два», то вполне логично, что преемником должен был стать «номер три» - начальник генштаба вооруженных сил генерал Тура Шве Ман.


(На фото - слева направо: "номер один", "номер два" и "номер три")

В 2010 году, когда в стране состоялись первые за двадцать лет парламентские выборы, Шве Ману было 63 года (он родился 11 июля 1947 года) – для большинства высокопоставленных политиков время отнюдь не заката карьеры. В пользу этого генерала говорило многое – он коммуникабельный человек, с чувством юмора, ровный в общении, умеющий слушать других и способный собрать хорошую команду единомышленников. В военной среде ценился и его титул «Тура» («храбрый»), полученный в 1988 году за участие в кампании по борьбе с каренскими сепаратистами – в вооруженных силах страны такое почетное звание равносильно званию героя, и после его присвоения в официальных документах должно употребляться перед именем в обязательном порядке.
Collapse )
Шведагон

Корпорация Шведагон

Шведагон – это не только величественная золотая пагода, гордость и символ Мьянмы. Это еще и место, где каждый иностранец лишается восьми долларов. Стоит иностранцу появиться около главной площадки – как к нему шустро устремляются молодые люди, знание английского у которых сводится всего к двум словам – «энтранс тикет».

До конца 2013 года этот «тикет» стоил пять долларов. Примерно год назад Попечительский совет пагоды Шведагон решил поднять цену еще на три доллара. Как объяснял мне один высокопоставленный чиновник из Министерства отелей и туризма, почти все иностранцы – не буддисты. Поэтому пагода Шведагон для них – никакая не святыня, а туристический аттракцион. А за просмотр аттракциона надо платить деньги. На мой вопрос, что делать в случае, если попадется иностранец-буддист, для которого Шведагон – место религиозного паломничества, мой собеседник ответил, что раз человек нашел минимум тысячу долларов, чтобы приехать в Мьянму, то восемь долларов для него не должны стать проблемой.

Collapse )
Phone Gyi

Зачем колотят в калатет

В 19 веке, когда британцы начали завоевывать территорию современной Мьянмы, они предпочитали делать это руками солдат-индусов – Индия давно уже была британской. Индусов в Мьянме традиционно называли «калá» - и многие мьянманцы выводят это название из бирманского словосочетания «ку-ла», что можно перевести примерно как «пересечь и приехать». В самом деле, большинство индусов приплывало в Мьянму по морю, и для этого им надо было пересечь Бенгальский залив. А потом, когда с индусами начали прибывать их немногочисленные светлокожие начальники – жители бирманской глубинки на полном серьезе считали, что это тоже индусы, только какой-то особой, белой породы. Поэтому если индусы именовались «кала», то британцы – «кала-пхью», то есть «белые индусы» (это прозвище европейцев в мьянманском языке сохранилось до сих пор, правда, оно сейчас скорее ближе к обзывательству, чем к нейтральной констатации факта).

Если даже Миклухо-Маклай в одиночку умудрился существенно обогатить лексикон окружавших его папуасов, то понятно, что британское завоевание Бирмы оставило множество следов в бирманском языке. И одно из них – «калатет». «Калатет» - тоже словосочетание. «Кала» - это название уже известных нам индусов. «Тет» - «приближаться». Говоря современным языком, калатет – это система оповещения людей при возникновении чрезвычайных ситуаций, элемент местной гражданской обороны, история которого насчитывает не одну сотню лет.

Collapse )
Шведагон

Форма для гида

В этом сезоне турпоток в Мьянму в очередной раз побьет все рекорды. За 11 месяцев 2011 года число прибывших в страну туристов составило 343 тысячи человек, что на 26 процентов выше показателя тоже рекордного 2010 года. Мьянманские власти заявляют о том, что «узкие места» туристической инфраструктуры уже и так находятся в перегретом состоянии, и призывают иностранцев и сограждан строить новые отели. Несмотря на то, что в начале 2011 года стали летать две новые авиакомпании внутренних линий («Эйр Канбоза» и «Эйшн Вингз»), авиабилеты во время туристического сезона все равно достать очень непросто.

С приходом к власти нового правительства в начале 2011 года был поднят разговор о «профессионализме» мьянманского туристического бизнеса. И особое внимание было обращено на гидов, поскольку именно с ними туристы имеют дело прежде всего.

До нынешнего времени тургиду требовалось только закончить специальные аккредитованные курсы туристического менеджмента (естественно, заплатив за обучение), съездить в Нейпьидо на сдачу экзаменов, а затем дождаться, когда неторопливая мьянманская бюрократическая машина родит ему лицензию. Таких гидов с лицензией сегодня в Мьянме около трех тысяч. После получения лицензии этот гид фактически был предоставлен сам себе, и власти вмешивались в его деятельность только в том случае, если это, по их мнению создавало угрозу общественному порядку. Например, известен случай, когда корейские туристы, последователи церкви Муна, начали у входа в одну из самых известных янгонских буддистких пагод раздавать мьянманцам свои религиозные брошюрки. Вмешавшаяся полиция не только пресекла эту деятельность корейцев, но и арестовала сопровождавших их гидов. Резон полиции вполне понятен – за поведение иностранцев отвечают именно гиды.

Именно после этого и ему подобных случаев мьянманские власти (а именно – руководство Министерства отелей и туризма) задумались о том, чтобы гиды на самом деле отвечали за своих туристов, а не просто работали для них ходячим радио и бегали им за виски. То есть, - вовремя корректировали их поведение и имели представление о возможной ответственности. А попутно – власти стали делать попытки к тому, чтобы у каждого прибывающего в Мьянму иностранца был бы свой гид. Например, вменили в обязанность для мьянманских турфирм, оформляющих «визу по прибытию» (то есть, на самом деле так называемую «пре-аррэйнджмент визу», которая заказывается заранее и ставится в паспорт по прилету туриста в страну) обязательно продавать с этой визой «пакадж-тур». Туристические компании, тем не менее, это требование властей не очень-то торопятся выполнять, и чаще всего продают только услуги по оформлению визы, не требуя покупки никаких «пакадж-туров».

