Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

Жду Ма Та Ту

Правительство отменило налог на доходы мьянманских гастарбайтеров

Под занавес уходящего года правительство Мьянмы сделало своим согражданам, работающим за рубежом, новогодний подарок: с 2012 года они уже не обязаны будут платить 10-процентный налог с заработанных за границей денег. Соответствующий документ Союзного Правительства датирован 21 декабря и подписан секретарем правительства У Тин Мьо Чжи.

Эта новость по значимости сопоставима с октябрьским решением мьянманского руководства, согласно которому рабочим было разрешено создавать профсоюзы. Тем не менее, отмена налога для работающих за рубежом сограждан все-таки немного стоит особняком по отношению к другим мерам правительства. Еще осенью президент У Тейн Сейн призвал мьянманских гастарбайтеров вернуться на родину и принять участие в преобразовании страны, пообещав им при этом амнистию за непродленные документы. Но при этом было непонятно, останутся ли на амнистированных гражданах финансовые обязательства по уплате налога. Нынешний документ о мьянманским бюрократическим традициям еще более запутывает ситуацию. Например, он позволяет предположить, что амнистированные все-таки будут обязаны этот налог с заработанных денег заплатить – по крайней мере, на период их нахождения за границей до января 2012 года.

Нелишне также понять, о какой цифре идет речь. Процедура уплата налога напрямую связана с продлением паспорта мьянманца (естественно, заграничного – внутренних паспортов у мьянманцев нет, а их основной документ – это заламинированная розовая карточка с фотографией). То есть, если человек еже месячно платит налог – паспорт ему будет продлен. Если нет – в посольство Мьянмы за продлением паспорта ему можно не соваться.

Так вот, «легальных» зарубежных мьянманцев (то есть, тех, кто платит налоги и продлевает паспорта) насчитывается 607 тысяч. Точное число мьянманцев-нелегалов не знает никто. Оценочная цифра – более 2,5 миллионов, причем находятся они преимущественно в Таиланде, Малайзии и отчасти в Сингапуре. То есть, фактически получается, что из 60-миллионного населения страны каждый пятнадцатый-двадцатый мьянманец живет за рубежом и при мьянманской безработице и минимальном социальном обеспечении кормит своих оставшихся в стране родственников. Но из сельских жителей за границу попадает лишь малая часть. Поэтому среди жителей крупных городов практически в каждой семье кто-то живет и трудится за рубежом. Нужно ли говориить, что вокруг этого выросла целая нелегальная индустрия перечисления в Мьянму заработанных ими денег (легальный путь сложен, и все денежные трансферты через границу подлежат обязательному 10-процентному налогообложению).

Мьянманцы трудятся на тех рабочих местах, которые для местных жителей стали уже давно непривлекательными. Они считаются идеальными моряками и рыболовами. Мьянманцы – трудолюбивые рабочие на сборочных производствах. Среди мьянманских девушек очень много продавцов на рынках и в торговых комплексах типа банкогского MBK. Мьянманцы традиционно очень хорошо умеют ремонтировать технику (представьте, какого опыта они набираются в Янгоне, заставляя 40-летние машины, запчасти на которые уже давно не выпускаются, резво ездить по улицам). Они – отличный персонал для отелей и кондоминимумов (эта работа среди гастарбайтеров считается чистой и престижной – поэтому ее обладателей можно назвать счастливчиками). Мьянманцы востребованы в качестве официантов в арабских странах Персидского залива (при этом чаще всего едут туда работать отнюдь не мьянманские мусульмане – они у арабских единоверцев как раз считаются не вполне чистоплотными и жуликоватыми). Немного особняком стоит Сингапур – там много квалифицированных мьянманцев трудится на технических и инженерных специальностях (причем, как ни странно, среди них и есть недавние выпускники российских технических вузов).