Такой откровенный саботаж со стороны мьянманских туркомпаний и отсутствие механизмов с ним справиться заставил мьянманские власти влиять на гидов не через нанимающие их фирмы, а напрямую. Потому что если не удается заставить туркомпании продавать «пакадж-туры» с прилагаемыми к ним гидами - то существует большая вероятность, что приехавшие в Мьянму туристы будут искать гидов на месте. Вот тут-то они и должны найти именно «правильных» гидов. А это – весьма затруднительно, поскольку сегодня в Мьянме очень многие гиды-фрилансеры даже не имеют лицензии, и фактически – самозванцы. А значит, иностранцы могут быть объявлены их «друзьями», и гид их может водить где угодно, не неся за это никакой ответственности.

Но мьянманские власти как всегда не решились действовать в лоб – да и у Министерства отелей и туризма просто нет физических возможностей для регулирования этого процесса. Поэтому и возникла идея создания Мьянманской ассоциации туристических гидов. Министерство выделило на огранизационные расходы 10 миллионов кьят (то есть, около 13 тысяч долларов), и, заплатив, заказало музыку.

16 мая 2011 года Мьянманская ассоциация туристических гидов была создана. Число ее членов вскорее достигло 700. И в этот момент Министерство отелей и туризма объявило о том, что у гидов, не состоящих в Ассоциации, лицензии продлеваться не будут. При этом гиды должны регулярно проходить в Ассоциации курсы повышения квалификации (естественно, не бесплатно). Вот именно эти заявления фактически перевели членство гидов в Ассоциации с добровольного на принудительное. И именно после него Ассоциация стала выдавать на гора инициативы – одна экзотичнее другой. При этом никто уже не сомневался, что Ассоциация всего лишь транслирует бюрократическую фантазию чиновников министерства.

Например, была озвучена идея о том, что работодателем для гидов должна стать Ассоциация, а не туркомпании. То есть, туркомпании получив заказ от клиентов на тур, должны обращаться в Ассоциацию с просьбой выдать им гида. При этом предполагалось, что именно Ассоциация будет решать, какого гида им дать. Туристические компании в ужасе стали протестовать против такой перспективы.

Справедливости ради нужно сказать, что эта система оказалась полезной в пик туристического сезона этого года, когда трудно было найти свободного гида на тур. В этот момент мьянманские туркомпании стали звонить в Ассоциацию – и ее сотрудники действительно находили какие-то варианты из числа, например, преподавателей Университета иностранных языков с лицензиями. Но эта система годилась лишь для затыкания дыр, и, что самое главное, это было не навязывание услуги туркомпаниям, а предоставление ее по их запросу.

Следующим шагом Ассоциации стало введение обязательной формы для тургидов. В принципе, среди мьянманских гидов, встречающих туристов в аэропорту, всегда было принято одеваться в традиционном стиле (гиды-мужчины, например, одевали неизменную юбку-пасоу и мьянманскую традиционную белую рубашку с глухим воротом). Ассоциация попыталась творчески переосмыслить и документально закрепить этот опыт. Была налажена продажа формы для гидов, которая представляла собой фактически тот же самый набор традиционной мьянманской одежды, но утвержденных цветов и фасонов. При этом требование быть в форме относилось не ко всему путешествию с клиентами (во время треккингов по горам в узкой юбке особо не побегаешь), а при встрече в аэропорту, во время пребывания на туристических территориях (например, в Багане) и при посещении особо значимых объектов (например, пагоды Шведагон в Янгоне).

Введение формы было также встречено гидами без энтузиазма. Аргументы были вполне понятны: гиды – не малые дети, и сами знают, как им одеваться. Тем более, что до этого они в своей одежде на самом деле придерживались традиционного мьянманского стиля. А одежда, которая, может, красиво смотрится на одном человеке, не обязательно подойдет другому. Кроме того, гидами было отмечено еще два парадокса. Во-первых, продажа формы в Ассоциации шла с явными «накрутками» (мужская юбка, например, аналоги по качеству которой стоят 4-5 тысяч кьят, продавалась за 8 тысяч). А во-вторых, Ассоциация смогла выдать только по одному комплекту в одни руки. То есть, туристический гид, который в первый день встречал туристов в аэропорту Янгона и вел их в Шведагон, а на следующий день ехал с ними в Баган и потом на Инле, должен был все эти дни ходить в одной и той же юбке – при этом у него не было времени ее постирать и погладить. А если он зацепится где-то за гвоздь и порвет спецодежду – ему предстоят долгие объяснения по поводу того, почему он одет не по правилам. А еще – туркомпании лишились возможности выставлять в аэропорту сотрудников, одетых в офисную форму этих компаний. В результате клиент должен водить глазами по ряду близнецов и близняшек в одинаковой форме, выискивая табличку с нужной ему компанией.

Но самое главное нововведение руководство Ассоциации приберегло напоследок. Оно объявило о намерении ввести некий Кодекс поведения гидов, в котором, помимо очевидных и, вероятно, вполне целесообразных вещей, содержался запрет для гидов получать комиссионные с магазинов и ресторанов. А поскольку это один из двух основных видов дополнительного заработка гидов (другой, кстати, тоже был недавно фактически отменен, когда в Янгоне появились официальные обменники – до этого гиды меняли деньги в подворотнях, называя клиенту тот курс доллара к кьяту, который они считали выгодным для своего кармана), то тут уже чаша терпения переполнилась. Четверо из одиннадцати членов Исполнительного комитета Ассоциации во главе с ее секретарем До Чо Чо Чье Мон объявили о своей отставке. А председатель Ассоциации До Тхэй Тхэй Тин вынуждена была признать, что многие нововведения нуждаются в корректировке. Тем не менее, необходимость формы, систему предоставления гидов турфирмам Ассоциацией (правда, в несколько измененном виде) и регулярные обязательные курсы переподготовки гидов она под сомнение не поставила.

На фоне этого правительство принимает собственные меры для того, чтобы подтолкнуть гидов в объятия Ассоциации и вообще упорядочить процесс предоставления этих услуг в Мьянме. И речь уже идет не только о платных курсах и продлении лицензии. Недавно в Шведагоне полицией было задержано несколько самозваных гидов – так ненавязчиво всем, кого это касается, было продемонстрировано, что без лицензии в Мьянме услуги гида оказывать никто не имеет права. Более того, по закону это равносильно мошенничеству, а значит наказание может быть довольно строгим. В Мьянме, например, вполне можно попасть под уголовную ответственность за раздачу визиток, где указана должность, которую ты реально не занимаешь, а позиционирование себя тургидом при отсутствии лицензии –аналогичная ситуация. При этом попытки выдать себя за друзей иностранцев, которым ты по доброте душевной безвозмездно оказываешь услуги сопровождающего, результата не имели: если человек въехал по туристической визе – значит он турист, а если он турист – значит ты его гид. Несколько лицензированных гидов получили предупреждение за то, что одеты не по форме. Помимо этого начались рассуждения о создании туристической полиции.

Вообще, идея туристической полиции витает давно. За основу хотят взять опыт соседних стран – в том числе право полицейского проверить лицензию туристического гида и делать ему замечания по поводу внешнего вида. Попутно эта полиция, как планируют инициаторы ее введения, будет следить, чтобы, например, в Багане все прибывающие разными способами (в том числе и на машине) «дикие» туристы обязательно заплатили специальную пошлину для въезда на «археологическую территорию» - то есть, к пагодам. Она же будет контролировать не аккредитованные для проживания иностранцев гестхаузы – вдруг они поселят к себе кого-то из туристов. Высказывалась также довольно спорная идея о том, что для того, чтобы получить право обслуживать иностранцев, рестораны также должны иметь специальную аккредитацию – и туристическая полиция также будет за этим следить.

На первый взгляд такие действия мьянманских властей на туристическом направлении выглядят несколько странновато. Тем не менее, они полностью укладываются в русло усилий по построению в стране «дисциплинированной демократии». Я уже писал, что власти Янгона пытаются наводить порядок на рынке уличных торговцев, не разрешая им торговать до трех часов дня и заставляя их для получения права на «тротуарную» торговлю покупать патент в местной администрации. Недавно в Янгоне были введены штрафы за отправление малой нужды на улице (3000 кьят) и за переход дороги в неположенном месте (2000 кьят). Нужно ли разъяснять, что при военной диктатуре граждане абсолютно свободно переходили улицу где хотели и справляли нужду там, где им приспичивало и где позволяло им их воспитание.

Эта медленно, но верно насаждаемая новой властью «сингапуризация» мьянманской жизни пока что малозаметна. По крайней мере, власти еще не запрещают плевать где попало и кидать куда попало окурки. Но на отдельных направлениях (типа туризма) продвижение по этому пути гораздо более ощутимо – и некоторые нововведения властей наглядно демонстрируют, что в любом процессе бывают свои перехлесты. При этом, если отделять мух от котлет и хорошее от плохого, в целом появление профессиональной Ассоциации туристических гидов Мьянмы, которая структурно вошла в Федерацию Торгово-промышленных палат страны, можно только приветствовать. Она на самом деле может служить чем-то вроде «профсоюза гидов» в отстаивании их прав перед работодателями и помогая им, например, в трудоустройстве. Другое дело, что в Мьянме пока что подобные профессиональные объединения не могут быть независимыми от государства и вынуждены нести на себе родимые пятна в виде причуд мьянманской бюрократии.
Шведагон

Армянская история Рангуна



Странное поселение было на месте нынешнего Янгона в 17-18 веках. На противоположном от него берегу широкой реки располагался Майнгту (небольшой городок «длиной в одну улицу»), где была резиденция губернатора провинции Далла. Он и был главным центром цивилизации в этих краях, и даже нес на себе ее пороки - в качестве пикантной подробности обычно сообщают, что целый район этого городка, Мейнма Шве Йва, был населен исключительно проститутками. А через реку, на гнилом болотистом берегу, испещренном заводями и протоками, в это время постепенно возникало совсем новое поселение – будущий Янгон. Это уже была не бирманско-монская рыбацкая деревушка Дагон – тут, наряду с местными жителями начали появляться европейские торговцы.

Сюда чаще всего приезжали те, кто имел проблемы у себя на родине. Кого-то тяготили невыплаченные долги, кто-то скрывался от правосудия. Ясно, что среди европейцев преобладали люди авантюристические и темпераментные – кто еще будет селиться в таком непригодном для жизни городе, где земля под ногами мягко и противно хлюпала, а чтобы перейти с места на место, нужно было ходить не по твердой почке, а по специальным деревянным мосткам, перекинутым через маленькие и большие цветущие заводи. Здесь запрещалось строить дома из камня, поскольку в случае перестрелки (как вариант – антиправительственного выступления) такие дома могли бы служить отличной крепостью, увеличив тем самым число жертв. Холера, малярия и дизентерия были здесь обычными болезнями. Но люди здесь жили, и даже находили некоторую радость в этой жизни. По праздникам они ходили в церкви (каждый в свою – в 18 веке тут уже были католические храмы, армянская церковь и мечеть), устраивали пикники, танцевальные вечера и театральные представления. Улицы здесь уже давно носили отнюдь не бирманские и не монские названия.