Размеры перечисляемых в Мьянму денежных средств тоже трудно оценить. Тем не менее, по оценкам моих знакомых, ежемесячно имеющие работу за рубежом мьянманцы в среднем перечисляют около 200 долларов своим родственникам по эту сторону границы. Если умножить эти 200 долларов даже на 600 тысяч «легальных» мьянманцев (у «нелегалов» доходы, как правило, меньше, и они в основном выживают сами, а не перечисляют сколько-нибудь значительные суммы родственникам) – сумма получится довольно внушительная. Бизнес по переводу средств через границу является весьма прибыльным и очень масштабным. И стоит ли объяснять, какое лобби нужно будет победить мьянманскому руководству, если оно решит сделать процедуру перечисления денег из-за рубежа простой и малозатратной.

Что же касается самого налога, то методика его расчета фактически отдана на откуп местным посольствам Мьянмы и зависит от ситуации в стране и от творческой фантазии посла. Мьянманцы прекрасно понимают, что справку о зарплате можно нарисовать любую, и каждую из десятков тысяч справок проверить будет трудно. Поэтому с соотечественниками стараются договориться о некоторой фиксированной сумме. Методики рассчета этой фиксированной суммы могут быть разными.

В Сингапуре, например, самая распространенная методика следующая. Если ты обладатель рабочей визы и обычного разрешения на работу в этом островном государстве – значит у тебя зарплата где-то 400 сингапурских долларов. Изволь заплатить 40 долларов налога. Если у тебя есть уже сингапурский вид на жительство – значит у тебя более престижная работа – плати 80 сингапурских долларов в месяц. Если же у тебя карточка «постоянного резидента» - с тебя 120 долларов. Естественно, такая методика весьма далека от декларируемых 10 процентов.

В Таиланде методика схожая. А вот в странах Европы – подход более индивидуальный и зависит от того, имеет ли человек второе гражданство, есть ли у него собственный бизнес, и как давно он живет в этой стране. Тем не менее, платить налог – святая обязанность, и мьянманцы предпочитают лучше что-то дать послу «в карман» и уменьшить размеры налога, чем не платить его вообще. Надо сказать, что посольства периодически сдают отчетность об уплаченных налогах, но на проверку обоснованности их взимания с каждого конкретного человека у мьянманцев нет ни средств, ни людей.

Уплаченный налог напрямую влияет и на оплату продления паспорта, которую мьянманец совершает раз в три года. В Сингапуре, например, установлена более-менее фиксированная такса. Владелец разрешения на работу платит за продление паспорта 800 сингапурских долларов, владелец вида на жительство – 1800 долларов. То есть, сумма за продление паспорта в Сингапуре (а также в Таиланде и в Малайзии) фактически автоматом вытекает из ежемесячных платежей налога в некий предыдущий период. В Европе, где мьянманцы – товар штучный, оплата за продление паспорта также может быть предметом личной договоренности.

Хотя (еще раз повторю) документ Союзного Правительства составлен по мьянманским бюрократическим традициям максимально невнятно, можно сделать несколько предположений о том, как он будет воплощаться в жизнь

Во-первых, никуда не делась оплата за продление паспорта. То есть, легализовав 2,5 миллиона нелегалов (выдав им паспорта), правительство Мьянмы получит довольно весомое ежегодное пополнение бюджета. При этом методика расчетов за продление паспорта будет абсолютно непрозрачна, поскольку она уже не может быть привязана к формуле ежемесячного налога. А значит у сотрудников посольств будет откровенный соблазн рисовать минимальную госпошлину, при этом основная сумма будет платиться неучтенной наличкой (так сейчас происходит при получении загранпаспортов внутри Мьянмы – плата идет чиновникам через доверенных посредников при минимальной госпошлине). То есть, решение Союзного Правительства открывает такой простор для коррупции, который ранее мьянманским посольским чиновникам даже и не снился.

Во-вторых, «легализуемые» все-таки, видимо, должны будут заплатить какую-то сумму за период своей работы за рубежом до 1 января 2012 года. А это – еще один денежный ручеек в мьянманскую казну. Или – в карман людей, выдающих паспорта.