На фоне европейских авантюристов, волею судьбы осевших в этом малопригодном для жизни месте, очень выделялись представители еще одной пришлой национальности – армяне. Первые ее представители появились на территории нынешней Бирмы в 17 веке. Самый ранний из известных надгробный камень датирован 1725 годом.

Рангунские армяне были в основном выходцами из центральной Персии – например, из Новой Джульфы (куда армяне в свою очередь были незадолго до этого переселены с Кавказа) и из Шираза, причем, попали они в Бирму через Индию. Большинство из них сюда пригнали не уголовные проблемы, а экономические и политические: в самой Персии в это время армянам жилось отнюдь не всегда комфортно, зато они хорошо умели торговать. А опыт выживания армян в Персии заставил их научиться лояльности к любой власти, которая к ним относилась по-хорошему. Губернаторы провинции Далла быстро оценили лояльность и расторопность армян, и поэтому они часто назначались на высшие должности из тех, которые могли занимать иностранцы.

Собственно, этих высших должностей было две – Акауквун (сборщик таможенных пошлин) и Акунвун (сборщик налогов со всей провинции). На первую должность европейцы назначались чаще всего – здесь требовалась широта взглядов, умение принимать нестандартные решения, знание языков и опыт торговли. Например, долгое время акауквуном являлся португалец Хосе Хавьер да Крус, который до этого был канонером на братанском корабле, затем убил своего капитана и, чтобы избежать преследования, стал жить в Рангуне, женившись на вдове одного француза и сделавшись добропорядочным прихожанином католической церкви. Именно его усилиями, кстати, Янгон обрел свои первые мощеные улицы. Но в истории Рангуна идеальным акауквуном был отнюдь не он, несмотря на его несомненные заслуги и кипучую энергию. Идеальным акауквуном того времени считался некий Баба Шиин, армянин по отцу и матери, но родившийся в Рангуне. При нем были установлены четкие правила сбора таможенных пошлин, назначены ответственные, налажена строгая отчетность, упорядочена дикументация.

С другой должностью – акунвуна – история была еще интересней. Естественно, сборщик налогов для целой провинции должен был быть исключительно местной национальности. Так оно и было – за одним исключением. Как можно легко догадаться, исключение это было армянским.

К началу XIX века в Рангуне было следующее соотношение различных некоренных (небуддистских) национальностей: около 5000 мусульман (впрочем, многие считают эту цифру завышенной), около 500 христиан, примерно такое же количество малабаров (то есть, выходцев из прибрежной южной Индии) и 40 армян. При этом под «христианами» понимались отнюдь не только европейские поселенцы, но и довольно многочисленные азиатские последователи этой веры.

Таким образом, армянская диаспора была достаточно большой по сравнению с другими группами иностранцев. Они контролировали основные торговые потоки (причем, армяне были не только успешными бизнесменами, но и опытными капитанами кораблей – то есть, в их руках была не только собственно торговля, но и логистика), и неудивительно, что дисапора процветала. В 1766 году они построили свою церковь, причем, она была возведена рядом с Таможенным управлением – местом работы многих армян. Возглавлял Таможенное управление в те годы акауквун Грегори Авас, опыт и умения которого бирманская администрация оценивала очень высоко.

Почти до середины 19 века в Рангуне действовало армянское кладбище. Кстати, расположено оно было в нынешнем центре города, на углу улиц Фрезера (теперь эта улица носит имя короля Аноратхы) и Пагоды Суле. За последнюю четверть века своего существования там было похоронено 24 человека – что заставляет сделать вывод о том, что численность армян (то есть, людей, принадлежавших к Армянской апостольской церкви) составляла в то время не менее 50-70 человек.

В 1852 году англичане окончательно заняли Нижнюю Бирму и наступила эпоха колониального владычества. Именно в первые годы при англичанах рангунским армянам жилось хуже всего. Британцы, занявшие Рангун, обращали свои взоры на север – туда, где все еще существовало отрезанное от моря независимое бирманское государство со столицей в новом городе – Мандалае. Правивший там король Миндон активно искал силу, которая могла бы уравновесить англичан и создать гарантии независимости Бирме, причем, делал это осторожно и не так грубо и вызывающе, как это потом сделает его сын Тибо, который начнет отчаянно флиртовать с Францией и тем заставит англичан поторопиться.

Миндон любил сравнивать себя с Петром Первым (и он действительно вошел в историю как король-реформатор), а жизнеописание русского царя было переведено на бирманский язык. В Мандалае побывало много именитых россиян того времени, некоторые из которых имели долгие беседы с Миндоном. Как результат – царское правительство России твердо поддерживало Бирму в ее усилиях сохранить независимость, и даже решило в знак этой поддержки постать к берегам Юго-Восточной Азии крейсер. Интересно, что в это же время было достигнуто соглашение о том, что в Россию отправятся на обучение молодые бирманские офицеры (как, однако, любит история повторяться!).

Так вот, на этом фоне британская администрация начала подозревать рангунских армян в пророссийских симпатиях. Дело даже дошло до рассуждений о том, что они под видом торговцев ездят по Бирме и собирают сведения для России. Имели ли эти рассуждения под собой реальные основания – сказать сложно. Но то, что бирманские армяне поддерживали тесные связи в том числе со своими соотечественниками в Российской империи (подкрепленные выгодными торговыми отношениями) – это на самом деле факт. Как факт и то, что армяне издавна служили бирманским королям, и для многих их семей приход англичан был отнюдь не радостным событием. Тем не менее, даже несмотря на сложности с новой властью, приход британцев дал армянским торговцам самое главное, чего они до этого не имели: единую экономическую территорию для торговли и относительную безопасность передвижения. А также – новые возможности для торговли с Европой. Именно в это время (в 1862 году) рангунские армяне отстроили свою новую церковь - Армянскую церковь Св. Иоанна Крестителя. Нужно ли уточнять, что расположена она была тоже недалеко от Таможенного управления.

Британцы дали нам и первые достоверные сведения о численности армян. По переписи 1871-72 годов, армян в Британской Индии (а Бирма структурно была ее частью) насчитывалось 1250 человек, причем жили они в основном в трех городах – Калькутте, Дакке и Рангуне. По переписи 1881 года, армян было уже 1308, из них в Бирме (то есть, в основном в Рангуне) жили 466 человек. Согласно архивам Армянской церкви Св. Иоанна Крестителя, в период с 1851 по 1915 год, были окрещены 76 человек, живущих в Бирме (в основном в Рангуне и несколько человек – в Мандалае и Мэймьо, известном сегодня как Пьин У Лвин – вот некоторые имена: http://www.amassia.com.au/burmab.html). В период с 1855 по 1941 года вступило в брак 237 армян (некоторые имена тут: http://www.amassia.com.au/burmam.html), а в период с 1811 по 1921 годы умерло более 300 армян (некоторые имена тут: http://www.amassia.com.au/burmad.html). А самой знаменитой армянской уроженкой Рангуна проведшей здесь ранние годы своей жизни, по праву считается первая в современной мировой истории женщина-посол Диана Агабег Апкар (иногда пишут – Абгар), удивительная жизнь и судьба которой описана во многих книгах.

В колониальной истории Рангуна, пожалуй, самой известной армянской семьей остается семья Саркисов, хотя они и не жили в этом городе постоянно. Носившие эту фамилию четыре брата (Мартин, Тигран, Авет и Аршак) были выходцами из персидского Исфахана. Сначала судьба привела их предков в Индию (в Калькутту), где они преуспели в торговле. После основания Стэмфордом Раффлзом в 1820-х годах нового города Сингапура, Йохан Саркис устремился туда. А та ветвь Саркисов, о которой я веду речь, с 1869 года обосновалась на острове Пинанг (это территория нынешней Малайзии). Когда Мартин Саркис прибыл на Пинанг, это было уже довольно известное место, популярное как у торговцев (которые здесь сделали перевалочную базу своих товаров), так и у путешественников. За почти 80 лет с момента покупки и освоения англичанами острова здесь вырос целый город со зданиями колониального стиля и виллами европейских поселенцев.И еще одно событие в то время сделало роль Пинанга более важной, чем прежде – открытие Суэцкого канала, подхлестнувшее процессы торговли между Юго-Восточной Азией и Европейскими странами. Соответственно, поток торговцев и путешественников (в том числе богатых и именитых) резко вырос.

Вот именно на этом фоне братья Мартин, Тигран, Авет и Аршак на вырученные от торгового бума деньги основали свой первый отель. Они не строили множество гестхаузов, как их конкуренты. Вместо этого их задача была – создать свою сеть фешенебельных отелей с ванными комнатами (неслыханная тогда роскошь для стран Юго-Восточной Азии), со столовым серебром и полотенцами с монограммами гостиниц. То есть, чтобы визитер из Европы, привыкший к роскоши дворцов с последними благами цивилизации, видел видел бы в азиатском короде тот комфорт, к которому он привык. Именно поэтому отели должны были стать «государством в государстве» - то есть, внутри ничего не должно было напоминать о том, что за его дверями – шумный и грязный азиатский город с бытовой неустроенностью и нищетой. Отели снабжались собственными парогенераторами, производившими электричество, системой забора и очистки воды, вышколенным персоналом, знающим, до какой температуры нужно охлаждать шампанское и как подавать виски. Сюда же с побережья Каспия по линии армянских торговцев привозилась черная икра, а пекари при отеле умели печь вкусные европейские булочки, жарить тосты для завтрака и по-фирменному готовить огромных лобстеров. Одного такого отеля в каждом крупном городе ЮВА было достаточно для того, чтобы поселить в нем всех находящихся там ВИП-клиентов – и победителем должен был стать тот, кто первый этот отель построит. Вот братья Саркисы как раз и стали такими победителями.

В Рангуне в их гостиничную империю вошел отель «Стрэнд» («Прибрежный»), который, наряду с сингапурским «Раффлзом» стал ее жемчужиной. Двое из четырех братьев, Авет и Тигран, занимались возведением этого отеля и разработкой его концепциеи. Нужно сказать, что первым удачным шагом двух братьев был выбор места для строительства – чуть в стороне от морского порта, на берегу устья реки Янгон, где уже почти не видно берегов, потому что впереди – Индийский океан. Вообще, это было одной из «фишек» братьев Саркисов – строить отели именно на берегу. Откуда такая тяга к морским просторам у выходцев из сухопутного Исфахана – никто не мог сказать. Тем не менее, именно этот принцип расположения повысил популярность отелей. Злые языки поговаривали, что европейским джентльменам за чтением утренних газет или чашкой пятичасового чая предпочтительнее было видеть морские просторы, чем грязные улицы.

Отель «Стрэнд» был открыт в 1901 году – в последний год правления королевы Виктории, и поэтому все его традиции впитали дух викторианской Англии. Расположен он в доме 92 по одноименной с ним улице, и уже с момента основания о нем стали писать как об «одном из самых фешенебельных отелей в британской империи, постояльцами которого были исключительно белые». До сих пор это – самый фешенебельный и самый дорогой отель Янгона с вышколенным персоналом и своими традициями, восходящими к колониальным временам. Здесь останавливались Пьер Карден, Оливер Стоун, Дэвид Рокфеллер, Мик Джаггер, Редьярд Киплинг, Соммерсет Моэм и другие знаменитости.