В-третьих, правительство получит довольно полную информацию уже не о 600 тысячах, а о более чем трех миллионах работающих за рубежом мьянманцев. Сама по себе такая информация может быть интересна отнюдь не для создания базы высококвалифицированных мьянманских специалистов с ценным зарубежным опытом (мне думается, мьянманское руководство пока просто неспособно ставить перед собой такие задачи, понимать их важность и уметь эффективно использовать полученные результаты). Она нужна, например, для того, чтобы держать под контролем те или иные семьи городских жителей (напомню, что на квалифицированной работе с высокой зарплатой за рубежом работают в основном городские мьянманцы). Например, ставя их в зависимость от непродления паспорта их родственнику за рубежом, а значит – создавая угрозу потери зарубежного источника дохода. Все это настолько по-мьянмански, что даже интересно, что в итоге победит: флешмобы и попытки «цветных» выступлений, которые проводятся по методике, опробованной в других странах, или разветвленная система подобных сдержек, которой в Мьянме опутана каждая семья и которая весьма успешно формировалась в прошлые десятилетия правительством страны.

Тем не менее, положительной стороной этого процесса является то, что мьянманское руководство в значительной мере ослабило хватку своих сограждан за рубежом. Ясно, что в итоге многие мьянманцы-нелегалы по зрелому размышлению придут к мысли легализоваться. И значит их положение будет уже не таким бесправным, как было раньше, что само по себе хоть и небольшой, но реальный шаг на пути осознания себя гражданином своей родины. А отсюда – уже совсем близко до формирования чувства собственного достоинства и желания остаивать свои трудовые права.
Жду Ма Та Ту

Тхамин-чжайн

(Чтобы сразу было понятно, о чем в этом посте пойдет речь – вот картинка: http://cdn3.iofferphoto.com/img/item/175/696/777/Gx5K.jpg )

С наступлением утра сотни тысяч янгонцев отправляются на работу. Они штурмуют городские автобусы и занимают места на деревянных лавках. При всей их непохожести многих из них объединяет одно общее – блестящий жестяной ланч-бокс в руках.

Этот жестяной ланч-бокс (по-бирмански «тхамин-чжайн») – не уникальное явление для Мьянмы. Его можно увидеть во многих странах Азии (хотя, в Мянме он, на мой взгляд, распространен больше, чем в соседних странах). Но это не отменяет отношение к нему как к отдельному общественному феномену, который по своей сути значительно сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Конструкция «тхамин-чжайна» весьма проста: несколько жестяных чашечек ставятся одна на другую и закрепляются внутри железной рамки с крышкой, защелкой и ручкой наверху. Как следует их его названия («тхамин» - это «рис» по-бирмански), он предназначен прежде всего для переноски готового к употреблению в пищу риса. Или какой-то другой пищи, поскольку для многих азиатских стран понятия «рис» и «пища вообще» в языке тождественны. «Тхамин-чжайн» следует отличать от его дедушки – «тхамин-боуна», тоже разновидности ланч-бокса, представляющего из себя этакий мини-чемоданчик - одноэтажную прямоугольную коробочку с ручкой. В «тхамин-боунах» повсеместно транспортировали обед с уже смешанными ингредиентами до того, как была изобретена более сложная и многоярусная конструкция – «тхамин-чжайн».

Казалось бы, предназначение ланч-бокса весьма простое: его носят на работу, чтобы не покупать по более дорогой цене обеды в местных кафе. Таким образом мьянманские семьи экономят свой бюджет при довольно скромных зарплатах. Мьянманцы, принесшие обед в ланч-боксах, не отлучаются со своего рабочего места и могут выполнять свои функциональные обязанности одновременно с приемом пищи – именно поэтому руководство многих компаний поощряет такую практику. Тем не менее, замечу, что в солидных компаниях сотрудников все-таки приучают кушать не за своим рабочим столом, а в других помещениях – например, в комнате для переговоров.

То есть, может создаться впечатление, что мьянманцы своими ланч-боксами протестуют против заведений общепита, предпочитая домашнюю пищу ресторанной. Тем более, что домашняя пища обычно отличается крайней традиционностью и консерватизмом. Обычно ланч-бокс состоит из трех чашечек. В одну кладется рис, в другую – карри (рыбное или мясное), в третью – вареная зелень или овощи. Для большинства мьянманцев еда – не культ, а средство для продления физического существования. Именно поэтому мьянманские блюда не отличаются эстетизмом и художественными изысками. При этом, раздельность секций «тхамин-чжайна» - гарантия того, что ты сам выберешь наиболее аппетитное для себя соотношение ингредиентов, обеспечив себе наиболее приятный вкус. Это делает еду в ланч-боксах предпочтительней блюд в кафе, где тебе принесут уже готовое месиво.

Но те, кто знает мьянманскую жизнь более глубоко, рано или поздно приходят к выводу о том, что предназначение ланч-бокса несколько иное. На эту мысль наталкивают стройные ряды из десятков почти одинаковых «тхамин-чжайнов» в некоторых мьянманских кафе в предобеденное время. К каждому из них прицеплена бирка. Каждый из них поедет в определенную семью или в определенный офис. Здесь ланч-боксы, как правило, больше по размеру и состоят из пяти чашечек. В Янгоне есть несколько кафе, славящихся своей недорогой и хорошей кухней (как на месте, так и на выос). Именно в них в предобеденное время персонал раскладывает по ланч-боксам еду. Приезжая в дом или офис, официант отдает заполненный ланч-бокс и берет другой, с такой же биркой – но пустой. Он привезет пищу сюда же в этом ланч-боксе завтра.

То есть, по сути это непрерывный процесс, который не останавливается даже в выходные. Стоимость ежедневной развозки ланч-боксов составляет примерно 20 тысяч кьят в месяц (по сегодняшнему курсу это менее 25 долларов). Зато хозяйка не стоит в поте лица у плиты (а семья не тратит деньги на газ, которого, к тому же, многие мьянманцы боятся – потому что знают, что он иногда взрывается). Если в кафе рис и карри сделают лучше и профессиональнее, чем она – зачем издеваться над членами семьи, занимаясь кулинарным экспериментированием? А с другой стороны, затраты на пищу в ланч-боксах – гораздо дешевле, чем оплата труда нанятой кухарки. То есть, получается, что ланч-боксы отнюдь не способствуют победе домашней пищи над общепитом, а зачастую наоборот, позволяют учесть все преимущества обеда в домашней столовой, который при этом мастерски приготовлен виртуозами из кафе.

Ланч-боксы, привезенные в офис из кафе, или принесенные сотрудниками из дома, играют свою важную роль в сплочении коллектива. В Мьянме в ходу публичное поедание пищи, сопровождаемое обменом сплетнями с коллегой – это русский человек предпочитает выбрать укромный уголок и там молча пообедать (вспомните вбитое с детского сада: «Когда я ем – я глух и нем!»). Строго отведенного на прием пищи времени может и не быть – в правительственных учреждениях, например, ланч-боксы стоят прямо на столах, среди важных бумаг для министров, и как только чувство голода призовет к действиям, ланч-боксы будут открыты (именно поэтому министры часто получают на подпись бумаги с жирными пятнами – но на это тут просто не принято обращать внимание, поскольку у многих руководителей министерств у самих стоят на столах ланч-боксы и термосы).

Мьянманцы съедают содержимое ланч-бокса не сразу, а по ложечке, закрывая ланч-бокс и оставляя до следующего краткого перерыва на обед. А могут послать с пустым ланч-боксом младшего коллегу в местное кафе – принести еще риса. Именно поэтому, когда приходишь в любое время в какое-нибудь мьянманское учреждение, создается впечатление, что ты присутствуешь на затянувшемся обеденном перерыве, когда людям нет до тебя никакого дела – они едят и оживленно болтают друг с другом. Как многие мьянманцы умудряются при этом сохранить стройность фигуры – для меня страшная тайна.

Любой психолог скажет, что такие обеденные посиделки способствуют сплочению коллектива. А одинаковость пищи, регламентируемая прежде всего одинаковостью ланч-бокса, автоматически нивелирует излишнее проявление индивидуальности.