Но если отель «Стрэнд» – это реально существующий, действующий памятник прежним армянским жителям Рангуна, то в квартале от него лишь массивный столб на воротах с мраморной вывеской «Армянская церковь Св. Иоанна Крестителя» напоминает о представителях народа, внесшего свой вклад в развитие этого города. Да и отыскать ее сегодня непросто: во всех путеводителях по ЮВА (в том числе и в русскоязычных) с давних времен из издания в издание кочует ее адрес: 40-я улица, дом 66 - между тем, эта улица уже несколько десятилетий носит имя Бо Аунг Чжо. А там, где недалеко от пагоды Суле было старое врмянское кладбище – там уже давно построили дома, и это – один из самых оживленных перекрестков центра Янгона. И вместе с уехавшими из Рангуна армянами постепенно исчезает память о тех, кто прибыл сюда, или гонимый с собственной родины, или скрываясь от долгов и судебного преследования, или в поисках своего торгового счастья. Прибыл, чтобы здесь, в малярийном и дизентерийном болотистом Рангуне, начать с чистого листа новую жизнь, сохранив и передав потомкам при этом свой язык, культуру и религию.

(Моих армянских друзей – с Рождеством!)
Жду Ма Та Ту

Нынешний порядок получения туристической визы для посещения Мьянмы

Этот пост я размещаю по многочисленным пожеланиям трудящихся.

С 1 сентября прекращена выдача туристических и деловых виз по прибытию в Мьянму. При этом введен следующий порядок:

1. Для граждан стран, где есть посольство Мьянмы (например, для уважаемых россиян) визу можно получить только в посольстве Мьянмы (в Москве, или в любой другой стране, где они его найдут).

2. Для граждан стран, где нет посольства Мьянмы (например, Украина, Казахстан, Беларусь), визу можно тоже получить в любом посольстве Мьянмы, а также по предварительной заявке от турфирм по прибытию туриста в страну.

Этот порядок «преарэйнджмент визы» уже действовал до 1 мая этого года. Турфирмы должны были не позднее чем за две недели до прибытия туристов подать в Министерство отелей и туризма заявку на визу, приложив к ней копии паспортов прибывающих. Сейчас для туристов из стран, где нет посольства Мьянмы, этот порядок продолжает действовать.

3. Никаких дополнительных ограничений в выдаче виз на посещение страны в дни выборов (то есть, в начале ноября) пока не планируется.

Обращаю внимание вот на что:

1. Информировать мьянманские власти о том, что Россия большая - занятие бесполезное. Жители Владивостока, Хабаровска и других удаленных от Москвы территорий получают визу на тех же условиях, что и остальные граждане России – то есть, через посольство. Такой же порядок распространяется на все другие большие страны мира, где есть посольства Мьянмы.

2. Порядок получения визы определяется не местожительством человека, а его гражданством. В этом смысле гражданин России, постоянно живущий, скажем, на Украине (где нет посольства Мьянмы), получает визу на условиях, предусмотренных для граждан РФ – то есть, только через посольство.

Что изменилось в мьянманской кухне получения виз:

1. Прежний порядок предусматривал, что основное ведомство по выдаче виз – Министерство отелей и туризма. Заявки от мьянманских турфирм с сопроводительным письмом этого министерства шли в Министерство иммиграции и народонаселения, где они по сути автоматически пересылались на иммиграционные посты в аэропортах. Министерство иммиграции и народонаселения играло роль коммутатора, передающего сведения по своей вертикали.

С 1 сентября ответственным за выдачу виз назначено Министерство внутренних дел. Теперь уже Министерство отелей и туризма играет роль ничего не решающего диспетчера, передавая заявки от турфирм в МВД. Через МВД заявки идут далее – в Министерство иммиграции и народонаселения, и далее – на иммиграционные посты в аэропортах. Задача МВД – сверка фамилий с «черными списками» и принятие решения о выдаче визы.

Следует отметить, что МВД никогда к туризму отношения не имело, в вопросах туризма не разбирается, и гибкости или понимания от него ждать бесполезно. Кроме того, введение нового органа, на который к тому же возложена задача шарить по картотекам (при том, что другие обязанности с него перед выборами никто не снимал – скорее наоборот) сильно затягивает процесс.

2. Посольства Мьянмы обязаны пересылать фамилии желающих получить визы во все то же МВД. Кроме того, на них возложена задача контролировать, действительно ли это те люди, за кого они себя выдали в анкете (в частности, путем обзвона контактных телефонов). Другое дело, хватит ли у этих посольств сил и средств на такую работу.

3. Предписано отказывать в выдаче туристических виз тем, кто имеет какое-либо отношение к СМИ, издательскому делу, некоторым неправительственным и политическим организациям (то есть, не надо указывать такую сферу деятельности при заполнении анкеты на получение визы).

4. На турфирмы возложена ответственность за поведение тех туристов, для которых они делали «преарэйнджмент визу» по прибытию. Если раньше они фактически торговали услугами предуведомительного получения визы в аэропорту, и далее туристы могли идти в Мьянме на все четыре стороны, то теперь по сути идет речь о том, что туристы обязаны купить у фирмы, делающей им визу, «пэкедж тур» и быть под ее присмотром.

Доколе все это продлится:

Формально срок введенного нового порядка выдачи виз не установлен. Тем не менее, существует понимание того, что после выборов (7 ноября) будет еще несколько опасных политических точек, через которые должна пройти страна и которые могут вызвать эксцессы в обществе. То есть, власти ожидают возможные эксцессы не только после самих выборов, но и после созыва первых сессий парламента (хотя он и будет заседать в Нейпьидо), а также после назначения нового правительства и избрания президента страны.

Как ожидается, все эти мероприятия пройдут до конца марта 2011 года – то есть, до окончания в Мьянме очередного финансового года и до новогоднего праздника Тинджана. Это значит, что к апрелю страна наконец пройдет все опасные точки, будет иметь новый парламент, нового президента и новое правительство.

Тогда с самой большой долей вероятности и будет отменен существующий режим выдачи виз. То есть, можно констатировать, что этот туристический сезон для Мьянмы потерян. Хотя есть и другая вероятность, что сразу после выборов, в случае благоприятного течения политической жизни в Мьянме, все ограничения будут одно за другим постепенно официально отменяться, или де-факто сводиться на нет.

К сказанному можно добавить, что в Мьянме очень часто многое пересматривается и изменяется на ходу самым неожиданным образом. Поэтому нарисованная мной картина под воздействием внутренних и внешних обстоятельств может измениться в любую минуту – как в лучшую, так и в худшую сторону.

Желаю всем удачного путешествия в Мьянму!
Жду Ма Та Ту

Наступила осень. Журналисты снова начали писать про Мьянму.

Не удержусь, расскажу, чем порадовали меня журналисты, упоминающие Мьянму в своих нетленках.

Вот, например, отрывок из репортажа Жанны Агалаковой на Первом канале (сюжет «В Милане показали то, что модно будет носить через полгода»).

«В новом сезоне компания Лоро Пьяна представила не одежду, а ткань. Полотно, сотканное вручную из стеблей лотоса. На отрез уходит не меньше недели.
Ткут его в Бирме, одной из самых бедных и самых недоступных туристам стран. Всего несколько десятков человек владеют этим ремеслом. Коллекцию из уникальной ткани еще предстоит создать. Пока сшиты всего 2 пиджака: новую продукцию руководство тестирует на себе.

Пьер Луиджи Лоро Пьяна, глава компании Loro Piana: "У нее уникальные характеристики. На вид она похожа на лен, а на ощупь - как шелк. И к тому же всегда прохладна. Идеально для лета".

Шить из лотоса собираются только на заказ. 500 евро за метр ткани - цена не самая высокая, но материя, без сомнения, уникальная. В мире моды это абсолютная новинка.»

(Транскрипт сюжета вот тут: http://www.1tv.ru/news/world/161776)

На самом деле вытягивание нитей из лотоса и изготовление на их основе тканей в Мьянме давно превратилось в аттракцион для туристов на озере Инле. Ткань получается в результате весьма похожей на ту, из какой в России делают мешки под картошку. У меня друзья-мьянманцы давно пытались продавать эту ткань в Европу и в Японию, но не особо удачно: на каждый пиджак не приклеишь описание процесса его производства, а без этого друзья будут спрашивать, зачем ты напялил на себя мешковину. Так что никакое эта ткань не открытие, просто она по своей сути - как тот неуловимый Джо из анекдота.

Когда туристы из России видят на Инле эту ткань и узнают, сколько она стоит, призывы ее купить ажиотажа и энтузиазма у них не вызывают.

Тем не менее, отрадно, что кто-то из европейских модельеров решил эту ткань распиарить. В принципе, это на самом деле очень хороший, натуральный и экологичный продукт. Теперь у него есть все шансы стать еще и популярным. А если у людей есть деньги – почему бы его не купить? Да и мьянманцы на этом хоть что-то заработают.

А вот еще один образец журналистского творчества – отрывок из статьи в «Независимой газете» от 24 сентября:

«Участковый рассказывает, что еще в его ведении есть общежитие МГУ, где гораздо веселее проверки проводить. Например, там не так давно жили студенты Мьянмы, которым с родины присылали мешками рис, после чего в комнатах заводились разные паразиты. А еще на них же сильно жаловались работники расположенной вблизи школы, потому что иностранные студенты целыми днями играли у них на площадке в футбол и новое покрытие быстро износилось. Но сейчас они переехали.»

( http://www.ng.ru/moscow/2010-09-24/8_registr.html)

То есть, из статьи становится ясно, что в России, оказывается, на участковых милиционеров возложена задача следить за паразитами в мешках с рисом. Но самое интересное – это, конечно, претензии школьных работников.

Вообще-то студенты из Мьянмы не на танке ездили по футбольной площадке, а делали ровно то, для чего она была предназначена – играли на ней в футбол. Поэтому, на мой непросвещенный взгляд, если после этого пришло в негодность покрытие, то задавать вопрос, почему оно вдруг оказалось таким плохим, надо не студентам из Мьянмы, а самим школьным работникам.

Ну и в завершение – статья о Мьянме на сайте РБК. Из текста ясно, что это пересказ текста из англоязычного источника. Причем, переводчик, судя по всему, вообще не имеет представления ни о Мьянме, ни о предстоящих в ней выборах. Чего стоит только одна фраза: «Оппозиционная демократическая партия, отказавшаяся зарегистрироваться и потому расформированная в мае с.г., уже решила бойкотировать выборы.» Где эта партия отказалась регистрироваться, с чего вдруг она после этого стала расформированной, и как партия, будучи расформированной, может вообще что-то решать, автор статьи объяснить не потрудился.

Вот весь текст: http://www.rbc.ru/rbcfreenews.shtml?/20100925164607.shtml
Жду Ма Та Ту

Как остаться жить в Мьянме надолго

Мьянма – страна, в которой иностранцев живет не очень много. Поэтому о том, как иностранец может остаться тут жить надолго, информации практически нет. Тем не менее, тема эта иногда нет-нет да и всплывает на разных форумах. Мысли, высказываемые там, как правило, имеют мало общего с мьянманской практикой.

На самом деле все довольно просто. Обычный гражданин другого государства, отправляясь в Мьянму, может затребовать три типа визы: туристическую визу, бизнес-визу и социальную визу. С туристической визой все понятно: она предполагает однократный въезд на территорию страны и пребывание там довольно короткий промежуток времени. С бизнес-визой и с социальной визой все гораздо интереснее.