О том, насколько поразительно иногда смыкаются разные культуры, я думал, когда сидел в одной из мьянманских контор в окружении непрерывно обедающих чиновниц и вспоминал опыт своей работы в Нью-Йорке. В офисе расположенной на Бродвее организации, где я трудился, было принято устраивать «бизнес-ланчи» в самом прямом смысле этого слова – то есть, сотрудники должны были собираться на обед в комнате для переговоров, садиться за общий стол, вытаскивать одинаковые гамбургеры (купленные в разных местах по дороге в офис) и в процессе их поедания обсуждать свою работу. Для координирования этого процесса в организации трудилась пышнотелая специалист-психолог по имени Мэгги, которая следила, чтобы каждый активно делился друг с другом наболевшим в своей работе.

Однажды, когда я понял, что не смогу больше есть гамбургеры (надо сказать, что этот элемент фаст-фуда я ненавидел всегда, а после нескольких месяцев работы в Нью-Йорке я возненавидел с еще большей страстью), я принес на обед большое красное яблоко, купленное по пути за доллар у одного из бродвейских торговцев. Нужно было видеть, с каким недоумением на меня смотрели коллеги, а Мэгги строго указала мне, что я не должен противопоставлять себя коллективу. Через десять минут я встретил одного из своих маленьких начальников на кухне офиса. Он запивал водой слабительное и поучал меня, что его самого гамбургеры тоже давно достали, от них у него запоры, но раз мы играем в регби – не нужно выходить на поле в форме игрока в бейсбол.

В янгонских офисах этот принцип всеобщей одинаковости доведен до совершенства даже без вмешательства специально обученных психологов. И совместным поеданием одинакового риса из ланч-боксов, видимо, достигается такое единение коллектива, которое сложно себе представить, если бы сотрудники обедали в столовой общепита, проходя мимо стоек с подносом в руках и выбирая - кто лапшу, а кто картошку.

Простота конструкции ланч-бокса выражается и в демократичности его цены. Самый навороченный ланч-бокс из пяти чашек самого престижного бренда стоит не дороже 20 долларов (а средняя цена самого ходового трехчашечного ланч-бокса – 10-15 долларов). Кстати, наиболее престижная марка «тхамин-чжайна» – «Зебра». Ланч-боксы с этим брендом считаются лучшими, и они чуть дороже остальных. Чтобы подчеркнуть, что ты выбираешь лучшее, бумажный кружочек с брендом компании (как можно легко понять, на нем изображена голова зебры в круге) с ланч-бокса не срывают – наоборот, всячески стараются, чтобы он оставался на чашке подольше.

И в заключение – один небольшой пример, как простой ланч-бокс может изменить личность.

«Зебру», почувствовав конъюнктуру, начал в свое время завозить в Мьянму один местный бизнесмен мусульманского вероисповедания. Дела у него пошли настолько хорошо, что вскоре он вложил полученную прибыль в другие сферы бизнеса. Сейчас он сидит в собственном доме, который сдает под офисы и магазины, денег у него много, и он учит других людей, как им жить дальше. В частности, он издал книжечку с солнышком на обложке, которую, по его словам, должен прочитать любой знакомый с ним человек – даже не владеющий бирманским языком. В книжке идет речь о том, как надо себя вести, чтобы Аллах позволил тебе стать богатым. Естественно, главным в этом процессе должно быть хорошее поведение, а не продажа ланч-боксов.

Раньше, говорят, он эту книжечку всем своим гостям пытался продавать за деньги, но сейчас раздает ее даром. Зато у него сейчас появилась другая фишка. Он создал компанию «Дипломатический бизнес», и стать его деловым партнером может только тот, кого порекомендует посол. Неважно, какой посол, и в какой стране – важен ранг и титул.

Впрочем, эти чудачества человека, обогатившегося на блестящих жестянках, на мой взгляд, довольно невинны по сравнению с чудачествами некоторых российских олигархов. Тем не менее, именно они показывают, что большие амбиции чаще всего начинаются с малых вещей и дешевых предметов. Таких, например, как «тхамин-чжайн».