Бизнес-визу можно получить в посольстве Мьянмы за рубежом, или по прибытию в страну. В посольстве вам, как правило, вклеят с паспорт однократную бизнес-визу трехмесячным коридором въездных дат и четырехнедельным сроком пребывания в стране. Хотя если ясно, что вы едете туда надолго, вам могут сделать многократную бизнес-визу на шесть месяцев, или на год (годовая бизнес-виза стоит 180 долларов). Бизнес-виза по прибытию выдается на 70 дней, и предполагает по истечению этого срока возможность получения новой визы.

Основной недостаток таких виз – они не дают права постоянного проживания на территории Мьянмы. То есть, срок пребывания иностранца в стране ограничен периодом в 10 недель. По истечению этого срока он обязан покинуть территорию страны и (если у него есть такое желание) тут же вернуться сюда снова. Например, при полугодовой визе иностранец должен выезжать из страны примерно после второго и четвертого месяцев пребывания в ней.

Надо сказать, что такой тип визы имеет абсолютное большинство работающих в Мьянме иностранцев. Против такой практики они особо не возражают: все равно нужно постоянно выезжать из Мьянмы по делам. Не возражают и их жены, которым раз в два месяца интересно съездить из скучного Янгона в более оживленное место – например, в Бангкок, Сингапур или Куала-Лумпур.

Есть и еще одно соображение, которое стоит принимать во внимание. Если иностранец откроет в мьянманском банке счет, то любые поступления на него из-за рубежа будут облагаться 10-процентным налогом. Это значит, что иностранцу логичнее и экономнее открыть счет в Бангкоке и периодически туда наведываться. Если иностранец получает в месяц полторы тысячи долларов, то визит в Бангкок раз в два месяца с учетом затрат на авиабилеты, бангкокское такси и недорогой отель в столице Таиланда, как раз и обойдется ему в 10 процентов от его двухмесячной зарплаты. А если он получает пять тысяч в месяц, то вариант поездки в Бангкок становится для него с финансовой точки зрения безусловно более предпочтительным, чем потеря десяти процентов перечисленных ему средств в мьянманском банке. И это не говоря уже о том, что любая поездка – это смена впечатлений. А Бангкок – это еще и город самых разнообразных развлечений.

Но описанный мной порядок касается «простых» иностранцев. У тех, кто приезжает по приглашению правительства страны, или для работы с крупной мьянманской компанией, руководство которой имеет хорошие связи на уровне министров и выше, вопрос решается совсем по-другому.

Во-первых, эти люди получают годовую многократную специальную визу. Причем, эта виза не вклеивается в паспорт, как те, о которых я уже рассказал. Просто в паспорт ставится синий штамп на всю страницу, из которого следует, что он и есть виза.



Но главное – не этот штамп. На соседний лист паспорта ставится другой штамп (тоже – на всю страницу), который называется «Стэй пермит». Вот благодаря этому штампу владелец паспорта лишен необходимости выезжать из страны каждый десять недель и может жить тут целый год (естествено, с последующим продлением также без выезда из Мьянмы). Официально такая годовая виза со стэй пермитом стоит около 300 долларов, но стоит добавить, что при отсутствии знакомых министров иностранец может обратиться в неприметные конторки, которые без проблем решат вопрос с визой. Стоимость визы в этом случае будет от 500 до 800 долларов.

Наличие «стэй пермита» в паспорте – основание для выдачи иностранцу документа под названием FRC – «форин реджистрэйшн кард». Слово «кард» предполагает нечто небольшое и компактное, но в действительности речь идет о бумажной портянке, по ширине примерно с лист А-4, зато гораздо длиннее. Портянка эта печатается на полупрозрачной тонкой бумаге, и, видимо, целлюлозно-бумажное производство Мьянмы имеет специальную линию для нарезки бумаги такого формата. Ежегодно 30 ноября ее надо продлевать, заплатив за это 9 долларов. То есть, FRC – это и есть фактически «резиденс пермит», или по-русски - «вид на жительство». Как следует из заголовка бланка, он был утвержден в 1948 году.



Вот именно FRC как раз и является самым важным документом для проживания в Мьянме. Если она есть – то паспорт уже фактически не нужен. По крайней мере, семьи индийцев и китайцев, однажды въехавшие на территорию Мьянмы, спокойно живут по FRC десятилетиями, продляя его каждый год в Иммиграционной службе Мьянмы. При этом срок действий их национальных паспортов уже давно истек, и они фактически являются лицами без гражданства. У них рождаются дети, и на основании FRC родителей они тоже получают свои FRC. Дети с FRC могут учиться в обычных школах, тем не менее, по их окончанию у них нет прав поступать в военные академии, технические и медицинские вузы (в вузы другого профиля – без проблем). Еще на обладателей FRC не распространяются социальные гарантии граждан Мьянмы, хотя эти социальные гарантии – такая мелочь, по поводу которой никто особо не заморачивается.

Конечно, если у обладателя FRC нет действующего паспорта вообще, или в его паспорте нет действующей мьянманской визы – то ему закрыт путь за пределы Мьянмы. Хотя мьянманцы при этом подчеркивают: «закрыт путь по воздуху». Потому что мьянмано-китайская граница настолько дырявая, что пересечь ее не составляет никакого труда. А на пунктах пропуска в Тачилейке, Мьявади и Котауне с мьянманскими и тайскими пограничниками всегда легко договориться – было бы что им предложить.

После рассказа о годовой специальной визе и о FRC становится ясно, почему в Мьянме фактически никому не нужна социальная виза. Во-первых, она однократная, и после выезда из Мьянмы ее нужно оформлять снова. Во-вторых, ее оформляют лишь те, кто приезжает в Мьянму погостить к родственникам на срок, превышающий тот, который дается по туристической визе (то есть, больше четырех недель) – а таких людей мало. Те же иностранцы, кто имеет жен-мьянманок, предпочитают делать себе через знакомых именно годовые специальные визы с FRC, и спокойно живут по ним, даже если в Мьянме у них нет никакого бизнеса.